---
title: "Demons · Бесы"
author: "Fyodor Dostoevsky"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Бесы"
author_ru: "Фёдор Достоевский"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 23 of 92
url: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/23/
cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett, Demons · Бесы, section 23. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/23/"
---

# Demons · Бесы

*Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett*

Russian: Бесы, Фёдор Достоевский

A provincial town, a circle of conspirators and the ideas that possess them: Dostoevsky’s novel in Russian, English and French.

## 23. Part One · Chapter V · 2

Source: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/23/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/23/#p-N

[¶0] There could be nothing surprising to Praskovya Ivanovna in such a reception. Varvara Petrovna had from childhood upwards treated her old school friend tyrannically, and under a show of friendship almost contemptuously. And this was an exceptional occasion too. During the last few days there had almost been a complete rupture between the two households, as I have mentioned incidentally already. The reason of this rupture was still a mystery to Varvara Petrovna, which made it all the more offensive; but the chief cause of offence was that Praskovya Ivanovna had succeeded in taking up an extraordinarily supercilious attitude towards Varvara Petrovna. Varvara Petrovna was wounded of course, and meanwhile some strange rumours had reached her which also irritated her extremely, especially by their vagueness. Varvara Petrovna was of a direct and proudly frank character, somewhat slap-dash in her methods, indeed, if the expression is permissible. There was nothing she detested so much as secret and mysterious insinuations, she always preferred war in the open. Anyway, the two ladies had not met for five days. The last visit had been paid by Varvara Petrovna, who had come back from "that Drozdov woman" offended and perplexed. I can say with certainty that Praskovya Ivanovna had come on this occasion with the naïve conviction that Varvara Petrovna would, for some reason, be sure to stand in awe of her. This was evident from the very expression of her face. Evidently too, Varvara Petrovna was always possessed by a demon of haughty pride whenever she had the least ground for suspecting that she was for some reason supposed to be humiliated. Like many weak people, who for a long time allow themselves to be insulted without resenting it, Praskovya Ivanovna showed an extraordinary violence in her attack at the first favourable opportunity. It is true that she was not well, and always became more irritable in illness. I must add finally, that our presence in the drawing-room could hardly be much check to the two ladies who had been friends from childhood, if a quarrel had broken out between them. We were looked upon as friends of the family, and almost as their subjects. I made that reflection with some alarm at the time. Stepan Trofimovitch, who had not sat down since the entrance of Varvara Petrovna, sank helplessly into an arm-chair on hearing Praskovya Ivanovna's squeal, and tried to catch my eye with a look of despair. Shatov turned sharply in his chair, and growled something to himself. I believe he meant to get up and go away. Liza rose from her chair but sank back again at once without even paying befitting attention to her mother's squeal--not from "waywardness," but obviously because she was entirely absorbed by some other overwhelming impression. She was looking absent-mindedly into the air, no longer noticing even Marya Timofyevna.

> Russian: Для Прасковьи Ивановны в таком приеме не могло заключаться ничего неожиданного. Варвара Петровна и всегда, с самого детства, третировала свою бывшую пансионскую подругу деспотически и, под видом дружбы, чуть не с презрением. Но в настоящем случае и положение дел было особенное. В последние дни между обоими домами пошло на совершенный разрыв, о чем уже и было мною вскользь упомянуто. Причины начинающегося разрыва покамест были еще для Варвары Петровны таинственны, а стало быть, еще пуще обидны; но главное в том, что Прасковья Ивановна успела принять пред нею какое-то необычайно высокомерное положение. Варвара Петровна, разумеется, была уязвлена, а между тем и до нее уже стали доходить некоторые странные слухи, тоже чрезмерно ее раздражавшие, и именно своею неопределенностью. Характер Варвары Петровны был прямой и гордо открытый, с наскоком, если так позволительно выразиться. Пуще всего она не могла выносить тайных, прячущихся обвинений и всегда предпочитала войну открытую. Как бы то ни было, но вот уже пять дней как обе дамы не виделись. Последний визит был со стороны Варвары Петровны, которая и уехала «от Дроздихи» обиженная и смущенная. Я без ошибки могу сказать, что Прасковья Ивановна вошла теперь в наивном убеждении, что Варвара Петровна почему-то должна пред нею струсить; это видно было уже по выражению лица ее. Но, видно, тогда-то и овладевал Варварой Петровной бес самой заносчивой гордости, когда она чуть-чуть лишь могла заподозрить, что ее почему-либо считают униженною. Прасковья же Ивановна, как и многие слабые особы, сами долго позволяющие себя обижать без протеста, отличалась необыкновенным азартом нападения при первом выгодном для себя обороте дела. Правда, теперь она была нездорова, а в болезни становилась всегда раздражительнее. Прибавлю, наконец, что все мы, находившиеся в гостиной, не могли особенно стеснить нашим присутствием обеих подруг детства, если бы между ними возгорелась ссора; мы считались людьми своими и чуть не подчиненными. Я не без страха сообразил это тогда же. Степан Трофимович, не садившийся с самого прибытия Варвары Петровны, в изнеможении опустился на стул, услыхав взвизг Прасковьи Ивановны, и с отчаянием стал ловить мой взгляд. Шатов круто повернулся на стуле и что-то даже промычал про себя. Мне кажется, он хотел встать и уйти. Лиза чуть-чуть было привстала, но тотчас же опять опустилась на место, даже не обратив должного внимания на взвизг своей матери, но не от «строптивости характера», а потому что, очевидно, вся была под властью какого-то другого могучего впечатления. Она смотрела теперь куда-то в воздух, почти рассеянно, и даже на Марью Тимофеевну перестала обращать прежнее внимание.