---
title: "Demons · Бесы"
author: "Fyodor Dostoevsky"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Бесы"
author_ru: "Фёдор Достоевский"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 24 of 92
url: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/24/
cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett, Demons · Бесы, section 24. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/24/"
---

# Demons · Бесы

*Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett*

Russian: Бесы, Фёдор Достоевский

A provincial town, a circle of conspirators and the ideas that possess them: Dostoevsky’s novel in Russian, English and French.

## 24. Part One · Chapter V · 3

Source: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/24/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/24/#p-N

[¶0] "Ach, here!" Praskovya Ivanovna indicated an easy chair near the table and sank heavily into it with the assistance of Mavriky Nikolaevitch. "I wouldn't have sat down in your house, my lady, if it weren't for my legs," she added in a breaking voice.

> Russian: — Ох, сюда! — указала Прасковья Ивановна на кресло у стола и тяжело в него опустилась с помощию Маврикия Николаевича.— Не села б у вас, матушка, если бы не ноги! — прибавила она надрывным голосом.

[¶1] Varvara Petrovna raised her head a little, and with an expression of suffering pressed the fingers of her right hand to her right temple, evidently in acute pain _(tic douloureux)_.

> Russian: Варвара Петровна приподняла немного голову, с болезненным видом прижимая пальцы правой руки к правому виску и видимо ощущая в нем сильную боль (tic douloureux.)

[¶2] "Why so, Praskovya Ivanovna; why wouldn't you sit down in my house? I possessed your late husband's sincere friendship all his life; and you and I used to play with our dolls at school together as girls."

> Russian: — Что так, Прасковья Ивановна, почему бы тебе и не сесть у меня? Я от покойного мужа твоего всю жизнь искреннею приязнию пользовалась, а мы с тобой еще девчонками вместе в куклы в пансионе играли.

[¶3] Praskovya Ivanovna waved her hands.

> Russian: Прасковья Ивановна замахала руками.

[¶4] "I knew that was coming! You always begin about the school when you want to reproach me--that's your way. But to my thinking that's only fine talk. I can't stand the school you're always talking about."

> Russian: — Уж так и знала! Вечно про пансион начнете, когда попрекать собираетесь,— уловка ваша. А по-моему, одно красноречие. Терпеть не могу этого вашего пансиона.

[¶5] "You've come in rather a bad temper, I'm afraid; how are your legs? Here they're bringing you some coffee, please have some, drink it and don't be cross."

> Russian: — Ты, кажется, слишком уж в дурном расположении приехала; что твои ноги? Вот тебе кофе несут, милости просим, кушай и не сердись.

[¶6] "Varvara Petrovna, you treat me as though I were a child. I won't have any coffee, so there!"

> Russian: — Матушка, Варвара Петровна, вы со мной точно с маленькою девочкой. Не хочу я кофею, вот!

[¶7] And she pettishly waved away the footman who was bringing her coffee. (All the others refused coffee too except Mavriky Nikolaevitch and me. Stepan Trofimovitch took it, but put it aside on the table. Though Marya Timofyevna was very eager to have another cup and even put out her hand to take it, on second thoughts she refused it ceremoniously, and was obviously pleased with herself for doing so.)

> Russian: И она задирчиво махнула рукой подносившему ей кофей слуге. (От кофею, впрочем, и другие отказались, кроме меня и Маврикия Николаевича. Степан Трофимович взял было, но отставил чашку на стол. Марье Тимофеевне хоть и очень хотелось взять другую чашку, она уж и руку протянула, но одумалась и чинно отказалась, видимо довольная за это собой).

[¶8] Varvara Petrovna gave a wry smile.

> Russian: Варвара Петровна криво улыбнулась.

[¶9] "I'll tell you what it is, Praskovya Ivanovna, my friend, you must have taken some fancy into your head again, and that's why you've come. You've simply lived on fancies all your life. You flew into a fury at the mere mention of our school; but do you remember how you came and persuaded all the class that a hussar called Shablykin had proposed to you, and how Mme. Lefebure proved on the spot you were lying. Yet you weren't lying, you were simply imagining it all to amuse yourself. Come, tell me, what is it now? What are you fancying now; what is it vexes you?"

> Russian: — Знаешь что, друг мой Прасковья Ивановна, ты, верно, опять что-нибудь вообразила себе, с тем вошла сюда. Ты всю жизнь одним воображением жила. Ты вот про пансион разозлилась; а помнишь, как ты приехала и весь класс уверила, что за тебя гусар Шаблыкин посватался, и как madame Lefebure тебя тут же изобличила во лжи. А ведь ты и не лгала, просто навоображала себе для утехи. Ну, говори: с чем ты теперь? Что еще вообразила, чем недовольна?

[¶10] "And you fell in love with the priest who used to teach us scripture at school--so much for you, since you've such a spiteful memory. Ha ha ha!"

> Russian: — А вы в пансионе в попа влюбились, что закон божий преподавал,— вот вам, коли до сих пор в вас такая злопамятность,— ха-ха-ха!

[¶11] She laughed viciously and went off into a fit of coughing.

> Russian: Она желчно расхохоталась и раскашлялась.

[¶12] "Ah, you've not forgotten the priest then..." said Varvara Petrovna, looking at her vindictively.

> Russian: — А-а, ты не забыла про попа...— ненавистно глянула на нее Варвара Петровна.

[¶13] Her face turned green. Praskovya Ivanovna suddenly assumed a dignified air.

> Russian: Лицо ее позеленело. Прасковья Ивановна вдруг приосанилась.

[¶14] "I'm in no laughing mood now, madam. Why have you drawn my daughter into your scandals in the face of the whole town? That's what I've come about."

> Russian: — Мне, матушка, теперь не до смеху; зачем вы мою дочь при всем городе в ваш скандал замешали, вот зачем я приехала!

[¶15] "My scandals?" Varvara Petrovna drew herself up menacingly.

> Russian: — В мой скандал? — грозно выпрямилась вдруг Варвара Петровна.

[¶16] "Maman, I entreat you too, to restrain yourself," Lizaveta Nikolaevna brought out suddenly.

> Russian: — Мама, я вас тоже очень прошу быть умереннее,— проговорила вдруг Лизавета Николаевна.

[¶17] "What's that you say?" The maman was on the point of breaking into a squeal again, but catching her daughter's flashing eye, she subsided suddenly.

> Russian: — Как ты сказала? — приготовилась было опять взвизгнуть мамаша, но вдруг осела пред засверкавшим взглядом дочки.

[¶18] "How could you talk about scandal, maman?" cried Liza, flushing red. "I came of my own accord with Yulia Mihailovna's permission, because I wanted to learn this unhappy woman's story and to be of use to her."

> Russian: — Как вы могли, мама, сказать про скандал? — вспыхнула Лиза.— Я поехала сама, с позволения Юлии Михайловны, потому что хотела узнать историю этой несчастной, чтобы быть ей полезною.

[¶19] "This unhappy woman's story!" Praskovya Ivanovna drawled with a spiteful laugh. "Is it your place to mix yourself up with such 'stories.' Ach, enough of your tyrannising!" She turned furiously to Varvara Petrovna. "I don't know whether it's true or not, they say you keep the whole town in order, but it seems your turn has come at last."

> Russian: — «Историю этой несчастной»! — со злобным смехом протянула Прасковья Ивановна.— Да стать ли тебе мешаться в такие «истории»? Ох, матушка! Довольно нам вашего деспотизма! — бешено повернулась она к Варваре Петровне.— Говорят, правда ли, нет ли, весь город здешний замуштровали, да, видно, пришла и на вас пора!

[¶20] Varvara Petrovna sat straight as an arrow ready to fly from the bow. For ten seconds she looked sternly and immovably at Praskovya Ivanovna.

> Russian: Варвара Петровна сидела выпрямившись, как стрела, готовая выскочить из лука. Секунд десять строго и неподвижно смотрела она на Прасковью Ивановну.

[¶21] "Well, Praskovya, you must thank God that all here present are our friends," she said at last with ominous composure. "You've said a great deal better unsaid."

> Russian: — Ну, моли бога, Прасковья, что все здесь свои,— выговорила она наконец с зловещим спокойствием,— много ты сказала лишнего.

[¶22] "But I'm not so much afraid of what the world will say, my lady, as some people. It's you who, under a show of pride, are trembling at what people will say. And as for all here being your friends, it's better for you than if strangers had been listening."

> Russian: — А я, мать моя, светского мнения не так боюсь, как иные; это вы, под видом гордости, пред мнением света трепещете. А что тут свои люди, так для вас же лучше, чем если бы чужие слышали.

[¶23] "Have you grown wiser during this last week?"

> Russian: — Поумнела ты, что ль, в эту неделю?

[¶24] "It's not that I've grown wiser, but simply that the truth has come out this week."

> Russian: — Не поумнела я в эту неделю, а, видно, правда наружу вышла в эту неделю.

[¶25] "What truth has come out this week? Listen, Praskovya Ivanovna, don't irritate me. Explain to me this minute, I beg you as a favour, what truth has come out and what do you mean by that?"

> Russian: — Какая правда наружу вышла в эту неделю? Слушай, Прасковья Ивановна, не раздражай ты меня, объяснись сию минуту, прошу тебя честью: какая правда наружу вышла и что ты под этим подразумеваешь?

[¶26] "Why there it is, sitting before you!" and Praskovya Ivanovna suddenly pointed at Marya Timofyevna with that desperate determination which takes no heed of consequences, if only it can make an impression at the moment. Marya Timofyevna, who had watched her all the time with light-hearted curiosity, laughed exultingly at the sight of the wrathful guest's finger pointed impetuously at her, and wriggled gleefully in her easy chair.

> Russian: — Да вот она, вся-то правда сидит! — указала вдруг Прасковья Ивановна пальцем на Марью Тимофеевну, с тою отчаянною решимостию, которая уже не заботится о последствиях, только чтобы теперь поразить. Марья Тимофеевна, всё время смотревшая на нее с веселым любопытством, радостно засмеялась при виде устремленного на нее пальца гневливой гостьи и весело зашевелилась в креслах.

[¶27] "God Almighty have mercy on us, they've all gone crazy!" exclaimed Varvara Petrovna, and turning pale she sank back in her chair.

> Russian: — Господи Иисусе Христе, рехнулись они все, что ли! — воскликнула Варвара Петровна и, побледнев, откинулась на спинку кресла.

[¶28] She turned so pale that it caused some commotion. Stepan Trofimovitch was the first to rush up to her. I drew near also; even Liza got up from her seat, though she did not come forward. But the most alarmed of all was Praskovya Ivanovna herself. She uttered a scream, got up as far as she could and almost wailed in a lachrymose voice:

> Russian: Она так побледнела, что произошло даже смятение. Степан Трофимович бросился к ней первый; я тоже приблизился; даже Лиза встала с места, хотя и осталась у своего кресла; но всех более испугалась сама Прасковья Ивановна: она вскрикнула, как могла приподнялась и почти завопила плачевным голосом:

[¶29] "Varvara Petrovna, dear, forgive me for my wicked foolishness! Give her some water, somebody."

> Russian: — Матушка, Варвара Петровна, простите вы мою злобную дурость! Да воды-то хоть подайте ей кто-нибудь!

[¶30] "Don't whimper, please, Praskovya Ivanovna, and leave me alone, gentlemen, please, I don't want any water!" Varvara Petrovna pronounced in a firm though low voice, with blanched lips.

> Russian: — Не хнычь, пожалуйста, Прасковья Ивановна, прошу тебя, и отстранитесь, господа, сделайте одолжение, не надо воды! — твердо, хоть и негромко выговорила побледневшими губами Варвара Петровна.

[¶31] "Varvara Petrovna, my dear," Praskovya Ivanovna went on, a little reassured, "though I am to blame for my reckless words, what's upset me more than anything are these anonymous letters that some low creatures keep bombarding me with; they might write to you, since it concerns you, but I've a daughter!"

> Russian: — Матушка! — продолжала Прасковья Ивановна, капельку успокоившись,— друг вы мой, Варвара Петровна, я хоть и виновата в неосторожных словах, да уж раздражили меня пуще всего безыменные письма эти, которыми меня какие-то людишки бомбардируют; ну и писали бы к вам, коли про вас же пишут, а у меня, матушка, дочь!

[¶32] Varvara Petrovna looked at her in silence, with wide-open eyes, listening with wonder. At that moment a side-door in the corner opened noiselessly, and Darya Pavlovna made her appearance. She stood still and looked round. She was struck by our perturbation. Probably she did not at first distinguish Marya Timofyevna, of whose presence she had not been informed. Stepan Trofimovitch was the first to notice her; he made a rapid movement, turned red, and for some reason proclaimed in a loud voice: "Darya Pavlovna!" so that all eyes turned on the new-comer.

> Russian: Варвара Петровна безмолвно смотрела на нее широко открытыми глазами и слушала с удивлением. В это мгновение неслышно отворилась в углу боковая дверь, и появилась Дарья Павловна. Она приостановилась и огляделась кругом; ее поразило наше смятение. Должно быть, она не сейчас различила и Марью Тимофеевну, о которой никто ее не предуведомил. Степан Трофимович первый заметил ее, сделал быстрое движение, покраснел и громко для чего-то возгласил: «Дарья Павловна!», так что все глаза разом обратились на вошедшую.

[¶33] "Oh, is this your Darya Pavlovna!" cried Marya Timofyevna. "Well, Shatushka, your sister's not like you. How can my fellow call such a charmer the serf-wench Dasha?"

> Russian: — Как, так это-то ваша Дарья Павловна! — воскликнула Марья Тимофеевна.— Ну, Шатушка, не похожа на тебя твоя сестрица! Как же мой-то этакую прелесть крепостною девкой Дашкой зовет!

[¶34] Meanwhile Darya Pavlovna had gone up to Varvara Petrovna, but struck by Marya Timofyevna's exclamation she turned quickly and stopped just before her chair, looking at the imbecile with a long fixed gaze.

> Russian: Дарья Павловна меж тем приблизилась уже к Варваре Петровне; но, пораженная восклицанием Марьи Тимофеевны, быстро обернулась и так и осталась пред своим стулом, смотря на юродивую длинным, приковавшимся взглядом.

[¶35] "Sit down, Dasha," Varvara Petrovna brought out with terrifying composure. "Nearer, that's right. You can see this woman, sitting down. Do you know her?"

> Russian: — Садись, Даша,— проговорила Варвара Петровна с ужасающим спокойствием,— ближе, вот так; ты можешь и сидя видеть эту женщину. Знаешь ты ее?

[¶36] "I have never seen her," Dasha answered quietly, and after a pause she added at once: "She must be the invalid sister of Captain Lebyadkin."

> Russian: — Я никогда ее не видала,— тихо ответила Даша и, помолчав, тотчас прибавила: — должно быть, это больная сестра одного господина Лебядкина.

[¶37] "And it's the first time I've set eyes on you, my love, though I've been interested and wanted to know you a long time, for I see how well-bred you are in every movement you make," Marya Timofyevna cried enthusiastically. "And though my footman swears at you, can such a well-educated charming person as you really have stolen money from him? For you are sweet, sweet, sweet, I tell you that from myself!" she concluded, enthusiastically waving her hand.

> Russian: — И я вас, душа моя, в первый только раз теперь увидала, хотя давно уже с любопытством желала познакомиться, потому что в каждом жесте вашем вижу воспитание,— с увлечением прокричала Марья Тимофеевна.— А что мой лакей бранится, так ведь возможно ли, чтобы вы у него деньги взяли, такая воспитанная и милая? Потому что вы милая, милая, милая, это я вам от себя говорю! — с восторгом заключила она, махая пред собою своею ручкой.

[¶38] "Can you make anything of it?" Varvara Petrovna asked with proud dignity.

> Russian: — Понимаешь ты что-нибудь? — с гордым достоинством спросила Варвара Петровна.

[¶39] "I understand it...."

> Russian: — Я всё понимаю-с...

[¶40] "Have you heard about the money?"

> Russian: — Про деньги слышала?

[¶41] "No doubt it's the money that I undertook at Nikolay Vsyevolodovitch's request to hand over to her brother, Captain Lebyadkin."

> Russian: — Это, верно, те самые деньги, которые я, по просьбе Николая Всеволодовича, еще в Швейцарии, взялась передать этому господину Лебядкину, ее брату.

[¶42] A silence followed.

> Russian: Последовало молчание.

[¶43] "Did Nikolay Vsyevolodovitch himself ask you to do so?"

> Russian: — Тебя Николай Всеволодович сам просил передать?

[¶44] "He was very anxious to send that money, three hundred roubles, to Mr. Lebyadkin. And as he didn't know his address, but only knew that he was to be in our town, he charged me to give it to Mr. Lebyadkin if he came."

> Russian: — Ему очень хотелось переслать эти деньги, всего триста рублей, господину Лебядкину. А так как он не знал его адреса, а знал лишь, что он прибудет к нам в город, то и поручил мне передать, на случай, если господин Лебядкин приедет.

[¶45] "What is the money... lost? What was this woman speaking about just now?"

> Russian: — Какие же деньги... пропали? Про что эта женщина сейчас говорила?

[¶46] "That I don't know. I've heard before that Mr. Lebyadkin says I didn't give him all the money, but I don't understand his words. There were three hundred roubles and I sent him three hundred roubles."

> Russian: — Этого уж я не знаю-с; до меня тоже доходило, что господин Лебядкин говорил про меня вслух, будто я не всё ему доставила; но я этих слов не понимаю. Было триста рублей, я и переслала триста рублей.

[¶47] Darya Pavlovna had almost completely regained her composure. And it was difficult, I may mention, as a rule, to astonish the girl or ruffle her calm for long--whatever she might be feeling. She brought out all her answers now without haste, replied immediately to every question with accuracy, quietly, smoothly, and without a trace of the sudden emotion she had shown at first, or the slightest embarrassment which might have suggested a consciousness of guilt. Varvara Petrovna's eyes were fastened upon her all the time she was speaking. Varvara Petrovna thought for a minute:

> Russian: Дарья Павловна почти совсем уже успокоилась. И вообще замечу, трудно было чем-нибудь надолго изумить эту девушку и сбить ее с толку,— что бы она там про себя ни чувствовала. Проговорила она теперь все свои ответы не торопясь, тотчас же отвечая на каждый вопрос с точностию, тихо, ровно, безо всякого следа первоначального внезапного своего волнения и без малейшего смущения, которое могло бы свидетельствовать о сознании хотя бы какой-нибудь за собою вины. Взгляд Варвары Петровны не отрывался от нее всё время, пока она говорила. С минуту Варвара Петровна подумала.

[¶48] "If," she pronounced at last firmly, evidently addressing all present, though she only looked at Dasha, "if Nikolay Vsyevolodovitch did not appeal even to me but asked you to do this for him, he must have had his reasons for doing so. I don't consider I have any right to inquire into them, if they are kept secret from me. But the very fact of your having taken part in the matter reassures me on that score, be sure of that, Darya, in any case. But you see, my dear, you may, through ignorance of the world, have quite innocently done something imprudent; and you did so when you undertook to have dealings with a low character. The rumours spread by this rascal show what a mistake you made. But I will find out about him, and as it is my task to protect you, I shall know how to defend you. But now all this must be put a stop to."

> Russian: — Если,— произнесла она наконец с твердостию и видимо к зрителям, хотя и глядела на одну Дашу,— если Николай Всеволодович не обратился со своим поручением даже ко мне, а просил тебя, то, конечно, имел свои причины так поступить. Не считаю себя вправе о них любопытствовать, если из них делают для меня секрет. Но уже одно твое участие в этом деле совершенно меня за них успокоивает, знай это, Дарья, прежде всего. Но видишь ли, друг мой, ты и с чистою совестью могла, по незнанию света, сделать какую-нибудь неосторожность; и сделала ее, приняв на себя сношения с каким-то мерзавцем. Слухи, распущенные этим негодяем, подтверждают твою ошибку. Но я разузнаю о нем, и так как защитница твоя я, то сумею за тебя заступиться. А теперь это всё надо кончить.

[¶49] "The best thing to do," said Marya Timofyevna, popping up from her chair, "is to send him to the footmen's room when he comes. Let him sit on the benches there and play cards with them while we sit here and drink coffee. We might send him a cup of coffee too, but I have a great contempt for him."

> Russian: — Лучше всего, когда он к вам придет,— подхватила вдруг Марья Тимофеевна, высовываясь из своего кресла,— то пошлите его в лакейскую. Пусть он там на залавке в свои козыри с ними поиграет, а мы будем здесь сидеть кофей пить. Чашку-то кофею еще можно ему по слать, но я глубоко его презираю.

[¶50] And she wagged her head expressively.

> Russian: И она выразительно мотнула головой.

[¶51] "We must put a stop to this," Varvara Petrovna repeated, listening attentively to Marya Timofyevna. "Ring, Stepan Trofimovitch, I beg you."

> Russian: — Это надо кончить,— повторила Варвара Петровна, тщательно выслушав Марью Тимофеевну,— прошу вас, позвоните, Степан Трофимович.

[¶52] Stepan Trofimovitch rang, and suddenly stepped forward, all excitement.

> Russian: Степан Трофимович позвонил и вдруг выступил вперед, весь в волнении.

[¶53] "If... if..." he faltered feverishly, flushing, breaking off and stuttering, "if I too have heard the most revolting story, or rather slander, it was with utter indignation..._enfin c'est un homme perdu, et quelque chose comme un forçat evadé...._"

> Russian: — Если... если я...— залепетал он в жару, краснея, обрываясь и заикаясь,— если я тоже слышал самую отвратительную повесть или, лучше сказать, клевету, то... в совершенном негодовании... enfin, c’est un homme perdu et quelque chose comme un forçat évadé...

[¶54] He broke down and could not go on. Varvara Petrovna, screwing up her eyes, looked him up and down. The ceremonious butler Alexey Yegorytch came in.

> Russian: Он оборвал и не докончил; Варвара Петровна, прищурившись, оглядела его с ног до головы. Вошел чинный Алексей Егорович.

[¶55] "The carriage," Varvara Petrovna ordered. "And you, Alexey Yegorytch, get ready to escort Miss Lebyadkin home; she will give you the address herself."

> Russian: — Карету,— приказала Варвара Петровна,— а ты, Алексей Егорыч, приготовься отвезти госпожу Лебядкину домой, куда она тебе сама укажет.

[¶56] "Mr. Lebyadkin has been waiting for her for some time downstairs, and has been begging me to announce him."

> Russian: — Господин Лебядкин некоторое время сами их внизу ожидают-с и очень просили о себе доложить-с.

[¶57] "That's impossible, Varvara Petrovna!" and Mavriky Nikolaevitch, who had sat all the time in unbroken silence, suddenly came forward in alarm. "If I may speak, he is not a man who can be admitted into society. He... he... he's an impossible person, Varvara Petrovna!"

> Russian: — Это невозможно, Варвара Петровна,— с беспокойством выступил вдруг всё время невозмутимо молчавший Маврикий Николаевич,— если позволите, это не такой человек, который может войти в общество, это... это... это невозможный человек, Варвара Петровна.

[¶58] "Wait a moment," said Varvara Petrovna to Alexey Yegorytch, and he disappeared at once.

> Russian: — Повременить,— обратилась Варвара Петровна к Алексею Егорычу, и тот скрылся.

[¶59] _"C'est un homme malhonnête et je crois même que c'est un forçat evadé ou quelque chose dans ce genre,"_ Stepan Trofimovitch muttered again, and again he flushed red and broke off.

> Russian: — C’est un homme malhonnête et je crois même que c’est un forçat évadé ou quelque chose dans ce genre, — пробормотал опять Степан Трофимович, опять покраснел и опять оборвался.

[¶60] "Liza, it's time we were going," announced Praskovya Ivanovna disdainfully, getting up from her seat. She seemed sorry that in her alarm she had called herself a fool. While Darya Pavlovna was speaking, she listened, pressing her lips superciliously. But what struck me most was the expression of Lizaveta Nikolaevna from the moment Darya Pavlovna had come in. There was a gleam of hatred and hardly disguised contempt in her eyes.

> Russian: — Лиза, ехать пора,— брезгливо возгласила Прасковья Ивановна и приподнялась с места.— Ей, кажется, жаль уже стало, что она давеча, в испуге, сама себя обозвала дурой. Когда говорила Дарья Павловна, она уже слушала с высокомерною складкой на губах. Но всего более поразил меня вид Лизаветы Николаевны с тех пор, как вошла Дарья Павловна: в ее глазах засверкали ненависть и презрение, слишком уж нескрываемые.

[¶61] "Wait one minute, Praskovya Ivanovna, I beg you." Varvara Petrovna detained her, still with the same exaggerated composure. "Kindly sit down. I intend to speak out, and your legs are bad. That's right, thank you. I lost my temper just now and uttered some impatient words. Be so good as to forgive me. I behaved foolishly and I'm the first to regret it, because I like fairness in everything. Losing your temper too, of course, you spoke of certain anonymous letters. Every anonymous communication is deserving of contempt, just because it's not signed. If you think differently I'm sorry for you. In any case, if I were in your place, I would not pry into such dirty corners, I would not soil my hands with it. But you have soiled yours. However, since you have begun on the subject yourself, I must tell you that six days ago I too received a clownish anonymous letter. In it some rascal informs me that Nikolay Vsyevolodovitch has gone out of his mind, and that I have reason to fear some lame woman, who 'is destined to play a great part in my life.' I remember the expression. Reflecting and being aware that Nikolay Vsyevolodovitch has very numerous enemies, I promptly sent for a man living here, one of his secret enemies, and the most vindictive and contemptible of them, and from my conversation with him I gathered what was the despicable source of the anonymous letter. If you too, my poor Praskovya Ivanovna, have been worried by similar letters on my account, and as you say 'bombarded' with them, I am, of course, the first to regret having been the innocent cause of it. That's all I wanted to tell you by way of explanation. I'm very sorry to see that you are so tired and so upset. Besides, I have quite made up my mind to see that suspicious personage of whom Mavriky Nikolaevitch said just now, a little inappropriately, that it was impossible to receive him. Liza in particular need have nothing to do with it. Come to me, Liza, my dear, let me kiss you again."

> Russian: — Повремени одну минутку, Прасковья Ивановна, прошу тебя,— остановила Варвара Петровна, всё с тем же чрезмерным спокойствием,— сделай одолжение, присядь, я намерена всё высказать, а у тебя ноги болят. Вот так, благодарю тебя. Давеча я вышла из себя и сказала тебе несколько нетерпеливых слов. Сделай одолжение, прости меня; я сделала глупо и первая каюсь, потому что во всем люблю справедливость. Конечно, тоже из себя выйдя, ты упомянула о каком-то анониме. Всякий анонимный извет достоин презрения уже потому, что он не подписан. Если ты понимаешь иначе, я тебе не завидую. Во всяком случае, я бы не полезла на твоем месте за такою дрянью в карман, я не стала бы мараться. А ты вымаралась. Но так как ты уже начала сама, то скажу тебе, что и я получила дней шесть тому назад тоже анонимное, шутовское письмо. В нем какой-то негодяй уверяет меня, что Николай Всеволодович сошел с ума и что мне надо бояться какой-то хромой женщины, которая «будет играть в судьбе моей чрезвычайную роль», я запомнила выражение. Сообразив и зная, что у Николая Всеволодовича чрезвычайно много врагов, я тотчас же послала за одним здесь человеком, за одним тайным и самым мстительным и презренным из всех врагов его, и из разговоров с ним мигом убедилась в презренном происхождении анонима. Если и тебя, моя бедная Прасковья Ивановна, беспокоили _из-за меня_ такими же презренными письмами и, как ты выразилась, «бомбардировали», то, конечно, первая жалею, что послужила невинною причиной. Вот и всё, что я хотела тебе сказать в объяснение. С сожалением вижу, что ты так устала и теперь вне себя. К тому же я непременно решилась _впустить_ сейчас этого подозрительного человека, про которого Маврикий Николаевич выразился не совсем идущим словом: что его невозможно _принять._ Особенно Лизе тут нечего будет делать. Подойди ко мне, Лиза, друг мой, и дай мне еще раз поцеловать тебя.

[¶62] Liza crossed the room and stood in silence before Varvara Petrovna. The latter kissed her, took her hands, and, holding her at arm's-length, looked at her with feeling, then made the sign of the cross over her and kissed her again.

> Russian: Лиза перешла комнату и молча остановилась пред Варварой Петровной. Та поцеловала ее, взяла за руки, отдалила немного от себя, с чувством на нее посмотрела, потом перекрестила и опять поцеловала ее.

[¶63] "Well, good-bye, Liza" (there was almost the sound of tears in Varvara Petrovna's voice), "believe that I shall never cease to love you whatever fate has in store for you. God be with you. I have always blessed His Holy Will...."

> Russian: — Ну, прощай, Лиза (в голосе Варвары Петровны послышались почти слезы),— верь, что не перестану любить тебя, что бы ни сулила тебе судьба отныне... Бог с тобою. Я всегда благословляла святую десницу его...

[¶64] She would have added something more, but restrained herself and broke off. Liza was walking back to her place, still in the same silence, as it were plunged in thought, but she suddenly stopped before her mother.

> Russian: Она что-то хотела еще прибавить, но скрепила себя и смолкла. Лиза пошла было к своему месту, всё в том же молчании и как бы в задумчивости, но вдруг остановилась пред мамашей.

[¶65] "I am not going yet, mother. I'll stay a little longer at auntie's," she brought out in a low voice, but there was a note of iron determination in those quiet words.

> Russian: — Я, мама, еще не поеду, а останусь на время у тёти,— проговорила она тихим голосом, но в этих тихих словах прозвучала железная решимость.

[¶66] "My goodness! What now?" wailed Praskovya Ivanovna, clasping her hands helplessly. But Liza did not answer, and seemed indeed not to hear her; she sat down in the same corner and fell to gazing into space again as before.

> Russian: — Бог ты мой, что такое! — возопила Прасковья Ивановна, бессильно сплеснув руками. Но Лиза не ответила и как бы даже не слышала; она села в прежний угол и опять стала смотреть куда-то в воздух.

[¶67] There was a look of pride and triumph in Varvara Petrovna's face.

> Russian: Что-то победоносное и гордое засветилось в лице Варвары Петровны.

[¶68] "Mavriky Nikolaevitch, I have a great favour to ask of you. Be so kind as to go and take a look at that person downstairs, and if there is any possibility of admitting him, bring him up here."

> Russian: — Маврикий Николаевич, я к вам с чрезвычайною просьбой, сделайте мне одолжение, сходите взглянуть на этою человека внизу, и если есть хоть какая-нибудь возможность его _впустить,_ то приведите его сюда.

[¶69] Mavriky Nikolaevitch bowed and went out. A moment later he brought in Mr. Lebyadkin.

> Russian: Маврикий Николаевич поклонился и вышел. Через минуту он привел господина Лебядкина.