---
title: "Demons · Бесы"
author: "Fyodor Dostoevsky"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Бесы"
author_ru: "Фёдор Достоевский"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 88 of 92
url: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/88/
cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett, Demons · Бесы, section 88. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/88/"
---

# Demons · Бесы

*Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett*

Russian: Бесы, Фёдор Достоевский

A provincial town, a circle of conspirators and the ideas that possess them: Dostoevsky’s novel in Russian, English and French.

## 88. Part Three · Chapter VI · 3

Source: https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/88/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/dostoevsky-demons/88/#p-N

[¶0] Precisely at ten minutes to six Pyotr Stepanovitch and Erkel were walking up and down the platform at the railway-station beside a rather long train. Pyotr Stepanovitch was setting off and Erkel was saying good-bye to him. The luggage was in, and his bag was in the seat he had taken in a second-class carriage. The first bell had rung already; they were waiting for the second. Pyotr Stepanovitch looked about him, openly watching the passengers as they got into the train. But he did not meet anyone he knew well; only twice he nodded to acquaintances--a merchant whom he knew slightly, and then a young village priest who was going to his parish two stations away. Erkel evidently wanted to speak of something of importance in the last moments, though possibly he did not himself know exactly of what, but he could not bring himself to begin! He kept fancying that Pyotr Stepanovitch seemed anxious to get rid of him and was impatient for the last bell.

> Russian: Ровно без десяти минут в шесть часов в вокзале железной дороги, вдоль вытянувшегося, довольно длинного ряда вагонов, прохаживались Петр Степанович и Эркель. Петр Степанович отъезжал, а Эркель прощался с ним. Кладь была сдана, сак отнесен в вагон второго класса, на выбранное место. Первый звонок уже прозвенел, ждали второго. Петр Степанович открыто смотрел по сторонам, наблюдая входивших в вагоны пассажиров. Но близких знакомых не встретилось; всего лишь раза два пришлось ему кивнуть головой — одному купцу, которого он знал отдаленно, и потом одному молодому деревенскому священнику, отъезжавшему за две станции, в свой приход. Эркелю, видимо, хотелось в последние минуты поговорить о чем-нибудь поважнее,— хотя, может быть, он и сам не знал, о чем именно; но он всё не смел начать. Ему всё казалось, что Петр Степанович как будто с ним тяготится и с нетерпением ждет остальных звонков.

[¶1] "You look at every one so openly," he observed with some timidity, as though he would have warned him.

> Russian: — Вы так открыто на всех смотрите,— с некоторою робостью заметил он, как бы желая предупредить.

[¶2] "Why not? It would not do for me to conceal myself at present. It's too soon. Don't be uneasy. All I am afraid of is that the devil might send Liputin this way; he might scent me out and race off here."

> Russian: — Почему ж нет? Мне еще нельзя прятаться. Рано. Не беспокойтесь. Я вот только боюсь, чтобы не наслал черт Липутина; пронюхает и прибежит.

[¶3] "Pyotr Stepanovitch, they are not to be trusted," Erkel brought out resolutely.

> Russian: — Петр Степанович, они ненадежны,— решительно высказал Эркель.

[¶4] "Liputin?"

> Russian: — Липутин?

[¶5] "None of them, Pyotr Stepanovitch."

> Russian: — Все, Петр Степанович.

[¶6] "Nonsense! they are all bound by what happened yesterday. There isn't one who would turn traitor. People won't go to certain destruction unless they've lost their reason."

> Russian: — Вздор, теперь все связаны вчерашним. Ни один не изменит. Кто пойдет на явную гибель, если не потеряет рассудка?

[¶7] "Pyotr Stepanovitch, but they will lose their reason." Evidently that idea had already occurred to Pyotr Stepanovitch too, and so Erkel's observation irritated him the more.

> Russian: — Петр Степанович, да ведь они потеряют рассудок. Эта мысль уже, видимо, заходила в голову и Петру Степановичу, и потому замечание Эркеля еще более его рассердило:

[¶8] "You are not in a funk too, are you, Erkel? I rely on you more than on any of them. I've seen now what each of them is worth. Tell them to-day all I've told you. I leave them in your charge. Go round to each of them this morning. Read them my written instructions to-morrow, or the day after, when you are all together and they are capable of listening again... and believe me, they will be by to-morrow, for they'll be in an awful funk, and that will make them as soft as wax.... The great thing is that you shouldn't be downhearted."

> Russian: — Не трусите ли и вы, Эркель? Я на вас больше, чем на всех их, надеюсь. Я теперь увидел, чего каждый стоит. Передайте им всё словесно сегодня же, я вам их прямо поручаю. Обегите их с утра. Письменную мою инструкцию прочтите завтра или послезавтра, собравшись, когда они уже станут способны выслушать... но поверьте, что они завтра же будут способны, потому что ужасно струсят и станут послушны, как воск... Главное, вы-то не унывайте.

[¶9] "Ach, Pyotr Stepanovitch, it would be better if you weren't going away."

> Russian: — Ах, Петр Степанович, лучше, если б вы не уезжали!

[¶10] "But I am only going for a few days; I shall be back in no time."

> Russian: — Да ведь я только на несколько дней; я мигом назад.

[¶11] "Pyotr Stepanovitch," Erkel brought out warily but resolutely, "what if you were going to Petersburg? Of course, I understand that you are only doing what's necessary for the cause."

> Russian: — Петр Степанович,— осторожно, но твердо вымол вил Эркель,— хотя бы вы и в Петербург. Разве я не понимаю, что вы делаете только необходимое для общего дела.

[¶12] "I expected as much from you, Erkel. If you have guessed that I am going to Petersburg you can realise that I couldn't tell them yesterday, at that moment, that I was going so far for fear of frightening them. You saw for yourself what a state they were in. But you understand that I am going for the cause, for work of the first importance, for the common cause, and not to save my skin, as Liputin imagines."

> Russian: — Я меньшего и не ждал от вас, Эркель. Если вы догадались, что я в Петербург, то могли понять, что не мог же я сказать им вчера, в тот момент, что так далеко уезжаю, чтобы не испугать. Вы видели сами, каковы они были. Но вы понимаете, что я для дела, для главного и важного дела, для общего дела, а не для того, чтоб улизнуть, как полагает какой-нибудь Липутин.

[¶13] "Pyotr Stepanovitch, what if you were going abroad? I should understand... I should understand that you must be careful of yourself because you are everything and we are nothing. I shall understand, Pyotr Stepanovitch." The poor boy's voice actually quivered.

> Russian: — Петр Степанович, да хотя бы и за границу, ведь я пойму-с; я пойму, что вам нужно сберечь свою личность, потому что вы — всё, а мы — ничто. Я пойму, Петр Степанович. У бедного мальчика задрожал даже голос.

[¶14] "Thank you, Erkel.... Aie, you've touched my bad finger." (Erkel had pressed his hand awkwardly; the bad finger was discreetly bound up in black silk.) "But I tell you positively again that I am going to Petersburg only to sniff round, and perhaps shall only be there for twenty-four hours and then back here again at once. When I come back I shall stay at Gaganov's country place for the sake of appearances. If there is any notion of danger, I should be the first to take the lead and share it. If I stay longer in Petersburg I'll let you know at once ... in the way we've arranged, and you'll tell them." The second bell rang.

> Russian: — Благодарю вас, Эркель... Ай, вы мне больной палец тронули (Эркель неловко пожал ему руку; больной палец был приглядно перевязан черною тафтой).— Но я вам положительно говорю еще раз, что в Петербург я только пронюхать и даже, может быть, всего только сутки, и тотчас обратно сюда. Воротясь, я для виду поселюсь в деревне у Гаганова. Если они полагают в чем-нибудь опасность, то я первый во главе пойду разделить ее. Если же и замедлю в Петербурге, то в тот же миг дам вам знать... известным путем, а вы им. Раздался второй звонок.

[¶15] "Ah, then there's only five minutes before the train starts. I don't want the group here to break up, you know. I am not afraid; don't be anxious about me. I have plenty of such centres, and it's not much consequence; but there's no harm in having as many centres as possible. But I am quite at ease about you, though I am leaving you almost alone with those idiots. Don't be uneasy; they won't turn traitor, they won't have the pluck.... Ha ha, you going to-day too?" he cried suddenly in a quite different, cheerful voice to a very young man, who came up gaily to greet him. "I didn't know you were going by the express too. Where are you off to... your mother's?"

> Russian: — А, значит, всего пять минут до отъезда. Я, знаете, не желал бы, чтобы здешняя кучка рассыпалась. Я-то не боюсь, обо мне не беспокойтесь; этих узлов общей сети у меня довольно, и мне нечего особенно дорожить; но и лишний узел ничему бы не помешал. Впрочем, я за вас спокоен, хотя и оставляю вас почти одного с этими уродами: не беспокойтесь, не донесут, не посмеют... А-а, и вы сегодня? — крикнул он вдруг совсем другим, веселым голосом одному очень молодому человеку, весело подошедшему к нему поздороваться.— Я не знал, что и вы тоже экстренным. Куда, к мамаше?

[¶16] The mother of the young man was a very wealthy landowner in a neighbouring province, and the young man was a distant relation of Yulia Mihailovna's and had been staying about a fortnight in our town.

> Russian: Мамаша молодого человека была богатейшая помещица соседней губернии, а молодой человек приходился отдаленным родственником Юлии Михайловны и прогостил в нашем городе около двух недель.

[¶17] "No, I am going farther, to R----. I've eight hours to live through in the train. Off to Petersburg?" laughed the young man.

> Russian: — Нет, я подальше, я в Р... Часов восемь в вагоне прожить предстоит. В Петербург? — засмеялся молодой человек.

[¶18] "What makes you suppose I must be going to Petersburg?" said Pyotr Stepanovitch, laughing even more openly.

> Russian: — Почему вы предположили, что я так-таки в Петербург? — еще открытее засмеялся и Петр Степанович.

[¶19] The young man shook his gloved finger at him.

> Russian: Молодой человек погрозил ему гантированным пальчиком.

[¶20] "Well, you've guessed right," Pyotr Stepanovitch whispered to him mysteriously. "I am going with letters from Yulia Mihailovna and have to call on three or four personages, as you can imagine--bother them all, to speak candidly. It's a beastly job!"

> Russian: — Ну да, вы угадали,— таинственно зашептал ему Петр Степанович,— я с письмами Юлии Михайловны и должен там обегать трех-четырех знаете каких лиц, черт бы их драл, откровенно говоря. Чертова должность!

[¶21] "But why is she in such a panic? Tell me," the young man whispered too. "She wouldn't see even me yesterday. I don't think she has anything to fear for her husband, quite the contrary; he fell down so creditably at the fire--ready to sacrifice his life, so to speak."

> Russian: — Да чего, скажите, она так струсила? — зашептал и молодой человек.— Она даже меня вчера к себе не пустила, по-моему, ей за мужа бояться нечего; напротив, он так приглядно упал на пожаре, так сказать, жертвуя даже жизнью.

[¶22] "Well, there it is," laughed Pyotr Stepanovitch. "You see, she is afraid that people may have written from here already... that is, some gentlemen.... The fact is, Stavrogin is at the bottom of it, or rather Prince K.... Ech, it's a long story; I'll tell you something about it on the journey if you like--as far as my chivalrous feelings will allow me, at least.... This is my relation, Lieutenant Erkel, who lives down here."

> Russian: — Ну вот подите,— рассмеялся Петр Степанович,— она, видите, боится, что отсюда уже написали... то есть некоторые господа... Одним словом, тут, главное, Ставрогин; то есть князь К... Эх, тут целая история; я пожалуй, вам дорогой кое-что сообщу — сколько, впрочем, рыцарство позволит... Это мой родственник, прапорщик Эркель, из уезда.

[¶23] The young man, who had been stealthily glancing at Erkel, touched his hat; Erkel made a bow.

> Russian: Молодой человек, косивший глаза на Эркеля, притронулся к шляпе; Эркель отдал поклон.

[¶24] "But I say, Verhovensky, eight hours in the train is an awful ordeal. Berestov, the colonel, an awfully funny fellow, is travelling with me in the first class. He is a neighbour of ours in the country, and his wife is a Garin (_née_ de Garine), and you know he is a very decent fellow. He's got ideas too. He's only been here a couple of days. He's passionately fond of whist; couldn't we get up a game, eh? I've already fixed on a fourth--Pripuhlov, our merchant from T----with a beard, a millionaire--I mean it, a real millionaire; you can take my word for it.... I'll introduce you; he is a very interesting money-bag. We shall have a laugh."

> Russian: — А знаете, Верховенский, восемь часов в вагоне — ужасный жребий. Тут уезжает с нами в первом классе Берестов, пресмешной один полковник, сосед по имению; женат на Гариной (née de Garine), и, знаете, он из порядочных. Даже с идеями. Пробыл здесь всего двое суток. Отчаянный охотник до ералаша; не затеять ли, а? Четвертого я уже наглядел — Припухлов, наш т—ский купец с бородой, миллионщик, то есть настоящий миллионщик, это я вам говорю... Я вас познакомлю, преинтересный мешок с добром, хохотать будем.

[¶25] "I shall be delighted, and I am awfully fond of cards in the train, but I am going second class."

> Russian: — В ералаш я с превеликим и ужасно люблю в вагоне, но я во втором классе.

[¶26] "Nonsense, that's no matter. Get in with us. I'll tell them directly to move you to the first class. The chief guard would do anything I tell him. What have you got?... a bag? a rug?" "First-rate. Come along!"

> Russian: — Э, полноте, ни за что! Садитесь с нами. Я сейчас велю вас перенести в первый класс. Обер-кондуктор меня слушается. Что у вас, сак? Плед? — Чудесно, пойдемте!

[¶27] Pyotr Stepanovitch took his bag, his rug, and his book, and at once and with alacrity transferred himself to the first class. Erkel helped him. The third bell rang.

> Russian: Петр Степанович захватил свой сак, плед, книгу и тотчас же с величайшею готовностью перебрался в первый класс. Эркель помогал. Ударил третий звонок.

[¶28] "Well, Erkel." Hurriedly, and with a preoccupied air, Pyotr Stepanovitch held out his hand from the window for the last time. "You see, I am sitting down to cards with them."

> Russian: — Ну, Эркель,— торопливо и с занятым видом протянул в последний раз руку уже из окна вагона Петр Степанович,— я ведь вот сажусь с ними играть.

[¶29] "Why explain, Pyotr Stepanovitch? I understand, I understand it all!"

> Russian: — Но зачем же объяснять мне, Петр Степанович, я ведь пойму, я всё пойму, Петр Степанович!

[¶30] "Well, au revoir," Pyotr Stepanovitch turned away suddenly on his name being called by the young man, who wanted to introduce him to his partners. And Erkel saw nothing more of Pyotr Stepanovitch.

> Russian: — Ну, так до приятнейшего,— отвернулся вдруг тот на оклик молодого человека, который позвал его знакомиться с партнерами. И Эркель уже более не видал своего Петра Степановича!

[¶31] He returned home very sad. Not that he was alarmed at Pyotr Stepanovitch's leaving them so suddenly, but... he had turned away from him so quickly when that young swell had called to him and... he might have said something different to him, not "Au revoir," or... or at least have pressed his hand more warmly. That last was bitterest of all. Something else was beginning to gnaw in his poor little heart, something which he could not understand himself yet, something connected with the evening before.

> Russian: Он воротился домой весьма грустный. Не то чтоб он боялся того, что Петр Степанович так вдруг их покинул, но... но он так скоро от него отвернулся, когда позвал его этот молодой франт, и... он ведь мог бы ему сказать что-нибудь другое, а не «до приятнейшего», или... или хоть покрепче руку пожать. Последнее-то и было главное. Что-то другое начинало царапать его бедненькое сердце, чего он и сам еще не понимал, что-то связанное со вчерашним вечером.