---
title: "The Idiot · Идиот"
author: "Fyodor Dostoevsky"
translator: "Eva Martin"
title_ru: "Идиот"
author_ru: "Фёдор Достоевский"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 10 of 50
url: https://scriptura.si/works/dostoevsky-the-idiot/10/
cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Eva Martin, The Idiot · Идиот, section 10. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/dostoevsky-the-idiot/10/"
---

# The Idiot · Идиот

*Fyodor Dostoevsky, tr. Eva Martin*

Russian: Идиот, Фёдор Достоевский

Prince Myshkin, a truly good man, comes home to Petersburg: Dostoevsky’s novel in Russian, English and French.

## 10. Part One · Chapter X

Source: https://scriptura.si/works/dostoevsky-the-idiot/10/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/dostoevsky-the-idiot/10/#p-N

[¶0] The entrance-hall suddenly became full of noise and people. To judge from the sounds which penetrated to the drawing-room, a number of people had already come in, and the stampede continued. Several voices were talking and shouting at once; others were talking and shouting on the stairs outside; it was evidently a most extraordinary visit that was about to take place. Everyone exchanged startled glances. Gania rushed out towards the dining-room, but a number of men had already made their way in, and met him.

> Russian: В прихожей стало вдруг чрезвычайно шумно и людно; из гостиной казалось, что со двора вошло несколько человек и всё еще продолжают входить. Несколько голосов говорило и вскрикивало разом; говорили и вскрикивали и на лестнице, на которую дверь из прихожей, как слышно было, не затворялась. Визит оказывался чрезвычайно странный. Все переглянулись; Ганя бросился в залу, но и в залу уже вошло несколько человек.

[¶1] “Ah! here he is, the Judas!” cried a voice which the prince recognized at once. “How d’ye do, Gania, you old blackguard?”

> Russian: — А, вот он, Иуда! — вскрикнул знакомый князю голос. — Здравствуй, Ганька, подлец!

[¶2] “Yes, that’s the man!” said another voice.

> Russian: — Он, он самый и есть! — поддакнул другой голос.

[¶3] There was no room for doubt in the prince’s mind: one of the voices was Rogojin’s, and the other Lebedeff’s.

> Russian: Сомневаться князю было невозможно: один голос был Рогожина, а другой Лебедева.

[¶4] Gania stood at the door like a block and looked on in silence, putting no obstacle in the way of their entrance, and ten or a dozen men marched in behind Parfen Rogojin. They were a decidedly mixed-looking collection, and some of them came in in their furs and caps. None of them were quite drunk, but all appeared to be considerably excited. They seemed to need each other’s support, morally, before they dared come in; not one of them would have entered alone but with the rest each one was brave enough. Even Rogojin entered rather cautiously at the head of his troop; but he was evidently preoccupied. He appeared to be gloomy and morose, and had clearly come with some end in view. All the rest were merely chorus, brought in to support the chief character. Besides Lebedeff there was the dandy Zalesheff, who came in without his coat and hat, two or three others followed his example; the rest were more uncouth. They included a couple of young merchants, a man in a great-coat, a medical student, a little Pole, a small fat man who laughed continuously, and an enormously tall stout one who apparently put great faith in the strength of his fists. A couple of “ladies” of some sort put their heads in at the front door, but did not dare come any farther. Colia promptly banged the door in their faces and locked it.

> Russian: Ганя стоял как бы в отупении на пороге гостиной и глядел молча, не препятствуя входу в залу одного за другим человек десяти или двенадцати вслед за Парфеном Рогожиным. Компания была чрезвычайно разнообразная и отличалась не только разнообразием, но и безобразием. Некоторые входили так, как были на улице, в пальто и в шубах. Совсем пьяных, впрочем, не было; зато все казались сильно навеселе. Все, казалось, нуждались друг в друге, чтобы войти; ни у одного недостало бы отдельно смелости, но все друг друга как бы подталкивали. Даже и Рогожин ступал осторожно во главе толпы, но у него было какое-то намерение, и он казался мрачно и раздраженно озабоченным. Остальные же составляли только хор или, лучше сказать, шайку для поддержки. Кроме Лебедева, тут был и завитой Залёжев, сбросивший свою шубу в передней и вошедший развязно и щеголем, и подобные ему два-три господина, очевидно из купчиков. Какой-то в полувоенном пальто; какой-то маленький и чрезвычайно толстый человек, беспрестанно смеявшийся; какой-то огромный вершков двенадцати господин, тоже необычайно толстый, чрезвычайно мрачный и молчаливый и, очевидно, сильно надеявшийся на свои кулаки. Был один медицинский студент; был один увивавшийся полячок. С лестницы заглядывали в прихожую, но не решаясь войти, две какие-то дамы; Коля захлопнул дверь перед их носом и заложил крючком.

[¶5] “Hallo, Gania, you blackguard! You didn’t expect Rogojin, eh?” said the latter, entering the drawing-room, and stopping before Gania. But at this moment he saw, seated before him, Nastasia Philipovna. He had not dreamed of meeting her here, evidently, for her appearance produced a marvellous effect upon him. He grew pale, and his lips became actually blue. “I suppose it is true, then!” he muttered to himself, and his face took on an expression of despair. “So that’s the end of it! Now you, sir, will you answer me or not?” he went on suddenly, gazing at Gania with ineffable malice. “Now then, you—”

> Russian: — Здравствуй, Ганька, подлец! Что, не ждал Парфена Рогожина? — повторил Рогожин, дойдя до гостиной и останавливаясь в дверях против Гани. Но в эту минуту он вдруг разглядел в гостиной, прямо против себя, Настасью Филипповну. Очевидно, у него и в помыслах не было встретить ее здесь, потому что вид ее произвел на него необыкновенное впечатление; он так побледнел, что даже губы его посинели. — Стало быть, правда! — проговорил он тихо и как бы про себя, с совершенно потерянным видом, — конец!.. Ну... Ответишь же ты мне теперь! — проскрежетал он вдруг, с неистовою злобой смотря на Ганю... — Ну...ах!..

[¶6] He panted, and could hardly speak for agitation. He advanced into the room mechanically; but perceiving Nina Alexandrovna and Varia he became more or less embarrassed, in spite of his excitement. His followers entered after him, and all paused a moment at sight of the ladies. Of course their modesty was not fated to be long-lived, but for a moment they were abashed. Once let them begin to shout, however, and nothing on earth should disconcert them.

> Russian: Он даже задыхался, даже выговаривал с трудом. Машинально подвигался он в гостиную, но, перейдя за порог, вдруг увидел Нину Александровну и Варю и остановился, несколько сконфузившись, несмотря на всё свое волнение. За ним прошел Лебедев, не отстававший от него как тень и уже сильно пьяный, затем студент, господин с кулаками, Залёжев, раскланивавшийся направо и налево, и, наконец, протискивался коротенький толстяк. Присутствие дам всех их еще несколько сдерживало и, очевидно, сильно мешало им, конечно, только до _начала,_ до первого повода вскрикнуть и _начать..._ Тут уж никакие дамы не помешали бы.

[¶7] “What, you here too, prince?” said Rogojin, absently, but a little surprised all the same “Still in your gaiters, eh?” He sighed, and forgot the prince next moment, and his wild eyes wandered over to Nastasia again, as though attracted in that direction by some magnetic force.

> Russian: — Как? И ты тут, князь? — рассеянно проговорил Рогожин, отчасти удивленный встречей с князем. — Всё в штиблетишках, э-эх! — вздохнул он, уже забыв о князе и переводя взгляд опять на Настасью Филипповну, всё подвигаясь и притягиваясь к ней, как к магниту.

[¶8] Nastasia looked at the new arrivals with great curiosity. Gania recollected himself at last.

> Russian: Настасья Филипповна тоже с беспокойным любопытством глядела на гостей. Ганя наконец опомнился.

[¶9] “Excuse me, sirs,” he said, loudly, “but what does all this mean?” He glared at the advancing crowd generally, but addressed his remarks especially to their captain, Rogojin. “You are not in a stable, gentlemen, though you may think it—my mother and sister are present.”

> Russian: — Но позвольте, что же это, наконец, значит? — громко заговорил он, строго оглядев вошедших и обращаясь преимущественно к Рогожину. — Вы не в конюшню, кажется, вошли, господа, здесь моя мать и сестра...

[¶10] “Yes, I see your mother and sister,” muttered Rogojin, through his teeth; and Lebedeff seemed to feel himself called upon to second the statement.

> Russian: — Видим, что мать и сестра, — процедил сквозь зубы Рогожин. — Это и видно, что мать и сестра, — поддакнул для контенансу Лебедев.

[¶11] “At all events, I must request you to step into the salon,” said Gania, his rage rising quite out of proportion to his words, “and then I shall inquire—”

> Russian: Господин с кулаками, вероятно полагая, что пришла минута, начал что-то ворчать.

[¶12] “What, he doesn’t know me!” said Rogojin, showing his teeth disagreeably. “He doesn’t recognize Rogojin!” He did not move an inch, however.

> Russian: — Но, однако же! — вдруг и как-то не в меру, взрывом, возвысил голос Ганя, — во-первых, прошу отсюда всех в залу, а потом позвольте узнать... — Вишь, не узнает, — злобно осклабился Рогожин, не трогаясь с места, — Рогожина не узнал?

[¶13] “I have met you somewhere, I believe, but—”

> Russian: — Я, положим, с вами где-то встречался, но...

[¶14] “Met me somewhere, pfu! Why, it’s only three months since I lost two hundred roubles of my father’s money to you, at cards. The old fellow died before he found out. Ptitsin knows all about it. Why, I’ve only to pull out a three-rouble note and show it to you, and you’d crawl on your hands and knees to the other end of the town for it; that’s the sort of man you are. Why, I’ve come now, at this moment, to buy you up! Oh, you needn’t think that because I wear these boots I have no money. I have lots of money, my beauty,—enough to buy up you and all yours together. So I shall, if I like to! I’ll buy you up! I will!” he yelled, apparently growing more and more intoxicated and excited. “Oh, Nastasia Philipovna! don’t turn me out! Say one word, do! Are you going to marry this man, or not?”

> Russian: — Вишь, где-то встречался! Да я тебе всего только три месяца двести рублей отцовских проиграл, с тем и умер старик, что не успел узнать; ты меня затащил, а Книф передергивал. Не узнаешь? Птицын-то свидетелем! Да покажи я тебе три целковых, вынь теперь из кармана, так ты на Васильевский за ними доползешь на карачках, — вот ты каков! Душа твоя такова! Я и теперь тебя за деньги приехал всего купить, ты не смотри, что я в таких сапогах вошел, у меня денег, брат, много, всего тебя и со всем твоим живьем куплю... захочу, всех вас куплю! Всё куплю! — разгорячался и как бы хмелел всё более и более Рогожин. — Э-эх! — крикнул он, — Настасья Филипповна! Не прогоните, скажите словцо: венчаетесь вы с ним или нет?

[¶15] Rogojin asked his question like a lost soul appealing to some divinity, with the reckless daring of one appointed to die, who has nothing to lose. He awaited the reply in deadly anxiety.

> Russian: Рогожин задал свой вопрос как потерянный, как божеству какому-то, но с смелостью приговоренного к казни, которому уже нечего терять. В смертной тоске ожидал он ответа.

[¶16] Nastasia Philipovna gazed at him with a haughty, ironical expression of face; but when she glanced at Nina Alexandrovna and Varia, and from them to Gania, she changed her tone, all of a sudden.

> Russian: Настасья Филипповна обмерила его насмешливым и высокомерным взглядом, но взглянула на Варю и на Нину Александровну, поглядела на Ганю и вдруг переменила тон.

[¶17] “Certainly not; what are you thinking of? What could have induced you to ask such a question?” she replied, quietly and seriously, and even, apparently, with some astonishment.

> Russian: — Совсем нет, что с вами? И с какой стати вы вздумали спрашивать? — ответила она тихо и серьезно и как бы с некоторым удивлением.

[¶18] “No? No?” shouted Rogojin, almost out of his mind with joy. “You are not going to, after all? And they told me—oh, Nastasia Philipovna—they said you had promised to marry him, _him!_ As if you _could_ do it!—him—pooh! I don’t mind saying it to everyone—I’d buy him off for a hundred roubles, any day pfu! Give him a thousand, or three if he likes, poor devil, and he’d cut and run the day before his wedding, and leave his bride to me! Wouldn’t you, Gania, you blackguard? You’d take three thousand, wouldn’t you? Here’s the money! Look, I’ve come on purpose to pay you off and get your receipt, formally. I said I’d buy you up, and so I will.”

> Russian: — Нет? Нет!! — вскричал Рогожин, приходя чуть не в исступление от радости, — так нет же?! А мне сказали они... Ах! Ну!.. Настасья Филипповна! Они говорят, что вы помолвились с Ганькой! С ним-то? Да разве это можно? (Я им всем говорю!). Да я его всего за сто рублей куплю, дам ему тысячу, ну, три, чтоб отступился, так он накануне свадьбы бежит, а невесту всю мне оставит. Ведь так, Ганька, подлец! Ведь уж взял бы три тысячи! Вот они, вот! С тем и ехал, чтобы с тебя подписку такую взять; сказал: куплю — и куплю!

[¶19] “Get out of this, you drunken beast!” cried Gania, who was red and white by turns.

> Russian: — Ступай вон отсюда, ты пьян! — крикнул красневший и бледневший попеременно Ганя.

[¶20] Rogojin’s troop, who were only waiting for an excuse, set up a howl at this. Lebedeff stepped forward and whispered something in Parfen’s ear.

> Russian: За его окриком вдруг послышался внезапный взрыв нескольких голосов: вся команда Рогожина давно уже ждала первого вызова. Лебедев что-то с чрезвычайным старанием нашептывал на ухо Рогожину.

[¶21] “You’re right, clerk,” said the latter, “you’re right, tipsy spirit—you’re right!—Nastasia Philipovna,” he added, looking at her like some lunatic, harmless generally, but suddenly wound up to a pitch of audacity, “here are eighteen thousand roubles, and—and you shall have more—.” Here he threw a packet of bank-notes tied up in white paper, on the table before her, not daring to say all he wished to say. “No—no—no!” muttered Lebedeff, clutching at his arm. He was clearly aghast at the largeness of the sum, and thought a far smaller amount should have been tried first.

> Russian: — Правда, чиновник! — ответил Рогожин, — правда, пьяная душа! Эх, куда ни шло. Настасья Филипповна! — вскричал он, глядя на нее как полоумный, робея и вдруг ободряясь до дерзости, — вот восемнадцать тысяч! — И он шаркнул пред ней на столик пачку в белой бумаге, обернутую накрест шнурками, — вот! И... и еще будет! Он не осмелился договорить, чего ему хотелось. — Ни-ни-ни! — зашептал ему снова Лебедев с страшно испуганным видом; можно было угадать, что он испугался громадности суммы и предлагал попробовать с несравненно меньшего.

[¶22] “No, you fool—you don’t know whom you are dealing with—and it appears I am a fool, too!” said Parfen, trembling beneath the flashing glance of Nastasia. “Oh, curse it all! What a fool I was to listen to you!” he added, with profound melancholy.

> Russian: — Нет, уж в этом ты, брат, дурак, не знаешь, куда зашёл... да, видно, и я дурак с тобой вместе! — спохватился и вздрогнул вдруг Рогожин под засверкавшим взглядом Настасьи Филипповны. — Э-эх! соврал я, тебя послушался, — прибавил он с глубоким раскаянием.

[¶23] Nastasia Philipovna, observing his woe-begone expression, suddenly burst out laughing.

> Russian: Настасья Филипповна, вглядевшись в опрокинутое лицо Рогожина, вдруг засмеялась.

[¶24] “Eighteen thousand roubles, for me? Why, you declare yourself a fool at once,” she said, with impudent familiarity, as she rose from the sofa and prepared to go. Gania watched the whole scene with a sinking of the heart.

> Russian: — Восемнадцать тысяч, мне? Вот сейчас мужик и скажется! — прибавила она вдруг с наглою фамильярностью и привстала с дивана, как бы собираясь ехать. Ганя с замиранием сердца наблюдал всю сцену.

[¶25] “Forty thousand, then—forty thousand roubles instead of eighteen! Ptitsin and another have promised to find me forty thousand roubles by seven o’clock tonight. Forty thousand roubles—paid down on the nail!”

> Russian: — Так сорок же тысяч, сорок, а не восемнадцать! — закричал Рогожин, — Ванька Птицын и Бискуп к семи часам обещались сорок тысяч представить. Сорок тысяч! Все на стол.

[¶26] The scene was growing more and more disgraceful; but Nastasia Philipovna continued to laugh and did not go away. Nina Alexandrovna and Varia had both risen from their places and were waiting, in silent horror, to see what would happen. Varia’s eyes were all ablaze with anger; but the scene had a different effect on Nina Alexandrovna. She paled and trembled, and looked more and more like fainting every moment.

> Russian: Сцена выходила чрезвычайно безобразная, но Настасья Филипповна продолжала смеяться и не уходила, точно и в самом деле с намерением протягивала ее. Нина Александровна и Варя тоже встали с своих мест и испуганно, молча ждали, до чего это дойдет; глаза Вари сверкали, но на Нину Александровну всё это подействовало болезненно; она дрожала, и казалось, тотчас упадет в обморок.

[¶27] “Very well then, a _hundred_ thousand! a hundred thousand! paid this very day. Ptitsin! find it for me. A good share shall stick to your fingers—come!”

> Russian: — А коли так — сто! Сегодня же сто тысяч представлю! Птицын, выручай, руки нагреешь!

[¶28] “You are mad!” said Ptitsin, coming up quickly and seizing him by the hand. “You’re drunk—the police will be sent for if you don’t look out. Think where you are.”

> Russian: — Ты с ума сошел! — прошептал вдруг Птицын, быстро подходя к нему и хватая его за руку, — ты пьян, за будочниками пошлют. Где ты находишься?

[¶29] “Yes, he’s boasting like a drunkard,” added Nastasia, as though with the sole intention of goading him.

> Russian: — Спьяна врет, — проговорила Настасья Филипповна, как бы поддразнивая его.

[¶30] “I do _not_ boast! You shall have a hundred thousand, this very day. Ptitsin, get the money, you gay usurer! Take what you like for it, but get it by the evening! I’ll show that I’m in earnest!” cried Rogojin, working himself up into a frenzy of excitement.

> Russian: — Так не вру же, будут! К вечеру будут. Птицын, выручай, процентная душа, что хошь бери, доставай к вечеру сто тысяч; докажу, что не постою! — одушевился вдруг до восторга Рогожин.

[¶31] “Come, come; what’s all this?” cried General Ivolgin, suddenly and angrily, coming close up to Rogojin. The unexpectedness of this sally on the part of the hitherto silent old man caused some laughter among the intruders. “Halloa! what’s this now?” laughed Rogojin. “You come along with me, old fellow! You shall have as much to drink as you like.”

> Russian: — Но, однако, что же это такое? — грозно и внезапно воскликнул рассердившийся Ардалион Александрович, приближаясь к Рогожину. Внезапность выходки доселе молчавшего старика придала ей много комизма. Послышался смех. — Это еще откуда? — засмеялся Рогожин. — Пойдем, старик, пьян будешь!

[¶32] “Oh, it’s too horrible!” cried poor Colia, sobbing with shame and annoyance.

> Russian: — Это уж подло! — крикнул Коля, совсем плача от стыда и досады.

[¶33] “Surely there must be someone among all of you here who will turn this shameless creature out of the room?” cried Varia, suddenly. She was shaking and trembling with rage.

> Russian: — Да неужели же ни одного между вами не найдется, чтоб эту бесстыжую отсюда вывести! — вскрикнула вдруг, вся трепеща от гнева, Варя.

[¶34] “That’s me, I suppose. I’m the shameless creature!” cried Nastasia Philipovna, with amused indifference. “Dear me, and I came—like a fool, as I am—to invite them over to my house for the evening! Look how your sister treats me, Gavrila Ardalionovitch.”

> Russian: — Это меня-то бесстыжею называют! — с пренебрежительною веселостью отпарировала Настасья Филипповна. — А я-то как дура приехала их к себе на вечер звать! Вот как ваша сестрица меня третирует, Гаврила Ардалионович!

[¶35] For some moments Gania stood as if stunned or struck by lightning, after his sister’s speech. But seeing that Nastasia Philipovna was really about to leave the room this time, he sprang at Varia and seized her by the arm like a madman.

> Russian: Несколько времени Ганя стоял как молнией пораженный при выходке сестры; но, увидя, что Настасья Филипповна этот раз действительно уходит, как исступленный бросился на Варю и в бешенстве схватил ее за руку.

[¶36] “What have you done?” he hissed, glaring at her as though he would like to annihilate her on the spot. He was quite beside himself, and could hardly articulate his words for rage.

> Russian: — Что ты сделала? — вскричал он, глядя на неё, как бы желая испепелить ее на этом же месте. Он решительно потерялся и плохо соображал.

[¶37] “What have I done? Where are you dragging me to?” “Do you wish me to beg pardon of this creature because she has come here to insult our mother and disgrace the whole household, you low, base wretch?” cried Varia, looking back at her brother with proud defiance.

> Russian: — Что сделала? Куда ты меня тащишь? Уж не прощения ли просить у ней за то, что она твою мать оскорбила и твой дом срамить приехала, низкий ты человек? — крикнула опять Варя, торжествуя и с вызовом смотря на брата.

[¶38] A few moments passed as they stood there face to face, Gania still holding her wrist tightly. Varia struggled once—twice—to get free; then could restrain herself no longer, and spat in his face.

> Russian: Несколько мгновений они простояли так друг против друга, лицом к лицу. Ганя все еще держал ее руку в своей руке. Варя дернула раз, другой, изо всей силы, но не выдержала и вдруг, вне себя, плюнула брату в лицо.

[¶39] “There’s a girl for you!” cried Nastasia Philipovna. “Mr. Ptitsin, I congratulate you on your choice.”

> Russian: — Вот так девушка! — крикнула Настасья Филипповна. — Браво, Птицын, я вас поздравляю!

[¶40] Gania lost his head. Forgetful of everything he aimed a blow at Varia, which would inevitably have laid her low, but suddenly another hand caught his. Between him and Varia stood the prince.

> Russian: У Гани в глазах помутилось, и он, совсем забывшись, изо всей силы замахнулся на сестру. Удар пришелся бы ей непременно в лицо. Но вдруг другая рука остановила на лету Ганину руку. Между ним и сестрой стоял князь.

[¶41] “Enough—enough!” said the latter, with insistence, but all of a tremble with excitement.

> Russian: — Полноте, довольно! — проговорил он настойчиво, но тоже весь дрожа, как от чрезвычайно сильного потрясения.

[¶42] “Are you going to cross my path for ever, damn you!” cried Gania; and, loosening his hold on Varia, he slapped the prince’s face with all his force.

> Russian: — Да вечно, что ли, ты мне дорогу переступать будешь! — заревел Ганя, бросив руку Вари, и освободившеюся рукой, в последней степени бешенства, со всего размаха дал князю пощечину. — Ах! — всплеснул руками Коля, — ах, боже мой!

[¶43] Exclamations of horror arose on all sides. The prince grew pale as death; he gazed into Gania’s eyes with a strange, wild, reproachful look; his lips trembled and vainly endeavoured to form some words; then his mouth twisted into an incongruous smile.

> Russian: Раздались восклицания со всех сторон. Князь побледнел. Странным и укоряющим взглядом поглядел он Гане прямо в глаза; губы его дрожали и силились что-то проговорить; какая-то странная и совершенно неподходящая улыбка кривила их.

[¶44] “Very well—never mind about me; but I shall not allow you to strike her!” he said, at last, quietly. Then, suddenly, he could bear it no longer, and covering his face with his hands, turned to the wall, and murmured in broken accents:

> Russian: — Ну, это пусть мне... а ее все-таки не дам!.. — тихо проговорил он наконец; но вдруг не выдержал, бросил Ганю, закрыл руками лицо, отошел в угол, стал лицом к стене и прерывающимся голосом проговорил:

[¶45] “Oh! how ashamed you will be of this afterwards!”

> Russian: — О, как вы будете стыдиться своего поступка!

[¶46] Gania certainly did look dreadfully abashed. Colia rushed up to comfort the prince, and after him crowded Varia, Rogojin and all, even the general.

> Russian: Ганя действительно стоял как уничтоженный. Коля бросился обнимать и целовать князя; за ним затеснились Рогожин, Варя, Птицын, Нина Александровна, все, даже старик Ардалион Александрович.

[¶47] “It’s nothing, it’s nothing!” said the prince, and again he wore the smile which was so inconsistent with the circumstances.

> Russian: — Ничего, ничего! — бормотал князь на все стороны с тою же неподходящею улыбкой.

[¶48] “Yes, he will be ashamed!” cried Rogojin. “You will be properly ashamed of yourself for having injured such a—such a sheep” (he could not find a better word). “Prince, my dear fellow, leave this and come away with me. I’ll show you how Rogojin shows his affection for his friends.”

> Russian: — И будет каяться! — закричал Рогожин, — будешь стыдиться, Ганька, что такую... овцу (он не мог приискать другого слова) оскорбил! Князь, душа ты моя, брось их; плюнь им, поедем! Узнаешь, как любит Рогожин!

[¶49] Nastasia Philipovna was also much impressed, both with Gania’s action and with the prince’s reply. Her usually thoughtful, pale face, which all this while had been so little in harmony with the jests and laughter which she had seemed to put on for the occasion, was now evidently agitated by new feelings, though she tried to conceal the fact and to look as though she were as ready as ever for jesting and irony.

> Russian: Настасья Филипповна была тоже очень поражена и поступком Гани и ответом князя. Обыкновенно бледное и задумчивое лицо ее, так всё время не гармонировавшее с давешним как бы напускным ее смехом, было очевидно взволновано теперь новым чувством; и, однако, все-таки ей как будто не хотелось его выказывать, и насмешка словно усиливалась остаться в лице ее.

[¶50] “I really think I must have seen him somewhere!” she murmured seriously enough.

> Russian: — Право, где-то я видела его лицо! — проговорила она вдруг уже серьезно, внезапно вспомнив опять давешний свой вопрос.

[¶51] “Oh, aren’t you ashamed of yourself—aren’t you ashamed? Are you really the sort of woman you are trying to represent yourself to be? Is it possible?” The prince was now addressing Nastasia, in a tone of reproach, which evidently came from his very heart.

> Russian: — А вам и не стыдно! Разве вы такая, какою теперь представлялись. Да может ли это быть! — вскрикнул вдруг князь с глубоким сердечным укором.

[¶52] Nastasia Philipovna looked surprised, and smiled, but evidently concealed something beneath her smile and with some confusion and a glance at Gania she left the room. However, she had not reached the outer hall when she turned round, walked quickly up to Nina Alexandrovna, seized her hand and lifted it to her lips.

> Russian: Настасья Филипповна удивилась, усмехнулась, но, как будто что-то пряча под свою улыбку, несколько смешавшись, взглянула на Ганю и пошла из гостиной. Но, не дойдя еще до прихожей, вдруг воротилась, быстро подошла к Нине Александровне, взяла ее руку и поднесла ее к губам своим.

[¶53] “He guessed quite right. I am not that sort of woman,” she whispered hurriedly, flushing red all over. Then she turned again and left the room so quickly that no one could imagine what she had come back for. All they saw was that she said something to Nina Alexandrovna in a hurried whisper, and seemed to kiss her hand. Varia, however, both saw and heard all, and watched Nastasia out of the room with an expression of wonder.

> Russian: — Я ведь и в самом деле не такая, он угадал, — прошептала она быстро, горячо, вся вдруг вспыхнув и закрасневшись, и, повернувшись, вышла на этот раз так быстро, что никто и сообразить не успел, зачем это она возвращалась. Видели только, что она пошептала что-то Нине Александровне и, кажется, руку ее поцеловала. Но Варя видела и слышала всё и с удивлением проводила ее глазами.

[¶54] Gania recollected himself in time to rush after her in order to show her out, but she had gone. He followed her to the stairs.

> Russian: Ганя опомнился и бросился провожать Настасью Филипповну, но она уж вышла. Он догнал ее на лестнице.

[¶55] “Don’t come with me,” she cried, “_Au revoir_, till the evening—do you hear? _Au revoir!_”

> Russian: — Не провожайте! — крикнула она ему. — До свидания, до вечера! Непременно же, слышите!

[¶56] He returned thoughtful and confused; the riddle lay heavier than ever on his soul. He was troubled about the prince, too, and so bewildered that he did not even observe Rogojin’s rowdy band crowd past him and step on his toes, at the door as they went out. They were all talking at once. Rogojin went ahead of the others, talking to Ptitsin, and apparently insisting vehemently upon something very important.

> Russian: Он воротился смущенный, задумчивый; тяжелая загадка ложилась ему на душу, еще тяжелее, чем прежде. Мерещился и князь... Он до того забылся, что едва разглядел, как целая рогожинская толпа валила мимо его и даже затолкала его в дверях, наскоро выбираясь из квартиры вслед за Рогожиным. Все громко, в голос, толковали о чем-то. Сам Рогожин шел с Птицыным и настойчиво твердил о чем-то важном и, по-видимому, неотлагательном.

[¶57] “You’ve lost the game, Gania” he cried, as he passed the latter.

> Russian: — Проиграл, Ганька! — крикнул он, проходя мимо.

[¶58] Gania gazed after him uneasily, but said nothing.

> Russian: Ганя тревожно посмотрел им вслед.