---
title: "The Brothers Karamazov · Братья Карамазовы"
author: "Fyodor Dostoevsky"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Братья Карамазовы"
author_ru: "Фёдор Достоевский"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 27 of 97
url: https://scriptura.si/works/fyodor-dostoevsky-the-brothers-karamazov/27/
cite: "Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett, The Brothers Karamazov · Братья Карамазовы, section 27. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/fyodor-dostoevsky-the-brothers-karamazov/27/"
---

# The Brothers Karamazov · Братья Карамазовы

*Fyodor Dostoevsky, tr. Constance Garnett*

Russian: Братья Карамазовы, Фёдор Достоевский

If there is no God, is everything permitted? With the Grand Inquisitor, in Russian and English.

> English: “From the Author”, Dostoevsky’s preface, which Constance Garnett left out of her translation, is a Laurentium Cultural Industries project translation (24 October 2026).

## 27. Book IV · II. At His Father’s · У отца

Source: https://scriptura.si/works/fyodor-dostoevsky-the-brothers-karamazov/27/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/fyodor-dostoevsky-the-brothers-karamazov/27/#p-N

[¶0] First of all, Alyosha went to his father. On the way he remembered that his father had insisted the day before that he should come without his brother Ivan seeing him. “Why so?” Alyosha wondered suddenly. “Even if my father has something to say to me alone, why should I go in unseen? Most likely in his excitement yesterday he meant to say something different,” he decided. Yet he was very glad when Marfa Ignatyevna, who opened the garden gate to him (Grigory, it appeared, was ill in bed in the lodge), told him in answer to his question that Ivan Fyodorovitch had gone out two hours ago.

> Russian: Прежде всего Алеша пошел к отцу. Подходя, он вспомнил, что отец очень настаивал накануне, чтоб он как-нибудь вошел потихоньку от брата Ивана. «Почему ж? — подумалось вдруг теперь Алеше.— Если отец хочет что-нибудь мне сказать одному, потихоньку, то зачем же мне входить потихоньку? Верно, он вчера в волнении хотел что-то другое сказать, да не успел», — решил он. Тем не менее очень был рад, когда отворившая ему калитку Марфа Игнатьевна (Григорий, оказалось, расхворался и лежал во флигеле) сообщила ему на его вопрос, что Иван Федорович уже два часа как вышел-с.

[¶1] “And my father?”

> Russian: — А батюшка?

[¶2] “He is up, taking his coffee,” Marfa answered somewhat dryly.

> Russian: — Встал, кофе кушает, — как-то сухо ответила Марфа Игнатьевна.

[¶3] Alyosha went in. The old man was sitting alone at the table wearing slippers and a little old overcoat. He was amusing himself by looking through some accounts, rather inattentively however. He was quite alone in the house, for Smerdyakov too had gone out marketing. Though he had got up early and was trying to put a bold face on it, he looked tired and weak. His forehead, upon which huge purple bruises had come out during the night, was bandaged with a red handkerchief; his nose too had swollen terribly in the night, and some smaller bruises covered it in patches, giving his whole face a peculiarly spiteful and irritable look. The old man was aware of this, and turned a hostile glance on Alyosha as he came in.

> Russian: Алеша вошел. Старик сидел один за столом, в туфлях и в старом пальтишке, и просматривал для развлечения, без большого, однако, внимания, какие-то счеты. Он был совсем один во всем доме (Смердяков тоже ушел за провизией к обеду). Но не счеты его занимали. Хоть он и встал поутру рано с постели и бодрился, а вид все-таки имел усталый и слабый. Лоб его, на котором за ночь разрослись огромные багровые подтеки, обвязан был красным платком. Нос тоже за ночь сильно припух, и на нем тоже образовалось несколько хоть и незначительных подтеков пятнами, но решительно придававших всему лицу какой-то особенно злобный и раздраженный вид. Старик знал про это сам и недружелюбно поглядел на входившего Алешу.

[¶4] “The coffee is cold,” he cried harshly; “I won’t offer you any. I’ve ordered nothing but a Lenten fish soup to-day, and I don’t invite any one to share it. Why have you come?”

> Russian: — Кофе холодный, — крикнул он резко, — не потчую. Я, брат, сам сегодня на одной постной ухе сижу и никого не приглашаю. Зачем пожаловал?

[¶5] “To find out how you are,” said Alyosha.

> Russian: — Узнать о вашем здоровье, — проговорил Алеша.

[¶6] “Yes. Besides, I told you to come yesterday. It’s all of no consequence. You need not have troubled. But I knew you’d come poking in directly.”

> Russian: — Да. И, кроме того, я тебе вчера сам велел прийти. Вздор всё это. Напрасно изволил потревожиться. Я так, впрочем, и знал, что ты тотчас притащишься...

[¶7] He said this with almost hostile feeling. At the same time he got up and looked anxiously in the looking-glass (perhaps for the fortieth time that morning) at his nose. He began, too, binding his red handkerchief more becomingly on his forehead.

> Russian: Он проговорил это с самым неприязненным чувством. Тем временем встал с места и озабоченно посмотрел в зеркало (может быть, в сороковой раз с утра) на свой нос. Начал тоже прилаживать покрасивее на лбу свой красный платок.

[¶8] “Red’s better. It’s just like the hospital in a white one,” he observed sententiously. “Well, how are things over there? How is your elder?”

> Russian: — Красный-то лучше, а в белом на больницу похоже, — сентенциозно заметил он.— Ну что там у тебя? Что твой старец?

[¶9] “He is very bad; he may die to-day,” answered Alyosha. But his father had not listened, and had forgotten his own question at once.

> Russian: — Ему очень худо, он, может быть, сегодня умрет, — ответил Алеша, но отец даже и не расслышал, да и вопрос свой тотчас забыл.

[¶10] “Ivan’s gone out,” he said suddenly. “He is doing his utmost to carry off Mitya’s betrothed. That’s what he is staying here for,” he added maliciously, and, twisting his mouth, looked at Alyosha.

> Russian: — Иван ушел, — сказал он вдруг. — Он у Митьки изо всех сил невесту его отбивает, для того здесь и живет, — прибавил он злобно и, скривив рот, посмотрел на Алешу.

[¶11] “Surely he did not tell you so?” asked Alyosha.

> Russian: — Неужто ж он вам сам так сказал? — спросил Алеша.

[¶12] “Yes, he did, long ago. Would you believe it, he told me three weeks ago? You don’t suppose he too came to murder me, do you? He must have had some object in coming.”

> Russian: — Да, и давно еще сказал. Как ты думаешь: недели с три как сказал. Не зарезать же меня тайком и он приехал сюда? Для чего-нибудь да приехал же?

[¶13] “What do you mean? Why do you say such things?” said Alyosha, troubled.

> Russian: — Что вы! Чего вы это так говорите? — смутился ужасно Алеша.

[¶14] “He doesn’t ask for money, it’s true, but yet he won’t get a farthing from me. I intend living as long as possible, you may as well know, my dear Alexey Fyodorovitch, and so I need every farthing, and the longer I live, the more I shall need it,” he continued, pacing from one corner of the room to the other, keeping his hands in the pockets of his loose greasy overcoat made of yellow cotton material. “I can still pass for a man at five and fifty, but I want to pass for one for another twenty years. As I get older, you know, I shan’t be a pretty object. The wenches won’t come to me of their own accord, so I shall want my money. So I am saving up more and more, simply for myself, my dear son Alexey Fyodorovitch. You may as well know. For I mean to go on in my sins to the end, let me tell you. For sin is sweet; all abuse it, but all men live in it, only others do it on the sly, and I openly. And so all the other sinners fall upon me for being so simple. And your paradise, Alexey Fyodorovitch, is not to my taste, let me tell you that; and it’s not the proper place for a gentleman, your paradise, even if it exists. I believe that I fall asleep and don’t wake up again, and that’s all. You can pray for my soul if you like. And if you don’t want to, don’t, damn you! That’s my philosophy. Ivan talked well here yesterday, though we were all drunk. Ivan is a conceited coxcomb, but he has no particular learning ... nor education either. He sits silent and smiles at one without speaking—that’s what pulls him through.”

> Russian: — Денег он не просит, правда, а всё же от меня ни шиша не получит. Я, милейший Алексей Федорович, как можно дольше на свете намерен прожить, было бы вам это известно, а потому мне каждая копейка нужна, и чем дольше буду жить, тем она будет нужнее, — продолжал он, похаживая по комнате из угла в угол, держа руки по карманам своего широкого, засаленного, из желтой летней коломянки, пальто. — Теперь я пока все-таки мужчина, пятьдесят пять всего, но я хочу и еще лет двадцать на линии мужчины состоять, так ведь состареюсь — поган стану, не пойдут они ко мне тогда доброю волей, ну вот тут-то денежки мне и понадобятся. Так вот я теперь и подкапливаю всё побольше да побольше для одного себя-с, милый сын мой Алексей Федорович, было бы вам известно, потому что я в скверне моей до конца хочу прожить, было бы вам это известно. В скверне-то слаще: все ее ругают, а все в ней живут, только все тайком, а я открыто. Вот за простодушие-то это мое на меня все сквернавцы и накинулись. А в рай твой, Алексей Федорович, я не хочу, это было бы тебе известно, да порядочному человеку оно даже в рай-то твой и неприлично, если даже там и есть он. По-моему, заснул и не проснулся, и нет ничего, поминайте меня, коли хотите, а не хотите, так и черт вас дери. Вот моя философия. Вчера Иван здесь хорошо говорил, хоть и были мы все пьяны. Иван хвастун, да и никакой у него такой учености нет... да и особенного образования тоже нет никакого, молчит да усмехается на тебя молча, — вот на чем только и выезжает.

[¶15] Alyosha listened to him in silence.

> Russian: Алеша его слушал и молчал.

[¶16] “Why won’t he talk to me? If he does speak, he gives himself airs. Your Ivan is a scoundrel! And I’ll marry Grushenka in a minute if I want to. For if you’ve money, Alexey Fyodorovitch, you have only to want a thing and you can have it. That’s what Ivan is afraid of, he is on the watch to prevent me getting married and that’s why he is egging on Mitya to marry Grushenka himself. He hopes to keep me from Grushenka by that (as though I should leave him my money if I don’t marry her!). Besides if Mitya marries Grushenka, Ivan will carry off his rich betrothed, that’s what he’s reckoning on! He is a scoundrel, your Ivan!”

> Russian: — Зачем он не говорит со мной? А и говорит, так ломается; подлец твой Иван! А на Грушке сейчас женюсь, только захочу. Потому что с деньгами стоит только захотеть-с, Алексей Федорович, всё и будет. Вот Иван-то этого самого и боится и сторожит меня, чтоб я не женился, а для того наталкивает Митьку, чтобы тот на Грушке женился: таким образом хочет и меня от Грушки уберечь (будто бы я ему денег оставлю, если на Грушке не женюсь!), а с другой стороны, если Митька на Грушке женится, так Иван его невесту богатую себе возьмет, вот у него расчет какой! Подлец твой Иван!

[¶17] “How cross you are! It’s because of yesterday; you had better lie down,” said Alyosha.

> Russian: — Как вы раздражительны. Это вы со вчерашнего; пошли бы вы да легли, — сказал Алеша.

[¶18] “There! you say that,” the old man observed suddenly, as though it had struck him for the first time, “and I am not angry with you. But if Ivan said it, I should be angry with him. It is only with you I have good moments, else you know I am an ill-natured man.”

> Russian: — Вот ты говоришь это, — вдруг заметил старик, точно это ему в первый раз только в голову вошло, — говоришь, а я на тебя не сержусь, а на Ивана, если б он мне это самое сказал, я бы рассердился. С тобой только одним бывали у меня добренькие минутки, а то я ведь злой человек.

[¶19] “You are not ill-natured, but distorted,” said Alyosha with a smile.

> Russian: — Не злой вы человек, а исковерканный, — улыбнулся Алеша.

[¶20] “Listen. I meant this morning to get that ruffian Mitya locked up and I don’t know now what I shall decide about it. Of course in these fashionable days fathers and mothers are looked upon as a prejudice, but even now the law does not allow you to drag your old father about by the hair, to kick him in the face in his own house, and brag of murdering him outright—all in the presence of witnesses. If I liked, I could crush him and could have him locked up at once for what he did yesterday.”

> Russian: — Слушай, я разбойника Митьку хотел сегодня было засадить, да и теперь еще не знаю, как решу. Конечно, в теперешнее модное время принято отцов да матерей за предрассудок считать, но ведь по законам-то, кажется, и в наше время не позволено стариков отцов за волосы таскать, да по роже каблуками на полу бить, в их собственном доме, да похваляться прийти и совсем убить — всё при свидетелях-с. Я бы, если бы захотел, скрючил его и мог бы за вчерашнее сейчас засадить.

[¶21] “Then you don’t mean to take proceedings?”

> Russian: — Так вы не хотите жаловаться, нет?

[¶22] “Ivan has dissuaded me. I shouldn’t care about Ivan, but there’s another thing.”

> Russian: — Иван отговорил. Я бы наплевал на Ивана, да я сам одну штуку знаю...

[¶23] And bending down to Alyosha, he went on in a confidential half-whisper.

> Russian: И, нагнувшись к Алеше, он продолжал конфиденциальным полушепотом:

[¶24] “If I send the ruffian to prison, she’ll hear of it and run to see him at once. But if she hears that he has beaten me, a weak old man, within an inch of my life, she may give him up and come to me.... For that’s her way, everything by contraries. I know her through and through! Won’t you have a drop of brandy? Take some cold coffee and I’ll pour a quarter of a glass of brandy into it, it’s delicious, my boy.”

> Russian: — Засади я его, подлеца, она услышит, что я его засадил, и тотчас к нему побежит. А услышит если сегодня, что тот меня до полусмерти, слабого старика, избил, так, пожалуй, бросит его, да ко мне придет навестить... Вот ведь мы какими характерами одарены — только что бы насупротив делать. Я ее насквозь знаю! А что, коньячку не выпьешь? Возьми-ка кофейку холодненького, да я тебе и прилью четверть рюмочки, хорошо это, брат, для вкуса.

[¶25] “No, thank you. I’ll take that roll with me if I may,” said Alyosha, and taking a halfpenny French roll he put it in the pocket of his cassock. “And you’d better not have brandy, either,” he suggested apprehensively, looking into the old man’s face.

> Russian: — Нет, не надо, благодарю. Вот этот хлебец возьму с собой, коли дадите, — сказал Алеша и, взяв трехкопеечную французскую булку, положил ее в карман подрясника. — А коньяку и вам бы не пить, — опасливо посоветовал он, вглядываясь в лицо старика.

[¶26] “You are quite right, it irritates my nerves instead of soothing them. Only one little glass. I’ll get it out of the cupboard.”

> Russian: — Правда твоя, раздражает, а спокою не дает. А ведь только одну рюмочку... Я ведь из шкапика...

[¶27] He unlocked the cupboard, poured out a glass, drank it, then locked the cupboard and put the key back in his pocket.

> Russian: Он отворил ключом «шкапик», налил рюмочку, выпил, потом шкапик запер и ключ опять в карман положил.

[¶28] “That’s enough. One glass won’t kill me.”

> Russian: — И довольно, с рюмки не околею.

[¶29] “You see you are in a better humor now,” said Alyosha, smiling.

> Russian: — Вот вы теперь и добрее стали, — улыбнулся Алеша, — Гм!

[¶30] “Um! I love you even without the brandy, but with scoundrels I am a scoundrel. Ivan is not going to Tchermashnya—why is that? He wants to spy how much I give Grushenka if she comes. They are all scoundrels! But I don’t recognize Ivan, I don’t know him at all. Where does he come from? He is not one of us in soul. As though I’d leave him anything! I shan’t leave a will at all, you may as well know. And I’ll crush Mitya like a beetle. I squash black-beetles at night with my slipper; they squelch when you tread on them. And your Mitya will squelch too. _Your_ Mitya, for you love him. Yes, you love him and I am not afraid of your loving him. But if Ivan loved him I should be afraid for myself at his loving him. But Ivan loves nobody. Ivan is not one of us. People like Ivan are not our sort, my boy. They are like a cloud of dust. When the wind blows, the dust will be gone.... I had a silly idea in my head when I told you to come to-day; I wanted to find out from you about Mitya. If I were to hand him over a thousand or maybe two now, would the beggarly wretch agree to take himself off altogether for five years or, better still, thirty-five, and without Grushenka, and give her up once for all, eh?”

> Russian: Я тебя и без коньяку люблю, а с подлецами и я подлец. Ванька не едет в Чермашню — почему? Шпионить ему надо: много ль я Грушеньке дам, коли она придет. Все подлецы! Да я Ивана не признаю совсем. Откуда такой появился? Не наша совсем душа. И точно я ему что оставлю? Да я и завещания-то не оставлю, было бы это вам известно. А Митьку я раздавлю, как таракана. Я черных тараканов ночью туфлей давлю: так и щелкнет, как наступишь. Щелкнет и Митька твой. Твой Митька, потому что ты его любишь. Вот ты его любишь, а я не боюсь, что ты его любишь. А кабы Иван его любил, я бы за себя боялся того, что он его любит. Но Иван никого не любит, Иван не наш человек, эти люди, как Иван, это, брат, не наши люди, это пыль поднявшаяся... Подует ветер, и пыль пройдет... Вчера было глупость мне в голову пришла, когда я тебе на сегодня велел приходить: хотел было я через тебя узнать насчет Митьки-то, если б ему тысячку, ну другую, я бы теперь отсчитал, согласился ли бы он, нищий и мерзавец, отселева убраться совсем, лет на пять, а лучше на тридцать пять, да без Грушки и уже от нее совсем отказаться, а?

[¶31] “I—I’ll ask him,” muttered Alyosha. “If you would give him three thousand, perhaps he—”

> Russian: — Я... я спрошу его... — пробормотал Алеша. — Если все три тысячи, так, может быть, он...

[¶32] “That’s nonsense! You needn’t ask him now, no need! I’ve changed my mind. It was a nonsensical idea of mine. I won’t give him anything, not a penny, I want my money myself,” cried the old man, waving his hand. “I’ll crush him like a beetle without it. Don’t say anything to him or else he will begin hoping. There’s nothing for you to do here, you needn’t stay. Is that betrothed of his, Katerina Ivanovna, whom he has kept so carefully hidden from me all this time, going to marry him or not? You went to see her yesterday, I believe?”

> Russian: — Врешь! Не надо теперь спрашивать, ничего не надо! Я передумал. Это вчера глупость в башку мне сглупу влезла. Ничего не дам, ничегошеньки, мне денежки мои нужны самому, — замахал рукою старик. — Я его и без того, как таракана, придавлю. Ничего не говори ему, а то еще будет надеяться. Да и тебе совсем нечего у меня делать, ступай-ка. Невеста-то эта, Катерина-то Ивановна, которую он так тщательно от меня всё время прятал, за него идет али нет? Ты вчера ходил к ней, кажется?

[¶33] “Nothing will induce her to abandon him.”

> Russian: — Она его ни за что не хочет оставить.

[¶34] “There you see how dearly these fine young ladies love a rake and a scoundrel. They are poor creatures I tell you, those pale young ladies, very different from—Ah, if I had his youth and the looks I had then (for I was better-looking than he at eight and twenty) I’d have been a conquering hero just as he is. He is a low cad! But he shan’t have Grushenka, anyway, he shan’t! I’ll crush him!”

> Russian: — Вот таких-то эти нежные барышни и любят, кутил да подлецов! Дрянь, я тебе скажу, эти барышни бледные; то ли дело... Ну! кабы мне его молодость, да тогдашнее мое лицо (потому что я лучше его был собой в двадцать восемь-то лет), так я бы точно так же, как и он, побеждал. Каналья он! А Грушеньку все-таки не получит-с, не получит-с... В грязь обращу!

[¶35] His anger had returned with the last words.

> Russian: Он снова рассвирепел с последних слов.

[¶36] “You can go. There’s nothing for you to do here to-day,” he snapped harshly.

> Russian: — Ступай и ты, нечего тебе у меня делать сегодня, — резко отрезал он.

[¶37] Alyosha went up to say good-by to him, and kissed him on the shoulder.

> Russian: Алеша подошел проститься и поцеловал его в плечо.

[¶38] “What’s that for?” The old man was a little surprised. “We shall see each other again, or do you think we shan’t?”

> Russian: — Ты чего это? — удивился немного старик. — Еще увидимся ведь. Аль думаешь, не увидимся?

[¶39] “Not at all, I didn’t mean anything.”

> Russian: — Совсем нет, я только так, нечаянно.

[¶40] “Nor did I, I did not mean anything,” said the old man, looking at him. “Listen, listen,” he shouted after him, “make haste and come again and I’ll have a fish soup for you, a fine one, not like to-day. Be sure to come! Come to-morrow, do you hear, to-morrow!”

> Russian: — Да ничего и я, и я только так... — глядел на него старик. — Слышь ты, слышь, — крикнул он ему вслед, — приходи когда-нибудь, поскорей, и на уху, уху сварю, особенную, не сегодняшнюю, непременно приходи! Да завтра, слышишь, завтра приходи!

[¶41] And as soon as Alyosha had gone out of the door, he went to the cupboard again and poured out another half-glass.

> Russian: И только что Алеша вышел за дверь, подошел опять к шкапику и хлопнул еще полрюмочки.

[¶42] “I won’t have more!” he muttered, clearing his throat, and again he locked the cupboard and put the key in his pocket. Then he went into his bedroom, lay down on the bed, exhausted, and in one minute he was asleep.

> Russian: — Больше не буду! — пробормотал он, крякнув, опять запер шкапик, опять положил ключ в карман, затем пошел в спальню, в бессилии прилег на постель и в один миг заснул.