---
title: "Demons · Бесы"
author: "Fyodor Dostoevsky"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Бесы"
author_ru: "Фёдор Достоевский"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 74 of 92
url: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/74/
cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett, Demons · Бесы, section 74. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/74/"
---

# Demons · Бесы

*Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett*

Russian: Бесы, Фёдор Достоевский

A provincial town, a circle of conspirators and the ideas that possess them: Dostoevsky’s novel in Russian, English and French.

## 74. Part Three · Chapter III · 2

Source: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/74/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/74/#p-N

[¶0] The room from which Pyotr Stepanovitch had peeped in was a large oval vestibule. Alexey Yegorytch had been sitting there before Pyotr Stepanovitch came in, but the latter sent him away. Stavrogin closed the door after him and stood expectant. Pyotr Stepanovitch looked rapidly and searchingly at him.

> Russian: Комната, из которой выглянул Петр Степанович, была большая овальная прихожая. Тут до него сидел Алексей Егорыч, но он его выслал. Николай Всеволодович притворил за собою дверь в залу и остановился в ожидании. Петр Степанович быстро и пытливо оглядел его.

[¶1] "Well?"

> Russian: — Ну?

[¶2] "If you know already," said Pyotr Stepanovitch hurriedly, his eyes looking as though they would dive into Stavrogin's soul, "then, of course, we are none of us to blame, above all not you, for it's such a concatenation... such a coincidence of events... in brief, you can't be legally implicated and I've rushed here to tell you so beforehand."

> Russian: — То есть если вы уже знаете,— заторопился Петр Степанович, казалось, желая вскочить глазами в душу,— то, разумеется, никто из нас ни в чем не виноват, и прежде всех вы, потому что это такое стечение... совпадение случаев... одним словом, юридически до вас не может коснуться, и я летел предуведомить.

[¶3] "Have they been burnt? murdered?"

> Russian: — Сгорели? Зарезаны?

[¶4] "Murdered but not burnt, that's the trouble, but I give you my word of honour that it's not been my fault, however much you may suspect me, eh? Do you want the whole truth: you see the idea really did cross my mind--you hinted it yourself, not seriously, but teasing me (for, of course, you would not hint it seriously), but I couldn't bring myself to it, and wouldn't bring myself to it for anything, not for a hundred roubles--and what was there to be gained by it, I mean for me, for me...." (He was in desperate haste and his talk was like the clacking of a rattle.) "But what a coincidence of circumstances: I gave that drunken fool Lebyadkin two hundred and thirty roubles of my own money (do you hear, my own money, there wasn't a rouble of yours and, what's more, you know it yourself) the day before yesterday, in the evening--do you hear, not yesterday after the matinée, but the day before yesterday, make a note of it: it's a very important coincidence for I did not know for certain at that time whether Lizaveta Nikolaevna would come to you or not; I gave my own money simply because you distinguished yourself by taking it into your head to betray your secret to every one. Well, I won't go into that... that's your affair... your chivalry, but I must own I was amazed, it was a knock-down blow. And forasmuch as I was exceeding weary of these tragic stories--and let me tell you, I talk seriously though I do use Biblical language--as it was all upsetting my plans in fact, I made up my mind at any cost, and without your knowledge, to pack the Lebyadkins off to Petersburg, especially as he was set on going himself. I made one mistake: I gave the money in your name;--was it a mistake or not? Perhaps it wasn't a mistake, eh? Listen now, listen how it has all turned out...." In the heat of his talk he went close up to Stavrogin and took hold of the revers of his coat (really, it may have been on purpose). With a violent movement Stavrogin struck him on the arm.

> Russian: — Зарезаны, но не сгорели, это-то и скверно, но я вам даю честное слово, что я и тут не виновен, как бы вы ни подозревали меня,— потому что, может быть, подозреваете, а? Хотите всю правду: видите, у меня действительно мелькала мысль,— сами же вы ее мне подсказали, не серьезно, а дразня меня (потому что не стали же бы вы серьезно подсказывать),— но я не решался, и не решился бы ни за что, ни за сто рублей,— да тут и выгод-то никаких, то есть для меня, для меня... (Он ужасно спешил и говорил как трещотка). Но вот какое совпадение обстоятельств: я из своих (слышите, из своих, ваших не было ни рубля, и, главное, вы это сами знаете) дал этому пьяному дурачине Лебядкину двести тридцать рублей, третьего дня, еще с вечера,— слышите, третьего дня, а не вчера после «чтения», заметьте это: это весьма важное совпадение, потому что я ведь ничего не знал тогда наверно, поедет или нет к вам Лизавета Николаевна; дал же собственные деньги единственно потому, что вы третьего дня отличились, вздумали всем объявить вашу тайну. Ну, там я не вхожу... ваше дело... рыцарь... но, признаюсь, удивился, как дубиной по лбу. Но так как мне эти трагедии наскучили вельми,— и заметьте, я говорю серьезно, хоть и употребляю славянские выражения,— так как всё это вредит, наконец, моим планам, то я и дал себе слово спровадить Лебядкиных во что бы ни стало и без вашего ведома в Петербург, тем более что и сам он туда порывался. Одна ошибка: дал деньги от вашего имени; ошибка или нет? Может, и не ошибка, а? Слушайте же теперь, слушайте, как это всё обернулось...— В горячке речи он приблизился к Ставрогину вплоть и стал было хватать его за лацкан сюртука (ей-богу, может быть, нарочно). Ставрогин сильным движением ударил его по руке.

[¶5] "Come, what is it... give over... you'll break my arm... what matters is the way things have turned out," he rattled on, not in the least surprised at the blow. "I forked out the money in the evening on condition that his sister and he should set off early next morning; I trusted that rascal Liputin with the job of getting them into the train and seeing them off. But that beast Liputin wanted to play his schoolboy pranks on the public--perhaps you heard? At the matinée? Listen, listen: they both got drunk, made up verses of which half are Liputin's; he rigged Lebyadkin out in a dress-coat, assuring me meanwhile that he had packed him off that morning, but he kept him shut somewhere in a back room, till he thrust him on the platform at the matinée. But Lebyadkin got drunk quickly and unexpectedly. Then came the scandalous scene you know of, and then they got him home more dead than alive, and Liputin filched away the two hundred roubles, leaving him only small change. But it appears unluckily that already that morning Lebyadkin had taken that two hundred roubles out of his pocket, boasted of it and shown it in undesirable quarters. And as that was just what Fedka was expecting, and as he had heard something at Kirillov's (do you remember, your hint?) he made up his mind to take advantage of it. That's the whole truth. I am glad, anyway, that Fedka did not find the money, the rascal was reckoning on a thousand, you know! He was in a hurry and seems to have been frightened by the fire himself.... Would you believe it, that fire came as a thunderbolt for me. Devil only knows what to make of it! It is taking things into their own hands.... You see, as I expect so much of you I will hide nothing from you: I've long been hatching this idea of a fire because it suits the national and popular taste; but I was keeping it for a critical moment, for that precious time when we should all rise up and... And they suddenly took it into their heads to do it, on their own initiative, without orders, now at the very moment when we ought to be lying low and keeping quiet! Such presumption!... The fact is, I've not got to the bottom of it yet, they talk about two Shpigulin men, but if there are any of _our_ fellows in it, if any one of them has had a hand in it--so much the worse for him! You see what comes of letting people get ever so little out of hand! No, this democratic rabble, with its quintets, is a poor foundation; what we want is one magnificent, despotic will, like an idol, resting on something fundamental and external.... Then the quintets will cringe into obedience and be obsequiously ready on occasion. But, anyway, though, they are all crying out now that Stavrogin wanted his wife to be burnt and that that's what caused the fire in the town, but..."

> Russian: — Ну чего ж вы... полноте... этак руку сломаете... тут главное в том, как это обернулось,— затрещал он вновь, нимало даже не удивившись удару.— Я с вечера выдаю деньги, с тем чтоб он и сестрица завтра чем свет отправлялись; поручаю это дельце подлецу Липутину, чтобы сам посадил и отправил. Но мерзавцу Липутину понадобилось сошкольничать с публикой — может быть, слышали? На «чтении»? Слушайте же, слушайте: оба пьют, сочиняют стихи, из которых половина липутинских; тот его одевает во фрак, меня между тем уверяет, что уже отправил с утра, а его бережет где-то в задней каморке, чтобы выпихнуть на эстраду. Но тот быстро и неожиданно напивается. Затем известный скандал, затем его доставляют домой полумертвого, а Липутин у него вынимает тихонько двести рублей, оставляя мелочь. Но, к несчастью, оказывается, что тот уже утром эти двести рублей тоже из кармана вынимал, хвастался и показывал где не следует. А так как Федька того и ждал, а у Кириллова кое-что слышал (помните, ваш намек?), то и решился воспользоваться. Вот и вся правда. Я рад по крайней мере, что Федька денег не нашел, а ведь на тысячу подлец рассчитывал! Торопился и пожара, кажется, сам испугался... Верите, мне этот пожар как поленом по голове. Нет, это черт знает что такое! Это такое самовластие... Вот видите, я пред вами, столького от вас ожидая, ничего не потаю: ну да, у меня уже давно эта идейка об огне созревала, так как она столь народна и популярна; но ведь я берег ее на критический час, на то драгоценное мгновение, когда мы все встанем и... А они вдруг вздумали своевластно и без приказу теперь, в такое мгновение, когда именно надо бы притаиться да в кулак дышать! Нет, это такое самовластие!.. одним словом, я еще ничего не знаю, тут говорят про двух шпигулинских... но если тут есть и _наши,_ если хоть один из них тут погрел свои руки — горе тому! Вот видите, что значит хоть капельку распустить! Нет, эта демократическая сволочь с своими пятерками — плохая опора; тут нужна одна великолепная, кумирная, деспотическая воля, опирающаяся на нечто не случайное и вне стоящее... Тогда и пятерки подожмут хвосты повиновения и с подобострастием пригодятся при случае. Но во всяком случае, хоть там теперь и кричат во все трубы, что Ставрогину надо было жену сжечь, для того и город сгорел, но...

[¶6] "Why, are they all saying that?"

> Russian: — А уж кричат во все трубы?

[¶7] "Well, not yet, and I must confess I have heard nothing of the sort, but what one can do with people, especially when they've been burnt out! _Vox populi vox Dei_. A stupid rumour is soon set going. But you really have nothing to be afraid of. From the legal point of view you are all right, and with your conscience also. For you didn't want it done, did you? There's no clue, nothing but the coincidence.... The only thing is Fedka may remember what you said that night at Kirillov's (and what made you say it?) but that proves nothing and we shall stop Fedka's mouth. I shall stop it to-day...."

> Russian: — То есть еще вовсе нет, и, признаюсь, я ровно ничего не слыхал, но ведь с народом что поделаешь, особенно с погорелыми: Vox populi vox dei. Долго ли глупейший слух по ветру пустить?.. Но ведь, в сущности, вам ровно нечего опасаться. Юридически вы совершенно правы, по совести тоже,— ведь вы не хотели же? Не хотели? Улик никаких, одно совпадение... Разве вот Федька припомнит ваши тогдашние неосторожные слова у Кириллова (и зачем вы их тогда сказали?), но ведь это вовсе ничего не доказывает, а Федьку мы сократим. Я сегодня же его сокращаю...

[¶8] "And weren't the bodies burnt at all?"

> Russian: — А трупы совсем не сгорели?

[¶9] "Not a bit; that ruffian could not manage anything properly. But I am glad, anyway, that you are so calm... for though you are not in any way to blame, even in thought, but all the same.... And you must admit that all this settles your difficulties capitally: you are suddenly free and a widower and can marry a charming girl this minute with a lot of money, who is already yours, into the bargain. See what can be done by crude, simple coincidence--eh?"

> Russian: — Нимало; эта каналья ничего не сумела устроить как следует. Но я рад по крайней мере, что вы так спокойны... потому что хоть вы и ничем тут не виноваты, ни даже мыслью, но ведь все-таки. И притом согласитесь, что всё это отлично обертывает ваши дела: вы вдруг свободный вдовец и можете сию минуту жениться на прекрасной девице с огромными деньгами, которая, вдобавок, уже в ваших руках. Вот что может сделать простое, грубое совпадение обстоятельств — а?

[¶10] "Are you threatening me, you fool?"

> Russian: — Вы угрожаете мне, глупая голова?

[¶11] "Come, leave off, leave off! Here you are, calling me a fool, and what a tone to use! You ought to be glad, yet you... I rushed here on purpose to let you know in good time.... Besides, how could I threaten you? As if I cared for what I could get by threats! I want you to help from goodwill and not from fear. You are the light and the sun.... It's I who am terribly afraid of you, not you of me! I am not Mavriky Nikolaevitch.... And only fancy, as I flew here in a racing droshky I saw Mavriky Nikolaevitch by the fence at the farthest corner of your garden... in his greatcoat, drenched through, he must have been sitting there all night! Queer goings on! How mad people can be!"

> Russian: — Ну полноте, полноте, уж сейчас и глупая голова, и что за тон? Чем бы радоваться, а вы... Я нарочно летел, чтобы скорей предуведомить... Да и чем мне вам угрожать? Очень мне вас надо из-за угроз-то! Мне надо вашу добрую волю, а не из страху. Вы свет и солнце... Это я вас изо всей силы боюсь, а не вы меня! Я ведь не Маврикий Николаевич... И представьте, я лечу сюда на беговых дрожках, а Маврикий Николаевич здесь у садовой вашей решетки, на заднем углу сада... в шинели, весь промок, должно быть всю ночь сидел! Чудеса! до чего могут люди с ума сходить!

[¶12] "Mavriky Nikolaevitch? Is that true?"

> Russian: — Маврикий Николаевич? Правда?

[¶13] "Yes, yes. He is sitting by the garden fence. About three hundred paces from here, I think. I made haste to pass him, but he saw me. Didn't you know? In that case I am glad I didn't forget to tell you. A man like that is more dangerous than anyone if he happens to have a revolver about him, and then the night, the sleet, or natural irritability--for after all he is in a nice position, ha ha! What do you think? Why is he sitting there?"

> Russian: — Правда, правда. Сидит у садовой решетки. Отсюда,— отсюда в шагах трехстах, я думаю. Я поскорее мимо него, но он меня видел. Вы не знали? В таком случае очень рад, что не забыл передать. Вот этакой-то всего опаснее на случай, если с ним револьвер, и, наконец, ночь, слякоть, естественная раздражительность,— потому что ведь каковы же его обстоятельства-то, ха-ха! Как вы думаете, зачем он сидит?

[¶14] "He is waiting for Lizaveta Nikolaevna, of course."

> Russian: — Лизавету Николаевну, разумеется, ждет.

[¶15] "Well! Why should she go out to him? And... in such rain too... what a fool!"

> Russian: — Во-от! Да с чего она к нему выйдет? И... в такой дождь... вот дурак-то!

[¶16] "She is just going out to him!"

> Russian: — Она сейчас к нему выйдет.

[¶17] "Eh! That's a piece of news! So then... But listen, her position is completely changed now. What does she want with Mavriky now? You are free, a widower, and can marry her to-morrow. She doesn't know yet--leave it to me and I'll arrange it all for you. Where is she? We must relieve her mind too." "Relieve her mind?"

> Russian: — Эге! Вот известие! Стало быть... Но послушайте, ведь теперь совершенно изменились ее дела: к чему теперь ей Маврикий? Ведь вы свободный вдовец и можете завтра же на ней жениться? Она еще не знает,— предоставьте мне, и я вам тотчас же всё обделаю. Где она, надо и ее обрадовать.

[¶18] "Rather! Let's go."

> Russian: — Обрадовать? — Еще бы, идем.

[¶19] "And do you suppose she won't guess what those dead bodies mean?" said Stavrogin, screwing up his eyes in a peculiar way.

> Russian: — А вы думаете, она про эти трупы не догадается? — как-то особенно прищурился Ставрогин.

[¶20] "Of course she won't," said Pyotr Stepanovitch with all the confidence of a perfect simpleton, "for legally... Ech, what a man you are! What if she did guess? Women are so clever at shutting their eyes to such things, you don't understand women! Apart from it's being altogether to her interest to marry you now, because there's no denying she's disgraced herself; apart from that, I talked to her of 'the boat' and I saw that one could affect her by it, so that shows you what the girl is made of. Don't be uneasy, she will step over those dead bodies without turning a hair--especially as you are not to blame for them; not in the least, are you? She will only keep them in reserve to use them against you when you've been married two or three years. Every woman saves up something of the sort out of her husband's past when she gets married, but by that time... what may not happen in a year? Ha ha!"

> Russian: — Конечно не догадается,— решительным дурачком подхватил Петр Степанович,— потому что ведь юридически... Эх, вы! Да хоть бы и догадалась! У женщин всё это так отлично стушевывается, вы еще не знаете женщин! Кроме того, что ей теперь вся выгода за вас выйти, потому что ведь все-таки она себя оскандалила, кроме того, я ей про «ладью» наговорил: я именно увидел, что «ладьей»-то на нее и подействуешь, стало быть, вот какого она калибра девица. Не беспокойтесь, она так через эти трупики перешагнет, что лю-ли! — тем более что вы совершенно, совершенно невинны, не правда ли? Она только прибережет эти трупики, чтобы вас потом уколоть, этак на второй годик супружества. Всякая женщина, идя к венцу, в этом роде чем-нибудь запасается из мужнина старого, но ведь тогда... что через год-то будет? Ха-ха-ха!

[¶21] "If you've come in a racing droshky, take her to Mavriky Nikolaevitch now. She said just now that she could not endure me and would leave me, and she certainly will not accept my carriage."

> Russian: — Если вы на беговых дрожках, то довезите ее сейчас до Маврикия Николаевича. Она сейчас сказала, что тер петь меня не может и от меня уйдет, и, конечно, не возьмет от меня экипажа.

[¶22] "What! Can she really be leaving? How can this have come about?" said Pyotr Stepanovitch, staring stupidly at him.

> Russian: — Во-от! Да неужто вправду уезжает? Отчего бы это могло произойти? — глуповато посмотрел Петр Степанович.

[¶23] "She's guessed somehow during this night that I don't love her... which she knew all along, indeed."

> Russian: — Догадалась как-нибудь, в эту ночь, что я вовсе ее не люблю... о чем, конечно, всегда знала.

[¶24] "But don't you love her?" said Pyotr Stepanovitch, with an expression of extreme surprise. "If so, why did you keep her when she came to you yesterday, instead of telling her plainly like an honourable man that you didn't care for her? That was horribly shabby on your part; and how mean you make me look in her eyes!"

> Russian: — Да разве вы ее не любите? — подхватил Петр Степанович с видом беспредельного удивления.— А коли так, зачем же вы ее вчера, как вошла, у себя оставили и как благородный человек не уведомили прямо, что не любите? Это ужасно подло с вашей стороны; да и в каком же подлом виде вы меня пред нею поставили?

[¶25] Stavrogin suddenly laughed.

> Russian: Ставрогин вдруг рассмеялся.

[¶26] "I am laughing at my monkey," he explained at once.

> Russian: — Я на обезьяну мою смеюсь — пояснил он тот час же.

[¶27] "Ah! You saw that I was putting it on!" cried Pyotr Stepanovitch, laughing too, with great enjoyment. "I did it to amuse you! Only fancy, as soon as you came out to me I guessed from your face that you'd been 'unlucky.' A complete fiasco, perhaps. Eh? There! I'll bet anything," he cried, almost gasping with delight, "that you've been sitting side by side in the drawing-room all night wasting your precious time discussing something lofty and elevated.... There, forgive me, forgive me; it's not my business. I felt sure yesterday that it would all end in foolishness. I brought her to you simply to amuse you, and to show you that you wouldn't have a dull time with me. I shall be of use to you a hundred times in that way. I always like pleasing people. If you don't want her now, which was what I was reckoning on when I came, then..."

> Russian: — А! догадались, что я распаясничался,— ужасно весело рассмеялся и Петр Степанович,— я чтобы вас рассмешить! Представьте, я ведь тотчас же, как вы вышли ко мне, по лицу догадался, что у вас «несчастье». Даже, может быть, полная неудача, а? Ну, бьюсь же об заклад,— вскричал он, почти захлебываясь от восторга,— что вы всю ночь просидели в зале рядышком на стульях и о каком-нибудь высочайшем благородстве проспорили всё драгоценное время... Ну простите, простите; мне что: я ведь еще вчера знал наверно, что у вас глупостью кончится. Я вам привез ее единственно, чтобы вас позабавить и чтобы доказать, что со мною вам скучно не будет; триста раз пригожусь в этом роде; я вообще люблю быть приятен людям. Если же теперь она вам не нужна, на что я и рассчитывал, с тем и ехал, то...

[¶28] "So you brought her simply for my amusement?"

> Russian: — Так это вы для одной моей забавы ее привезли?

[¶29] "Why, what else?"

> Russian: — А то зачем же?

[¶30] "Not to make me kill my wife?"

> Russian: — А не затем, чтобы заставить меня жену убить?

[¶31] "Come. You've not killed her? What a tragic fellow you are!

> Russian: — Во-от, да разве вы убили? Что за трагический человек!

[¶32] "It's just the same; you killed her."

> Russian: — Всё равно, вы убили.

[¶33] "I didn't kill her! I tell you I had no hand in it.... You are beginning to make me uneasy, though...."

> Russian: — .Да разве я убил? Говорю же вам, я тут ни при капле. Однако вы начинаете меня беспокоить...

[¶34] "Go on. You said, 'if you don't want her now, then... '"

> Russian: — Продолжайте, вы сказали: «Если теперь она вам не нужна, то...».

[¶35] "Then, leave it to me, of course. I can quite easily marry her off to Mavriky Nikolaevitch, though I didn't make him sit down by the fence. Don't take that notion into your head. I am afraid of him, now. You talk about my droshky, but I simply dashed by.... What if he has a revolver? It's a good thing I brought mine. Here it is." He brought a revolver out of his pocket, showed it, and hid it again at once. "I took it as I was coming such a long way.... But I'll arrange all that for you in a twinkling: her little heart is aching at this moment for Mavriky; it should be, anyway.... And, do you know, I am really rather sorry for her? If I take her to Mavriky she will begin about you directly; she will praise you to him and abuse him to his face. You know the heart of woman! There you are, laughing again! I am awfully glad that you are so cheerful now. Come, let's go. I'll begin with Mavriky right away, and about them... those who've been murdered... hadn't we better keep quiet now? She'll hear later on, anyway."

> Russian: — То предоставьте мне, разумеется! Я отлично ее выдам за Маврикия Николаевича, которого, между прочим, вовсе не я у саду посадил, не возьмите еще этого в голову. Я ведь его боюсь теперь. Вот вы говорите: на беговых дрожках, а я так-таки мимо пролепетнул... право, если с ним револьвер?.. Хорошо, что я свой захватил. Вот он (он вынул из кармана револьвер, показал и тотчас же опять спрятал) — захватил за дальностью пути... Впрочем, я вам это мигом слажу: у ней именно теперь сердчишко по Маврикию ноет... должно по крайней мере ныть... и знаете — ей-богу, мне ее даже несколько жалко! Сведу с Маврикием, и она тотчас про вас начнет вспоминать,— ему вас хвалить, а его в глаза бранить,— сердце женщины! Ну вот вы опять смеетесь? Я ужасно рад, что вы так развеселились. Ну что ж, идем. Я прямо с Маврикия и начну, а про тех... про убитых... знаете, не промолчать ли теперь? Всё равно потом узнает.

[¶36] "What will she hear? Who's been murdered? What were you saying about Mavriky Nikolaevitch?" said Liza, suddenly opening the door.

> Russian: — Об чем узнает? Кто убит? Что вы сказали про Маврикия Николаевича? — отворила вдруг дверь Лиза.

[¶37] "Ah! You've been listening?"

> Russian: — А! вы подслушивали?

[¶38] "What were you saying just now about Mavriky Nikolaevitch? Has he been murdered?"

> Russian: — Что вы сказали сейчас про Маврикия Николаевича? Он убит?

[¶39] "Ah! Then you didn't hear? Don't distress yourself, Mavriky Nikolaevitch is alive and well, and you can satisfy yourself of it in an instant, for he is here by the wayside, by the garden fence... and I believe he's been sitting there all night. He is drenched through in his greatcoat! He saw me as I drove past."

> Russian: — А! стало быть, вы не расслышали! Успокойтесь, Маврикий Николаевич жив и здоров, в чем можете мигом удостовериться, потому что он здесь у дороги, у садовой решетки... и, кажется, всю ночь просидел; промок, в шинели... Я ехал, он меня видел.

[¶40] "That's not true. You said 'murdered.'... Who's been murdered?" she insisted with agonising mistrust.

> Russian: — Это неправда. Вы сказали «убит»... Кто убит? — настаивала она с мучительною недоверчивостью.

[¶41] "The only people who have been murdered are my wife, her brother Lebyadkin, and their servant," Stavrogin brought out firmly.

> Russian: — Убита только моя жена, ее брат Лебядкин и их служанка,— твердо заявил Ставрогин.

[¶42] Liza trembled and turned terribly pale.

> Russian: Лиза вздрогнула и ужасно побледнела.

[¶43] "A strange brutal outrage, Lizaveta Nikolaevna. A simple case of robbery," Pyotr Stepanovitch rattled off at once "Simply robbery, under cover of the fire. The crime was committed by Fedka the convict, and it was all that fool Lebyadkin's fault for showing every one his money.... I rushed here with the news... it fell on me like a thunderbolt. Stavrogin could hardly stand when I told him. We were deliberating here whether to tell you at once or not?"

> Russian: — Зверский, странный случай, Лизавета Николаевна, глупейший случай грабежа,— тотчас затрещал Петр Степанович,— одного грабежа, пользуясь пожаром; дело разбойника Федьки Каторжного и дурака Лебядкина, который всем показывал свои деньги... я с тем и летел... как камнем по лбу. Ставрогин едва устоял, когда я сообщил. Мы здесь советовались: сообщить вам сейчас или нет?

[¶44] "Nikolay Vsyevolodovitch, is he telling the truth?" Liza articulated faintly.

> Russian: — Николай Всеволодович, правду он говорит? — едва вымолвила Лиза.

[¶45] "No; it's false."

> Russian: — Нет, неправду.

[¶46] "False?" said Pyotr Stepanovitch, starting. "What do you mean by that?"

> Russian: — Как неправду! — вздрогнул Петр Степанович.— Это еще что!

[¶47] "Heavens! I shall go mad!" cried Liza.

> Russian: — Господи, я с ума сойду! — вскричала Лиза.

[¶48] "Do you understand, anyway, that he is mad now!" Pyotr Stepanovitch cried at the top of his voice. "After all, his wife has just been murdered. You see how white he is.... Why, he has been with you the whole night. He hasn't left your side a minute. How can you suspect him?"

> Russian: — Да поймите же по крайней мере, что он сумасшедший теперь человек! — кричал изо всей силы Петр Степанович.— Ведь все-таки жена его убита. Видите, как он бледен... Ведь он с вами же всю ночь пробыл, ни на минуту не отходил, как же его подозревать?

[¶49] "Nikolay Vsyevolodovitch, tell me, as before God, are you guilty or not, and I swear I'll believe your word as though it were God's, and I'll follow you to the end of the earth. Yes, I will. I'll follow you like a dog."

> Russian: — Николай Всеволодович, скажите как пред богом, виноваты вы или нет, а я, клянусь, вашему слову поверю, как божьему, и на край света за вами пойду, о, пойду! Пойду как собачка...

[¶50] "Why are you tormenting her, you fantastic creature?" cried Pyotr Stepanovitch in exasperation. "Lizaveta Nikolaevna, upon my oath, you can crush me into powder, but he is not guilty. On the contrary, it has crushed him, and he is raving, you see that. He is not to blame in any way, not in any way, not even in thought!... It's all the work of robbers who will probably be found within a week and flogged.... It's all the work of Fedka the convict, and some Shpigulin men, all the town is agog with it. That's why I say so too."

> Russian: — Из-за чего же вы терзаете ее, фантастическая вы голова! — остервенился Петр Степанович.— Лизавета Николаевна, ей-ей, столките меня в ступе, он невинен, напротив, сам убит и бредит, вы видите. Ни в чем, ни в чем, даже мыслью неповинен!.. Всё только дело разбойников, которых, наверно, через неделю разыщут и накажут плетьми... Тут Федька Каторжный и шпигулинские, об этом весь город трещит, потому и я.

[¶51] "Is that right? Is that right?" Liza waited trembling for her final sentence.

> Russian: — Так ли? Так ли? — вся трепеща ждала последнего себе приговора Лиза.

[¶52] "I did not kill them, and I was against it, but I knew they were going to be killed and I did not stop the murderers. Leave me, Liza," Stavrogin brought out, and he walked into the drawing-room.

> Russian: — Я не убивал и был против, но я знал, что они будут убиты, и не остановил убийц. Ступайте от меня, Лиза,— вымолвил Ставрогин и пошел в залу.

[¶53] Liza hid her face in her hands and walked out of the house. Pyotr Stepanovitch was rushing after her, but at once hurried back and went into the drawing-room.

> Russian: Лиза закрыла лицо руками и пошла из дому. Петр Степанович бросился было за нею, но тотчас воротился в залу.

[¶54] "So that's your line? That's your line? So there's nothing you are afraid of?" He flew at Stavrogin in an absolute fury, muttering incoherently, scarcely able to find words and foaming at the mouth.

> Russian: — Так вы так-то? Так вы так-то? Так вы ничего не боитесь? — накинулся он на Ставрогина в совершенном бешенстве, бормоча несвязно, почти слов не находя, с пеною у рта.

[¶55] Stavrogin stood in the middle of the room and did not answer a word. He clutched a lock of his hair in his left hand and smiled helplessly. Pyotr Stepanovitch pulled him violently by the sleeve.

> Russian: Ставрогин стоял среди залы и не отвечал ни слова. Он захватил левою рукой слегка клок своих волос и потерянно улыбался. Петр Степанович сильно дернул его за рукав.

[¶56] "Is it all over with you? So that's the line you are taking? You'll inform against all of us, and go to a monastery yourself, or to the devil.... But I'll do for you, though you are not afraid of me!" "Ah! That's you chattering!" said Stavrogin, noticing him at last. "Run," he said, coming to himself suddenly, "run after her, order the carriage, don't leave her.... Run, run! Take her home so that no one may know... and that she mayn't go there... to the bodies... to the bodies.... Force her to get into the carriage... Alexey Yegorytch! Alexey Yegorytch!"

> Russian: — Пропали вы, что ли? Так вы вот за что принялись? На всех донесете, а сами в монастырь уйдете или к черту... Но ведь я вас всё равно укокошу, хоть бы вы и не боялись меня! — А, это вы трещите? — разглядел его наконец Ставрогин.— Бегите,— очнулся он вдруг,— бегите за нею, велите карету, не покидайте ее... Бегите, бегите же! Проводите до дому, чтобы никто не знал и чтоб она туда не ходила... на тела... на тела... в карету силой посадите. Алексей Егорыч! Алексей Егорыч!

[¶57] "Stay, don't shout! By now she is in Mavriky's arms.... Mavriky won't put her into your carriage.... Stay! There's something more important than the carriage!"

> Russian: — Стойте, не кричите! Она уж теперь в объятиях у Маврикия... Не сядет Маврикий в вашу карету... Стойте же! Тут дороже кареты!

[¶58] He seized his revolver again. Stavrogin looked at him gravely.

> Russian: Он выхватил опять револьвер; Ставрогин серьезно посмотрел на него.

[¶59] "Very well, kill me," he said softly, almost conciliatorily. "Foo. Damn it! What a maze of false sentiment a man can get into!" said Pyotr Stepanovitch, shaking with rage. "Yes, really, you ought to be killed! She ought simply to spit at you! Fine sort of 'magic boat,' you are; you are a broken-down, leaky old hulk!... You ought to pull yourself together if only from spite! Ech! Why, what difference would it make to you since you ask for a bullet through your brains yourself?"

> Russian: — А что ж, убейте,— проговорил он тихо, почти примирительно. — Фу, черт, какую ложь натащит на себя человек! — так и затрясся Петр Степанович.— Ей-богу бы убить! Подлинно она плюнуть на вас должна была!.. Какая вы «ладья», старая вы, дырявая дровяная барка на слом!.. Ну хоть из злобы, хоть из злобы теперь вам очнуться! Э-эх! Ведь уж всё бы вам равно, коли сами себе пулю в лоб просите?

[¶60] Stavrogin smiled strangely.

> Russian: Ставрогин странно усмехнулся.

[¶61] "If you were not such a buffoon I might perhaps have said yes now.... If you had only a grain of sense..."

> Russian: — Если бы вы не такой шут, я бы, может, и сказал теперь: да... Если бы только хоть каплю умнее...

[¶62] "I am a buffoon, but I don't want you, my better half, to be one! Do you understand me?"

> Russian: — Я-то шут, но не хочу, чтобы вы, главная половина моя, были шутом! Понимаете вы меня?

[¶63] Stavrogin did understand, though perhaps no one else did. Shatov, for instance, was astonished when Stavrogin told him that Pyotr Stepanovitch had enthusiasm.

> Russian: Ставрогин понимал, один только он, может быть. Был же изумлен Шатов, когда Ставрогин сказал ему, что в Петре Степановиче есть энтузиазм.

[¶64] "Go to the devil now, and to-morrow perhaps I may wring something out of myself. Come to-morrow."

> Russian: — Ступайте от меня теперь к черту, а к завтраму я что-нибудь выдавлю из себя. Приходите завтра.

[¶65] "Yes? Yes?"

> Russian: — Да? Да?

[¶66] "How can I tell?... Go to hell. Go to hell." And he walked out of the room.

> Russian: — Почем я знаю!.. К черту, к черту! И ушел вон из залы.

[¶67] "Perhaps, after all, it may be for the best," Pyotr Stepanovitch muttered to himself as he hid the revolver.

> Russian: — А пожалуй, еще к лучшему,— пробормотал про себя Петр Степанович, пряча револьвер.