--- title: "White Nights · Белые ночи" author: "Fyodor Dostoevsky" translator: "Constance Garnett" title_ru: "Белые ночи" author_ru: "Фёдор Достоевский" languages: [ru, en] shelf: "Literature" section: 3 of 5 url: https://scriptura.si/works/dostoevsky-white-nights/3/ cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett, White Nights · Белые ночи, section 3. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/dostoevsky-white-nights/3/" --- # White Nights · Белые ночи *Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett* Russian: Белые ночи, Фёдор Достоевский Four Petersburg nights and a dreamer in love: Dostoevsky’s sentimental novel in Russian and English. ## 3. The Third Night · Ночь третья Source: https://scriptura.si/works/dostoevsky-white-nights/3/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/dostoevsky-white-nights/3/#p-N [¶0] To-day was a gloomy, rainy day without a glimmer of sunlight, like the old age before me. I am oppressed by such strange thoughts, such gloomy sensations; questions still so obscure to me are crowding into my brain--and I seem to have neither power nor will to settle them. It's not for me to settle all this! > Russian: Сегодня был день печальный, дождливый, без просвета, точно будущая старость моя. Меня теснят такие странные мысли, такие темные ощущения, такие еще неясные для меня вопросы толпятся в моей голове, — а как-то нет ни силы, ни хотения их разрешить. Не мне разрешить всё это! [¶1] To-day we shall not meet. Yesterday, when we said good-bye, the clouds began gathering over the sky and a mist rose. I said that to-morrow it would be a bad day; she made no answer, she did not want to speak against her wishes; for her that day was bright and clear, not one cloud should obscure her happiness. > Russian: Сегодня мы не увидимся. Вчера, когда мы прощались, облака стали заволакивать небо и подымался туман. Я сказал, что завтра будет дурной день; она не отвечала, она не хотела против себя говорить; для нее этот день и светел и ясен, и ни одна тучка не застелет ее счастия. [¶2] "If it rains we shall not see each other," she said, "I shall not come." > Russian: — Коли будет дождь, мы не увидимся! — сказала она. — Я не приду. [¶3] I thought that she would not notice to-day's rain, and yet she has not come. > Russian: Я думал, что она и не заметила сегодняшнего дождя, а между тем не пришла. [¶4] Yesterday was our third interview, our third white night.... > Russian: Вчера было наше третье свиданье, наша третья белая ночь... [¶5] But how fine joy and happiness makes any one! How brimming over with love the heart is! One seems longing to pour out one's whole heart; one wants everything to be gay, everything to be laughing. And how infectious that joy is! There was such a softness in her words, such a kindly feeling in her heart towards me yesterday.... How solicitous and friendly she was; how tenderly she tried to give me courage! Oh, the coquetry of happiness! While I ... I took it all for the genuine thing, I thought that she.... > Russian: Однако, как радость и счастие делают человека прекрасным! как кипит сердце любовью! Кажется, хочешь излить всё свое сердце в другое сердце, хочешь, чтоб всё было весело, всё смеялось. И как заразительна эта радость! Вчера в ее словах было столько неги, столько доброты ко мне в сердце... Как она ухаживала за мной, как ласкалась ко мне, как ободряла и нежила— мое сердце! О, сколько кокетства от счастия! А я... Я принимал всё за чистую монету; я думал, что она... [¶6] But, my God, how could I have thought it? How could I have been so blind, when everything had been taken by another already, when nothing was mine; when, in fact, her very tenderness to me, her anxiety, her love ... yes, love for me, was nothing else but joy at the thought of seeing another man so soon, desire to include me, too, in her happiness?... When he did not come, when we waited in vain, she frowned, she grew timid and discouraged. Her movements, her words, were no longer so light, so playful, so gay; and, strange to say, she redoubled her attentiveness to me, as though instinctively desiring to lavish on me what she desired for herself so anxiously, if her wishes were not accomplished. My Nastenka was so downcast, so dismayed, that I think she realized at last that I loved her, and was sorry for my poor love. So when we are unhappy we feel the unhappiness of others more; feeling is not destroyed but concentrated.... > Russian: Но, боже мой, как же мог я это думать? как же мог я быть так слеп, когда уже всё взято другим, всё не мое; когда, наконец, даже эта самая нежность ее, ее забота, ее любовь... да, любовь ко мне, — была не что иное, как радость о скором свидании с другим, желание навязать и мне свое счастие?.. Когда он не пришел, когда мы прождали напрасно, она же нахмурилась, она же заробела и струсила. Все движения ее, все слова ее уже стали не так легки, игривы и веселы. И, странное дело, — она удвоила ко мне свое внимание, как будто инстинктивно желая на меня излить то, чего сама желала себе, за что сама боялась, если б оно не сбылось. Моя Настенька так оробела, так перепугалась, что, кажется, поняла наконец, что люблю ее, и сжалилась над моей бедной любовью. Так, когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других; чувство не разбивается, а сосредоточивается... [¶7] I went to meet her with a full heart, and was all impatience. I had no presentiment that I should feel as I do now, that it would not all end happily. She was beaming with pleasure; she was expecting an answer. The answer was himself. He was to come, to run at her call. She arrived a whole hour before I did. At first she giggled at everything, laughed at every word I said. I began talking, but relapsed into silence. > Russian: Я пришел к ней с полным сердцем и едва дождался свидания. Я не предчувствовал того, что буду теперь ощущать, не предчувствовал, что всё это не так кончится. Она сияла радостью, она ожидала ответа. Ответ был он сам. Он должен был прийти, прибежать на ее зов. Она пришла раньше меня целым часом. Сначала она всему хохотала, всякому слову моему смеялась. Я начал было говорить и умолк. [¶8] "Do you know why I am so glad," she said, "so glad to look at you?--why I like you so much to-day?" > Russian: — Знаете ли, отчего я так рада? — сказала она, — так рада на вас смотреть? так люблю вас сегодня? [¶9] "Well?" I asked, and my heart began throbbing. > Russian: — Ну? — спросил я, и сердце мое задрожало. [¶10] "I like you because you have not fallen in love with me. You know that some men in your place would have been pestering and worrying me, would have been sighing and miserable, while you are so nice!" > Russian: — Я оттого люблю вас, что вы не влюбились в меня. Ведь вот иной, на вашем месте, стал бы беспокоить, приставать, разохался бы, разболелся, а вы такой милый! [¶11] Then she wrung my hand so hard that I almost cried out. She laughed. > Russian: Тут она так сжала мою руку, что я чуть не закричал. Она засмеялась. [¶12] "Goodness, what a friend you are!" she began gravely a minute later. "God sent you to me. What would have happened to me if you had not been with me now? How disinterested you are! How truly you care for me! When I am married we will be great friends, more than brother and sister; I shall care almost as I do for him...." > Russian: — Боже! какой вы друг! — начала она через минуту очень серьезно. — Да вас бог мне послал! Ну, что бы со мной было, если б вас со мной теперь не было? Какой вы бескорыстный! Как хорошо вы меня любите! Когда я выйду замуж, мы будем очень дружны, больше чем как братья. Я буду вас любить почти так, как его... [¶13] I felt horribly sad at that moment, yet something like laughter was stirring in my soul. > Russian: Мне стало как-то ужасно грустно в это мгновение; однако ж что-то похожее на смех зашевелилось в душе моей. [¶14] "You are very much upset," I said; "you are frightened; you think he won't come." > Russian: — Вы в припадке, — сказал я, — вы трусите; вы думаете, что он не придет. [¶15] "Oh dear!" she answered; "if I were less happy, I believe I should cry at your lack of faith, at your reproaches. However, you have made me think and have given me a lot to think about; but I shall think later, and now I will own that you are right. Yes, I am somehow not myself; I am all suspense, and feel everything as it were too lightly. But hush! that's enough about feelings...." > Russian: — Бог с вами! — отвечала она, — если б я была меньше счастлива, я бы, кажется, заплакала от вашего неверия, от ваших упреков. Впрочем, вы меня навели на мысль и задали мне долгую думу; но я подумаю после, а теперь признаюсь вам, что правду вы говорите! Да! я как-то сама не своя; я как-то вся в ожидании и чувствую всё как-то слишком легко. Да полноте, оставим про чувства!.. [¶16] At that moment we heard footsteps, and in the darkness we saw a figure coming towards us. We both started; she almost cried out; I dropped her hand and made a movement as though to walk away. But we were mistaken, it was not he. > Russian: В это время послышались шаги, и в темноте показался прохожий, который шел к нам навстречу. Мы оба задрожали; она чуть не вскрикнула. Я опустил ее руку и сделал жест, как будто хотел отойти. Но мы обманулись: это был не он. [¶17] "What are you afraid of? Why did you let go of my hand?" she said, giving it to me again. "Come, what is it? We will meet him together; I want him to see how fond we are of each other." > Russian: — Чего вы боитесь? Зачем вы бросили мою руку? — сказала она, подавая мне ее опять. — Ну, что же? мы встретим его вместе. Я хочу, чтоб он видел, как мы любим друг друга. [¶18] "How fond we are of each other!" I cried. ("Oh, Nastenka, Nastenka," I thought, "how much you have told me in that saying! Such fondness at _certain_ moments makes the heart cold and the soul heavy. Your hand is cold, mine burns like fire. How blind you are, Nastenka!... Oh, how unbearable a happy person is sometimes! But I could not be angry with you!") > Russian: — Как мы любим друг друга! — закричал я. «О Настенька, Настенька!— подумал я, —как этим словом ты много сказала! От этакой любви, Настенька, в _иной_ час холодеет на сердце и становится тяжело на душе. Твоя рука холодная, моя горячая как огонь. Какая слепая ты, Настенька!.. О! как несносен счастливый человек в иную минуту! Но я не мог на тебя рассердиться!..» [¶19] At last my heart was too full. > Russian: Наконец сердце мое переполнилось. [¶20] "Listen, Nastenka!" I cried. "Do you know how it has been with me all day." > Russian: — Послушайте, Настенька! — закричал я, — знаете ли, что со мной было весь день? [¶21] "Why, how, how? Tell me quickly! Why have you said nothing all this time?" > Russian: — Ну что, что такое? рассказывайте скорее! Что ж вы до сих пор всё молчали! [¶22] "To begin with, Nastenka, when I had carried out all your commissions, given the letter, gone to see your good friends, then ... then I went home and went to bed." > Russian: — Во-первых, Настенька, когда я исполнил все ваши комиссии, отдал письмо, был у ваших добрых людей, потом... потом я пришел домой и лег спать. [¶23] "Is that all?" she interrupted, laughing. > Russian: — Только-то? — перебила она засмеявшись. [¶24] "Yes, almost all," I answered restraining myself, for foolish tears were already starting into my eyes. "I woke an hour before our appointment, and yet, as it were, I had not been asleep. I don't know what happened to me. I came to tell you all about it, feeling as though time were standing still, feeling as though one sensation, one feeling must remain with me from that time for ever; feeling as though one minute must go on for all eternity, and as though all life had come to a standstill for me.... When I woke up it seemed as though some musical motive long familiar, heard somewhere in the past, forgotten and voluptuously sweet, had come back to me now. It seemed to me that it had been clamouring at my heart all my life, and only now...." > Russian: — Да, почти только-то, — отвечал я скрепя сердце, потому что в глазах моих уже накипали глупые слезы. — Я проснулся за час до нашего свидания, но как будто и не спал. Не знаю, что было со мною. Я шел, чтоб вам это всё рассказать, как будто время для меня остановилось, как будто одно ощущение, одно чувство должно было остаться с этого времени во мне навечно, как будто одна минута должна была продолжаться целую вечность и словно вся жизнь остановилась для меня... Когда я проснулся, мне казалось, что какой-то музыкальный мотив, давно знакомый, где-то прежде слышанный, забытый и сладостный, теперь вспоминался мне. Мне казалось, что он всю жизнь просился из души моей, и только теперь... [¶25] "Oh my goodness, my goodness," Nastenka interrupted, "what does all that mean? I don't understand a word." > Russian: — Ах, боже мой, боже мой! — перебила Настенька, — как же это всё так? Я не понимаю ни слова. [¶26] "Ah, Nastenka, I wanted somehow to convey to you that strange impression...." I began in a plaintive voice, in which there still lay hid a hope, though a very faint one. > Russian: — Ах, Настенька! мне хотелось как-нибудь передать вам это странное впечатление... — начал я жалобным голо— сом, в котором скрывалась еще надежда, хотя весьма отдаленная. [¶27] "Leave off. Hush!" she said, and in one instant the sly puss had guessed. Suddenly she became extraordinarily talkative, gay, mischievous; she took my arm, laughed, wanted me to laugh too, and every confused word I uttered evoked from her prolonged ringing laughter.... I began to feel angry, she had suddenly begun flirting. > Russian: — Полноте, перестаньте, полноте! — заговорила она, и в один миг она догадалась, плутовка! Вдруг она сделалась как-то необыкновенно говорлива, весела, шаловлива. Она взяла меня под руку, смеялась, хотела, чтоб и я тоже смеялся, и каждое смущенное слово мое отзывалось в ней таким звонким, таким долгим смехом... Я начинал сердиться, она вдруг пустилась кокетничать. [¶28] "Do you know," she began, "I feel a little vexed that you are not in love with me? There's no understanding human nature! But all the same, Mr. Unapproachable, you cannot blame me for being so simple; I tell you everything, everything, whatever foolish thought comes into my head." > Russian: — Послушайте, — начала она, — а ведь мне немножко досадно, что вы не влюбились в меня. Разберите-ка после этого человека! Но все-таки, господин непреклонный, вы не можете не похвалить меня за то, что я такая простая. Я вам всё говорю, всё говорю, какая бы глупость ни промелькнула у меня в голове. [¶29] "Listen! That's eleven, I believe," I said as the slow chime of a bell rang out from a distant tower. She suddenly stopped, left off laughing and began to count. > Russian: — Слушайте! Это одиннадцать часов, кажется? — сказал я, когда мерный звук колокола загудел с отдаленной городской башни. Она вдруг остановилась, перестала смеяться и начала считать. [¶30] "Yes, it's eleven," she said at last in a timid, uncertain voice. > Russian: — Да, одиннадцать, — сказала она наконец робким, нерешительным голосом. [¶31] I regretted at once that I had frightened her, making her count the strokes, and I cursed myself for my spiteful impulse; I felt sorry for her, and did not know how to atone for what I had done. I began comforting her, seeking for reasons for his not coming, advancing various arguments, proofs. No one could have been easier to deceive than she was at that moment; and, indeed, any one at such a moment listens gladly to any consolation, whatever it may be, and is overjoyed if a shadow of excuse can be found. > Russian: Я тотчас же раскаялся, что напугал ее, заставил считать часы, и проклял себя за припадок злости. Мне стало за нее грустно, и я не знал, как искупить свое прегрешение. Я начал ее утешать, выискивать причины его отсутствия, подводить разные доводы, доказательства. Никого нельзя было легче обмануть, как ее в эту минуту, да и всякий в эту минуту как-то радостно выслушивает хоть какое бы то ни было утешение и рад-рад, коли есть хоть тень оправдания. [¶32] "And indeed it's an absurd thing," I began, warming to my task and admiring the extraordinary clearness of my argument, "why, he could not have come; you have muddled and confused me, Nastenka, so that I too, have lost count of the time.... Only think: he can scarcely have received the letter; suppose he is not able to come, suppose he is going to answer the letter, could not come before to-morrow. I will go for it as soon as it's light to-morrow and let you know at once. Consider, there are thousands of possibilities; perhaps he was not at home when the letter came, and may not have read it even now! Anything may happen, you know." > Russian: — Да и смешное дело, — начал я, всё более и более горячась и любуясь на необыкновенную ясность своих доказательств, — да и не мог он прийти; вы и меня обманули и завлекли, Настенька, так что я и времени счет потерял... Вы только подумайте: он едва мог получить письмо; положим, ему нельзя прийти, положим, он будет отвечать, так письмо придет не раньше как завтра. Я за ним завтра чем свет схожу и тотчас же дам знать. Предположите, наконец, тысячу вероятностей: ну, его не было дома, когда пришло письмо, и он, может быть, его и до сих пор не читал? Ведь всё может случиться. [¶33] "Yes, yes!" said Nastenka. "I did not think of that. Of course anything may happen?" she went on in a tone that offered no opposition, though some other far-away thought could be heard like a vexatious discord in it. "I tell you what you must do," she said, "you go as early as possible to-morrow morning, and if you get anything let me know at once. You know where I live, don't you?" And she began repeating her address to me. > Russian: — Да, да! — отвечала Настенька, — я и не подумала; конечно, всё может случиться, — продолжала она самым сговорчивым голосом, но в котором, как досадный диссонанс, слышалась какая-то другая, отдаленная мысль. — Вот что вы сделайте, — продолжала она, — вы идите завтра как можно раньше и, если получите что-нибудь, тотчас же дайте мне знать. Вы ведь знаете, где я живу? — И она начала повторять мне свой адрес. [¶34] Then she suddenly became so tender, so solicitous with me. She seemed to listen attentively to what I told her; but when I asked her some question she was silent, was confused, and turned her head away. I looked into her eyes--yes, she was crying. > Russian: Потом она вдруг стала так нежна, так робка со мною... Она, казалось, слушала внимательно, что я ей говорил; но когда я обратился к ней с каким-то вопросом, она (смолчала, смешалась и отворотила от меня головку. Я заглянул ей в глаза — так и есть: она плакала. [¶35] "How can you? How can you? Oh, what a baby you are! what childishness!... Come, come!" > Russian: — Ну, можно ли, можно ли? Ах, какое вы дитя! Какое ребячество!.. Полноте! [¶36] She tried to smile, to calm herself, but her chin was quivering and her bosom was still heaving. > Russian: Она попробовала улыбнуться, успокоиться, но подбородок ее дрожал и грудь всё еще колыхалась. [¶37] "I was thinking about you," she said after a minute's silence. "You are so kind that I should be a stone if I did not feel it. Do you know what has occurred to me now? I was comparing you two. Why isn't he you? Why isn't he like you? He is not as good as you, though I love him more than you." > Russian: — Я думаю об вас, — сказала она мне после минутного молчания, — вы так добры, что я была бы каменная, если б не чувствовала этого. Знаете ли, что мне пришло теперь в голову? Я вас обоих сравнила. Зачем он — не вы? Зачем он не такой, как вы? Он хуже вас, хоть я и люблю его больше вас. [¶38] I made no answer. She seemed to expect me to say something. > Russian: Я не отвечал ничего. Она, казалось, ждала, чтоб я сказал что-нибудь. [¶39] "Of course, it may be that I don't understand him fully yet. You know I was always as it were afraid of him; he was always so grave, as it were so proud. Of course I know it's only that he seems like that, I know there is more tenderness in his heart than in mine.... I remember how he looked at me when I went in to him--do you remember?--with my bundle; but yet I respect him too much, and doesn't that show that we are not equals?" > Russian: — Конечно, я, может быть, не совсем еще его понимаю, не совсем его знаю. Знаете, я как будто всегда боялась его; он всегда был такой серьезный, такой как будто гордый. Конечно, я знаю, что это он только смотрит так, что в сердце его больше, чем в моем, нежности... Я помню, как он посмотрел на меня тогда, как я, помните, пришла к нему с узелком; но все-таки я его как-то слишком уважаю, а ведь это как будто бы мы и неровня? [¶40] "No, Nastenka, no," I answered, "it shows that you love him more than anything in the world, and far more than yourself." > Russian: — Нет, Настенька, нет, — отвечал я, — это значит, что вы его больше всего на свете любите, и гораздо больше себя самой любите. [¶41] "Yes, supposing that is so," answered Nastenka naïvely. "But do you know what strikes me now? Only I am not talking about him now, but speaking generally; all this came into my mind some time ago. Tell me, how is it that we can't all be like brothers together? Why is it that even the best of men always seem to hide something from other people and to keep something back? Why not say straight out what is in one's heart, when one knows that one is not speaking idly? As it is every one seems harsher than he really is, as though all were afraid of doing injustice to their feelings, by being too quick to express them." > Russian: — Да, положим, что это так, — отвечала наивная Настенька, — но знаете ли, что мне пришло теперь в голову? Только я теперь не про него буду говорить, а так, вообще; мне уже давно всё это приходило в голову. Послушайте, зачем мы все не так, как бы братья с братьями? Зачем самый лучший человек всегда как будто что-то таит от другого и молчит от него? Зачем прямо, сейчас, не сказать что есть на сердце, коли знаешь, что не на ветер свое слово скажешь? А то всякий так смотрит, как будто он суровее, чем он есть на самом деле, как будто все боятся оскорбить свои чувства, коли очень скоро выкажут их... [¶42] "Oh, Nastenka, what you say is true; but there are many reasons for that," I broke in suppressing my own feelings at that moment more than ever. > Russian: — Ах, Настенька! правду вы говорите; да ведь это происходит от многих причин, — перебил я, сам более чем когда-нибудь в эту минуту стеснявший свои чувства. [¶43] "No, no!" she answered with deep feeling. "Here you, for instance, are not like other people! I really don't know how to tell you what I feel; but it seems to me that you, for instance ... at the present moment ... it seems to me that you are sacrificing something for me," she added timidly, with a fleeting glance at me. "Forgive me for saying so, I am a simple girl you know. I have seen very little of life, and I really sometimes don't know how to say things," she added in a voice that quivered with some hidden feeling, while she tried to smile; "but I only wanted to tell you that I am grateful, that I feel it all too.... Oh, may God give you happiness for it! What you told me about your dreamer is quite untrue now--that is, I mean, it's not true of you. You are recovering, you are quite a different man from what you described. If you ever fall in love with some one, God give you happiness with her! I won't wish anything for her, for she will be happy with you. I know, I am a woman myself, so you must believe me when I tell you so." > Russian: — Нет, нет! — отвечала она с глубоким чувством. — Вот вы, например, не таков, как другие! Я, право, не знаю, как бы вам это рассказать, что я чувствую; но мне кажется, вы вот, например... хоть бы теперь... мне кажется, вы чем-то для меня жертвуете, — прибавила она робко, мельком взглянув на меня. — Вы меня простите, если я вам так говорю: я ведь простая девушка; я ведь мало еще видела на свете и, право, не умею иногда говорить, — прибавила она голосом, дрожащим от какого-то затаенного чувства, и стараясь между тем улыбнуться, — но мне только хотелось сказать вам, что я благодарна, что я тоже всё это чувствую... О, дай вам бог за это счастия! Вот то, что вы мне насказали тогда о вашем мечтателе, совершенно неправда то есть, я хочу сказать, совсем до вас не касается. Вы выздоравливаете, вы, право, совсем другой человек, чем как сами себя описали. Если вы когда-нибудь полюбите, то дай вам бог счастия с нею! А ей я ничего не желаю, потому что она будет счастлива с вами. Я знаю, я сама женщина и вы должны мне верить, если я вам так говорю... [¶44] She ceased speaking, and pressed my hand warmly. I too could not speak without emotion. Some minutes passed. > Russian: Она замолкла и крепко пожала руку мне. Я тоже не мог ничего говорить от волнения. Прошло несколько минут. [¶45] "Yes, it's clear he won't come to-night," she said at last raising her head. "It's late." > Russian: — Да, видно, что он не придет сегодня! — сказала она наконец, подняв голову. — Поздно!.. [¶46] "He will come to-morrow," I said in the most firm and convincing tone. > Russian: — Он придет завтра, — сказал я самым уверительным и твердым голосом. [¶47] "Yes," she added with no sign of her former depression. "I see for myself now that he could not come till to-morrow. Well, good-bye, till to-morrow. If it rains perhaps I shall not come. But the day after to-morrow, I shall come. I shall come for certain, whatever happens; be sure to be here, I want to see you, I will tell you everything." > Russian: — Да, — прибавила она, развеселившись, — я сама теперь вижу, что он придет только завтра. Ну, так до свиданья! до завтра! Если будет дождь, я, может быть, не приду. Но послезавтра я приду, непременно приду, что со мной ни было; будьте здесь непременно; я хочу вас видеть, я вам всё расскажу. [¶48] And then when we parted she gave me her hand and said, looking at me candidly: "We shall always be together, shan't we?" > Russian: И потом, когда мы прощались, она подала мне руку и сказала, ясно взглянув на меня: — Ведь мы теперь навсегда вместе, не правда ли? [¶49] Oh, Nastenka, Nastenka! If only you knew how lonely I am now! > Russian: О! Настенька, Настенька! Если б ты знала, в каком я теперь одиночестве! [¶50] As soon as it struck nine o'clock I could not stay indoors, but put on my things, and went out in spite of the weather. I was there, sitting on our seat. I went to her street, but I felt ashamed, and turned back without looking at their windows, when I was two steps from her door. I went home more depressed than I had ever been before. What a damp, dreary day! If it had been fine I should have walked about all night.... > Russian: Когда пробило девять часов, я не мог усидеть в комнате, оделся и вышел, несмотря на ненастное время. Я был там, сидел на нашей скамейке. Я было пошел в их переулок, но мне стало стыдно, и я воротился, не взглянув на их окна, не дойдя двух шагов до их дома. Я пришел домой в такой тоске, в какой никогда не бывал. Какое сырое, скучное время! Если б была хорошая погода, я бы прогулял там всю ночь... [¶51] But to-morrow, to-morrow! To-morrow she will tell me everything. The letter has not come to-day, however. But that was to be expected. They are together by now.... > Russian: Но до завтра, до завтра! Завтра она мне всё расскажет. Однако письма сегодня не было. Но, впрочем, так и должно было быть. Они уже вместе...