---
title: "How to Work · Как надо работать"
author: "Alexei Gastev"
translator: "S. Alexander Laurent"
title_ru: "Как надо работать"
author_ru: "Алексей Гастев"
languages: [ru, en]
shelf: "LCI editions"
section: 41 of 105
url: https://scriptura.si/works/gastev-how-to-work/41/
cite: "Alexei Gastev, tr. S. Alexander Laurent, How to Work · Как надо работать, section 41. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/gastev-how-to-work/41/"
---

# How to Work · Как надо работать

*Alexei Gastev, tr. S. Alexander Laurent*

Russian: Как надо работать, Алексей Гастев

The first complete English translation of How to Work: the poet of the machine on how to work, the whole 1972 anthology, from Our Tasks and The Hour Strikes to Time, the Ford letters and the Central Institute of Labour’s norms and methods, in Russian beside S. Alexander Laurent’s English.

> Russian: А. К. Гастев, Как надо работать. Практическое введение в науку организации труда, 2nd ed. (Moscow: Ekonomika, 1972).

> English: S. Alexander Laurent (October 2026), the first complete English translation of How to Work. English translation © 2026 S. Alexander Laurent. All rights reserved.

> Marx and Ford: Alexander Laurent’s own translation by hand (September 2026).

## 41. Craft and Modern Industry

Source: https://scriptura.si/works/gastev-how-to-work/41/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/gastev-how-to-work/41/#p-N

[¶0] Craft and Contemporary Industry

> Russian: Ремесло и современная индустрия

[¶1] In contemporary industry there is observed a struggle of two methods — the craft method and the method of machine-mass production. These two tendencies do not always step forward distinctly. Their difference is capturable only in certain constructions, in completely indisputably expressed articles, or else in those tools [орудия] which represent one or another tendency. However, an inexperienced eye can always mix up the articles or tools characteristic of trade, and the tools or articles characteristic of contemporary rapid-mass production.

> Russian: В современной индустрии наблюдается борьба двух методов – метода ремесленного и метода машинно-массового производства. Эти две тенденции не всегда выступают отчетливо. Их различие уловимо лишь в определенных конструкциях, совершенно бесспорно выраженных изделиях или же в тех орудиях, которые представляют ту или иную тенденцию. Однако неопытный глаз всегда может смешать изделия или орудия, характерные для ремесла, и орудия или изделия, характерные для современного скоро-массового производства.

[¶2] Still less capturable is the difference in methods. Properly speaking, trade differs from contemporary rapid-mass production chiefly by its working and organisational methods. Organisational science — a young movement [motion], it is in fact living through the first decade of its formation and has not yet composed itself into a completed doctrine; therefore a sharp delimitation of the craft method from the machine-mass one, even in details devoted specially to organisational science, is not produced with sharp decisiveness.

> Russian: Еще менее уловима разница в методах. Собственно говоря, ремесло от современного скоро-массового производства и отличается главным образом рабочими и организационными методами. Организационная наука – движение молодое, оно переживает фактически первое десятилетие своего формирования и не сложилось еще в законченную доктрину, поэтому резкого разграничения ремесленного метода от машинно-массового, даже и в деталях, посвященных специально организационной науке, не производится с резкой решительностью.

[¶3] If, however, attention is turned to contemporary factory empirics, then very often there step forward side by side both the craft method and the method of rapid-mass production. You can see how at a contemporary advanced factory, alongside a vividly expressed methodology of rapid-mass production, there step forward such craft anachronisms which are truly representatives of the XVIII century.

> Russian: Если же обратить внимание на современную заводскую эмпирику, то очень часто выступают рядом и ремесленный метод, и метод скоро-массового производства. Вы можете видеть, как на современном передовом заводе рядом с ярко выраженной методологией скоро-массового производства выступают такие ремесленные анахронизмы, которые поистине являются представителями XVIII века.

[¶4] But still more uncapturable [elusive] is the methodological difference in the contemporary psychology both of the leaders [directors] of production and of the Proletariat. You can see how a worker working at a factory of mass production is in essence situated in an ineradicable psychological opposition to its methods and all the time thinks, organises and regulates exclusively as a tradesman. And this is no wonder. For contemporary rapid-mass production had to complete [staff] its working composition out of those districts which were characteristic as handicraft-craft districts and craft centres. The Worker-tradesman of the highest qualification, upon entering a contemporary factory of rapid-mass production, ordinarily turns out to be extremely useful to it. Strange as it may be, the factory can hold itself upon these tradesmen, as though buying them in order to negate them in the near future, in order in the near future to displace them completely and replace them with a completely new Proletariat, characteristic of rapid-mass production.

> Russian: Но еще более неуловима методологическая разница в современной психологии как руководителей производства, так и пролетариата. Вы можете видеть, как рабочий, работающий на заводе массового производства, по существу находится в неизбывной психологической оппозиции к его методам и все время мыслит, организует и регулирует исключительно, как ремесленник. Это и не мудрено. Ведь современное скоро-массовое производство должно было комплектовать свой рабочий состав из тех районов, которые были характерны как кустарно-ремесленные районы и ремесленные центры. Рабочий-ремесленник высшей квалификации, поступая на современный завод скоро-массового производства, обыкновенно оказывается ему чрезвычайно полезным. Как это ни странно, но завод может держаться на этих ремесленниках, как бы покупая их для того, чтобы их в недалеком будущем отрицать, чтобы их в недалеком будущем совершенно вытеснить и заменить совершенно новым пролетариатом, характерным для скоро-массового производства.

[¶5] If we do not establish the characteristic traits of trade, or, at the least, if we are not constantly on guard against the craft breakthroughs of the psychology of the contemporary Proletariat, if we are not constantly ready for the fact that under the flag of a high qualification of knowledge of production a given worker will in essence represent the tendencies of the XVIII or the beginning of the XIX century, then we shall play an extremely foul trick [on ourselves]. The whole difficulty of the position consists in the fact that it falls [to us] to construct a new doctrine of work, to construct the very newest method of work, upon the base of a definite empirics, and, unfortunately, the bearers of this empirics are the most qualified workers, precisely the bearers of trade, of the craft secret. And here precisely it will be necessary to note those exceptionally enlightened units who with an open heart can bury (from them burials are required every day, every hour) their past and bury it — mercilessly.

> Russian: Если мы не установим характерных черт ремесла, или, по крайней мере, если мы не будем постоянно настороже к ремесленным прорывам психологии современного пролетариата, если мы не будем постоянно готовы к тому, что под флагом высокой квалификации знания производства данный рабочий по существу будет представлять тенденции XVIII или начала XIX века, то мы сыграем чрезвычайно скверную штуку. Вся трудность положения заключается в том, что строить новую доктрину работы, строить самый новый метод работы приходится на базе определенной эмпирики, а, к сожалению, носителями этой эмпирики являются наиболее квалифицированные рабочие, как раз носители ремесла, ремесленной тайны. И вот здесь-то нужно будет отметить те исключительно просветленные единицы, которые с открытым сердцем могут хоронить (от них требуются похороны каждый день, каждый час) свое прошлое и хоронить – беспощадно.

[¶6] Let us lay bare those characteristic traits of craftsmanship which exist in the craft Proletariat.

> Russian: Вскроем те характерные черты ремесленничества, которые существуют в ремесленном пролетариате.

[¶7] Operational universalism, this constant readiness “for any case” to arrive in time with a definite skill [умение] and with a definite knowledge — is characteristic of the tradesman. The tradesman is characterised by the accumulation of concrete, sometimes in the highest degree whimsical cases [казусы: incidents], frequently inherent only to a given tradesman, for he had such a case in his life. This universality, which is very similar to practical resourcefulness, is extremely characteristic of the tradesman. Properly speaking, craft service [length of service] is measured not in years, but in decades. 40 years of trade — this is a comparatively small term in order to be acquainted with various sorts of working cases. To this there is opposed in rapid-mass production the growing specialisation of work, the growing universalism in the transition from machine-tool to machine-tool. But here there will be far fewer of those practical unregulated cases which the tradesman knows and which are characteristic of his universalism.

> Russian: Операционный универсализм, эта постоянная готовность «на всякий случай» подоспеть с определенным умением и с определенным знанием – характерна для ремесленника. Ремесленник характерен накоплением конкретных, иногда в высшей степени причудливых казусов, часто присущих только данному ремесленнику, ибо у него был такой случай в жизни. Эта универсальность, которая очень сходна с практической находчивостью, чрезвычайно характерна для ремесленника. Собственно говоря, ремесленный стаж меряется не годами, а десятилетиями. 40 лет ремесла – это сравнительно малый срок для того, чтобы быть знакомым с различного рода рабочими казусами. Этому противопоставляется в скоро-массовом производстве растущая специализация работы, растущий универсализм при переходе от станка к станку. Но здесь гораздо меньше будет тех практических неурегулированных казусов, которые знает ремесленник и которые характерны для его универсализма.

[¶8] Alongside this, if it is possible so to express it, case-universalism, there is characteristic the universalism of the working place. With the tradesman the working place is adapted for all cases of his work. The tradesman does not know so-called special machine-tools, special working places. He must twist out of the position, bend himself into three perditions [bend double], but precisely there where he sits, there where he works, chained for ever, — he must come out of the position that has formed. To him there is opposed in contemporary mass factories the strict specialisation of working places, of working machine-tools and of all the fixtures which are characteristic of work, a universalism of equipment so complete that the tradesman absolutely cannot make out what is a fixture for the production of a given work and what is universal equipment. Solid empiricism, the constant piling-up of one practice upon another, aversion to any systematics of this practice, aversion to a code of all those laws of his own labour which are characteristic of him, — to all this in new production there is opposed strict scientificness, the experimental derivation of all the laws of processing production, their reduction into definite norms, their reduction into definite graphs. It is fully natural, as a definite consequence of what has just been said, that for the tradesman there is characteristic the “secret.” His whole life is a solid conspiracy against other tradesmen, it is a solid conspiracy against all the uninitiated in general, who do not know how to come out of a position in a given case. The tradesman loves nothing that would be expressed in a strictly defined schedule, in a strictly defined regulation of his work. He absolutely does not tolerate the Installation [установка: also setting, set] of his work being visible to all. In essence he is a conspirator and always prides himself on the fact that precisely he, exclusively he, knows this. In rapid-mass production to all this there is opposed an all-exposing documentation, expressed in drawings, diagrams, instructions, in exact records and sketches of that equipment which is necessary for work. Properly speaking, the entire sense of contemporary rapid-mass production, in its opposition to trade, consists in this solid exposure of the secrets of those tradesmen whose days are becoming fewer and fewer, whose days are numbered.

> Russian: Рядом с этим, если можно так выразиться, казусным универсализмом характерен универсализм рабочего места. У ремесленника рабочее место приноровлено для всех случаев его работы. Ремесленник не знает так называемых специальных станков, специальных рабочих мест. Он должен вывернуться из положения, согнуться в три погибели, но именно там, где он сидит, там, где он работает, прикованный навеки, – должен выйти из создавшегося положения. Ему противополагается в современных массовых заводах строгая специализация рабочих мест, рабочих станков и всех приспособлений, которые характерны для работы, универсализм оборудования до того полный, что ремесленник совершенно не может выявить, что является приспособлением для производства данной работы и что является универсальным оборудованием. Сплошной эмпиризм, постоянное нагромождение одной практики на другую, отвращение ко всякой систематике этой практики, отвращение к кодексу всех тех законов своего труда, которые характерны для него, – всему этому в новом производстве противопоставляется строгая научность, экспериментальное выведение всех законов обработочного производства, сведение их в определенные нормы, сведение их в определенные графики. Вполне естественно, как определенное следствие только что сказанного, что для ремесленника характерен «секрет». Вся его жизнь есть сплошной заговор против других ремесленников, это сплошной заговор против всех непосвященных вообще, которые не знают, как выйти из положения в данном случае. Ремесленник не любит ничего, что бы выражалось в строго определенном расписании, в строго определенном регламентировании его работы. Он совершенно не терпит видимую для всех установку своей работы. По существу он – конспиратор и всегда гордится тем, что именно он, исключительно он, это знает. В скоро-массовом производстве всему этому противопоставляется все разоблачающая документация, выражающаяся в чертежах, диаграммах, инструкциях, в точных записях и эскизах того оборудования, которое необходимо для работы. Собственно говоря, весь смысл современного скоро-массового производства, в его противопоставлении ремеслу, заключается в этом сплошном разоблачении секретов тех ремесленников, дни которых становятся все меньше и меньше, дни которых сочтены.

[¶9] For the tradesman there is characteristic, as a derivation from the previous, the fact that all his knowledge and all his skills he, as he expresses it, “holds in his head.” The tradesman is difficult to force to express in a definite instruction that which he knows, since he nourishes an aversion to all instructions, to every external organisational formulation of work, for after all they might “whistle away” [steal] his secret. Hence for the tradesman there is characteristic an organisational slovenliness staggering to contemporary man, an organic intolerance to external order, an organic intolerance to the regulation and exact scheduling of separate operations, separate grips [приёмы: techniques, methods], an organic protest against every regulation of work, as against “intelligentsia-ism and bourgeoisness.” All this is characteristic of the tradesman. Rapid-mass production is characterised, on the contrary, by clearly expressed organisational formulation, by the distinct disposition of equipment, the distinct disposition of material and, finally, by the distinctness of completely disclosed methods of work. Craft production in itself is extremely conservative, individualistic and anti-social. It decomposes at the root every sort of joint work, it is a barbaric challenge to the whole of contemporary evolution, and it is necessary to apply incredible efforts in order to counteract this craftsmanship, sometimes covered over by the newest organisational tendencies such as NOT [Scientific Organisation of Labour] and others.

> Russian: Для ремесленника характерно, как вывод из предыдущего, то, что все свои знания и все свои умения он, как он выражается, «держит в голове». Ремесленника трудно заставить выразить в определенной инструкции то, что он знает, так как он питает отвращение ко всяким инструкциям, ко всякому внешнему организационному оформлению работы, ибо ведь у него могут «свиснуть» его секрет. Отсюда для ремесленника характерна потрясающая современного человека организационная неряшливость, органическая нетерпимость к внешнему порядку, органическая нетерпимость к регламентированию и точному расписанию отдельных операций, отдельных приемов, органический протест против всякого регулирования работы, как против «интеллигентщины и буржуазности». Все это характерно для ремесленника. Скоро-массовое производство характеризуется, наоборот, ясно выраженным организационным оформлением, четким расположением оборудования, четким расположением материала и, наконец, четкостью совершенно раскрытых методов работы. Ремесленное производство само по себе чрезвычайно консервативно, индивидуалистично и антиобщественно. Оно в корне разлагает всякого рода совместную работу, оно является варварским вызовом всей современной эволюции и нужно употреблять неимоверные усилия, чтобы противодействовать этому ремесленничеству, иногда прикрытому новейшими организационными тенденциями вроде НОТ и др.

[¶10] For contemporary trade there is characteristic the limitedness of its production. In fact, whatever may be said, that the tradesman produces pins, that the tradesman produces nails — where is he in his productivity to equal those trillions of shells which were produced during the war, where is he to equal those sextillions of bullets which were produced during the war, and those thousands of sextillions of nails, rivets, cotters, which were produced and are being produced by rapid-mass production.

> Russian: Для современного ремесла характерна ограниченность его производства. На самом деле, как бы ни говорили, что ремесленник вырабатывает булавки, что ремесленник вырабатывает гвозди, где ему в его производительности сравняться с теми триллионами снарядов, которые были произведены во время войны, где ему сравняться с теми секстильонами пуль, которые были произведены во время войны, и теми тысячами секстильонов гвоздей, заклепок, шпонок, которые вырабатывались и вырабатываются скоро-массовым производством.

[¶11] For contemporary rapid-mass production there is extremely characteristic the presence of ever-growing fixtures, of various sorts of constructions, which are auxiliary either in manual work or in machine work, which grow into a completely independent world, a particular production kinematics, terribly mobile, easily adaptable, sometimes special, sometimes universal. All this is precisely what is characteristic of mass production. The tradesman does not love this expanding world of constructive fixtures. He is ready, especially the handicraftsman, to make fixtures sooner out of his own sleeve, or else to content himself with that primitive blank which he has at hand. The combination of executive functions with the managerial and organisational function is characteristic of the tradesman. He gives no one the right to manage him, he will yield to no one the right to execute; both the one and the other he considers his right, — the right to manage he considers his honour, the right to execute he considers his secret.

> Russian: Для современного скоро-массового производства чрезвычайно характерна наличность все растущих приспособлений, различного рода конструкций, которые являются подсобными или при ручной работе, или при машинной, которые вырастают в совершенно самостоятельный мир, особую производственную кинематику, страшно подвижную, легко приспособляемую, иногда специальную, иногда универсальную. Вот это все характерно для массового производства. Ремесленник не любит этого разрастающегося мира конструктивных приспособлений. Он готов, особенно кустарь, сделать приспособления скорее из своего собственного рукава или же довольствоваться той примитивной болванкой, которая у него находится. Совмещение исполнительных функций с функцией управленческой и организационной характерно для ремесленника. Он никому не дает права управлять собой, он никому не отдаст права исполнять; то и другое он считает своим правом, – право управлять он считает своей честью, право исполнять он считает своим секретом.

[¶12] For the tradesman there was characteristic an enamouredness with measure, an enamouredness with the universal measuring instrument, with the arshin, with the metre, which he constantly carried in his pocket, with which he constantly had to “size up” [estimate by eye], whereas in the work of rapid-mass production there is characteristic absolutely not this concrete universal measuring instrument, but for it there is characteristic the template, for it there is characteristic the gauge, for it there are characteristic the patterns.

> Russian: Для ремесленника была характерна влюбленность в меру, влюбленность в универсальный измерительный инструмент, в аршин, в метр, который он постоянно носил в кармане, которым он постоянно должен был «прикинуть», между тем как в работе скоро-массового производства характерен совершенно не этот конкретный универсальный измерительный инструмент, а для него характерен шаблон, для него характерен калибр, для него характерны лекала.

[¶13] The contemporary instrument of rapid-mass production is the mechanical grip of the object being processed. And the highest expression of these instruments, known under the name of limit gauges, is such a fine and at the same time exact concept, with which, of course, the instrument of the tradesman cannot compare.

> Russian: Современный инструмент скоро-массового производства есть механическая хватка обрабатываемого предмета. А высшее выражение этих инструментов, известное под именем предельных калибров, является таким тонким и в то же время точным понятием, с которым, конечно, не может сравниться инструмент ремесленника.

[¶14] The craftsman, having in his pocket a metre, having in his pocket an arshin, is undoubtedly an individualist; he constantly seizes the individual measure in the object, he constantly seizes the changes characteristic of a given thing, whereas the labourer of rapid-mass production works according to norms, works according to standards.

> Russian: Ремесленник, имея в кармане метр, имея в кармане аршин, несомненно, индивидуалист, он схватывает постоянно индивидуальную меру в предмете, он схватывает постоянно характерные для данной вещи изменения, между тем как работник скоро-массового производства работает по нормам, работает по стандартам.

[¶15] Gauges, patterns and templates — these are precisely those instruments which gestate in contemporary rapid-mass production one or another separate standard, one or another separate norm; whereas the tradesman, with his pitiful metre and universal instrument in his pocket, all the time wants to fish out in contemporary production an original secret, some mystery inaccessible to the entire mass of workers. Hence in the newest rapid-mass production there is such attention to analysis, to the drawing, the schema, the diagrams, the graph, such attention to every sort of reconstruction; in the tradesman, however, there exists literally an organic hatred towards this analysis, towards this drawing, towards this schema and diagram. Contemporary rapid-mass production is, undoubtedly, a synthesis of the laboratory with trade, whereas trade — is only trade.

> Russian: Калибры, лекала и шаблоны – это как раз те инструменты, которые вынашивают в современном скоро-массовом производстве те или иные отдельные стандарты, те или иные отдельные нормы; между тем как ремесленник, со своим жалким метром и универсальным инструментом в кармане, все время хочет выудить в современном производстве оригинальный секрет, недоступную всей массе рабочих какую-то тайну. Отсюда в новейшем скоро-массовом производстве такое внимание к анализу, к чертежу, схеме, диаграммам, графику, такое внимание ко всякого рода реконструкциям; у ремесленника же существует буквально органическая ненависть к этому анализу, к этому чертежу, к этой схеме и диаграмме. Современное скоро-массовое производство есть, несомненно, синтез лаборатории с ремеслом, между тем как ремесло – есть только ремесло.

[¶16] Hence — the most characteristic thing that distinguishes the tradesman from the worker of rapid-mass production. Consider how much literature is devoted to the question of whether, in the training of labour habits, it is necessary to prepare so-called utilitarian things or not necessary. Is it necessary, for example, to work up a flat-iron, a hammer, callipers, pincers, etc. Of course, already the question itself, under whatever flag it might be brought forward, in itself from head to foot gives away the tradesman. For contemporary rapid-mass production is never executed as so-called utilitarian. The contemporary worker of rapid-mass production is interested in work predominantly in the very method of work. If, however, he is interested not in the method of work, but in the expression of this method in work, then for him there exist definite standards, standards of actions. If he speaks of the method of work, then with him there constantly figure such words as cutting, milling, drilling, chiselling, soldering, etc., whereas the tradesman will always emphasise to you that precisely he produced a flat-iron, precisely he produced a hammer, callipers, or, for example, he produced a mechanical jumping flea.

> Russian: Отсюда – самое характерное, что отличает ремесленника от рабочего скоро-массового производства. Посмотрите, сколько литературы посвящено вопросу о том, нужно ли при обучении трудовым навыкам готовить так называемые утилитарные вещи или не нужно. Нужно ли, например, работать утюг, молоток, кронциркуль, клещи и т. д. Конечно, уже самый вопрос, под каким бы флагом он ни предлагался, сам по себе с головы до ног выдает ремесленника. Ведь современное скоро-массовое производство никогда не выполняется как так называемое утилитарное. Современный рабочий скоро-массового производства интересуется в работе по преимуществу самым методом работы. Если же он интересуется не методом работы, а выражением этого метода в работе, то для него имеются определенные стандарты, стандарты действий. Если он говорит о методе работы, то у него все время фигурируют такие слова, как резка, фрезеровка, сверловка, подрубка, пайка и т. д., между тем как ремесленник всегда вам будет подчеркивать, что именно он произвел утюг, именно он произвел молоток, кронциркуль или, например, он произвел механическую прыгающую блоху.

[¶17] If it were necessary for us to formulate for the needs of CIT [ЦИТ, Central Institute of Labour] certain delimitations in works, then we could admit only a delimitation into imitational works, by which we teach, and natural works, in which we conduct the final period of training. We absolutely do not use the word “utilitarian,” as extremely dangerous, for it can end in Zaidel’s hammer and flat-iron.

> Russian: Если бы нам нужно было формулировать для потребностей ЦИТа некоторые разграничения в работах, то мы могли бы допустить только разграничение на работы имитационные, которыми мы учим, и работы натуральные, в которых мы проводим последний период обучения. Мы совершенно не употребляем слово «утилитарный», как чрезвычайно опасное, ибо оно может кончиться зайделевским молотком и утюгом .

[¶18] It does no harm to turn attention in this respect to such phenomena which, perhaps, are familiar to our qualified metal-workers, but have insufficiently drawn their attention upon themselves. For it is not long ago that the test at a factory was made precisely thus: to make callipers, to make a hammer, to make pincers, whereas in recent times, even before the war, the test consisting in the so-called “dovetail,” or the test under the name “nut into nut,” conquered the right of citizenship. At the base of this there is placed exclusively the method of work, a definite standard of the combination of planes and round or sometimes oval surfaces.

> Russian: Не мешает обратить внимание в этом отношении на такие явления, которые, может быть, и знакомы нашим квалифицированным рабочим-металлистам, но недостаточно обратили на себя их внимание. Ведь еще недалеко то время, когда пробу на заводе делали именно так: сделать кронциркуль, сделать молоток, сделать клещи, между тем как в недавнее время, даже до войны, завоевала право гражданства проба, заключающаяся в так называемом «ласточкином хвосте», или проба под именем «гайка в гайку». В основу этого поставлен исключительно метод работы, определенный стандарт сочетания плоскостей и круглых или иногда овальных поверхностей.

[¶19] The “dovetail” and the “nut into nut” represent a test on methods of work; they represent out of themselves a test on the assembly of a finished utilitarian thing. Consequently, contemporary rapid-mass production in such decisive moments, when enormous masses of qualified workers are needed, put out such a test where the methodics of work was identified, but did not produce things where a crude utilitarianism of work was manifested. Sometimes at a factory they give [the task] to make simply a groove and to fit to this groove a cotter by anything other than a file. Still before the war the following was practised: a simple nut was clamped in a vice; this nut is completely ground down on its upper and reverse side; the worker being accepted had to file this nut. If he spoils this nut with his strokes, he has not held out the trial. If, however, he gives exact parallel planes — he is accepted. We must especially emphasise the significance of such trials and, especially, of the standards [эталоны: reference models] of these trials, upon which CIT at present fixes its attention.

> Russian: «Ласточкин хвост» и «гайка в гайку» представляют пробу на методы работы; они представляют из себя пробу на сборку готовой утилитарной вещи. Следовательно, современное скоро-массовое производство в такие решающие моменты, когда нужны огромные массы квалифицированных рабочих, выдавало такую пробу, где выявлялась методика работы, но не производило вещи, где проявлялся грубый утилитаризм работы. Иногда на заводе дают сделать просто канавку и к этой канавке пригнать шпонку чем-нибудь другим, кроме напильника. Еще перед войной практиковалось следующее: простую гайку зажимали в тиски; эта гайка совершенно отшлифована своей верхней и оборотной стороной, принимаемый рабочий должен был пилить эту гайку. Если эту гайку он испортит своими штрихами, он испытания не выдержал. Если же он даст точные параллельные плоскости – он принимается. Мы особенно должны подчеркнуть значение таких проб и, особенно, эталонов этих проб, на которых ЦИТ в настоящее время фиксирует свое внимание.

[¶20] There is widespread the opinion that supposedly for contemporary production and for the so-called scientific organisation of labour there is characteristic work by operations. Nothing of the sort! Work by operations, as is known, was exalted already by Adam Smith. Work by operations was known also from antiquity — both the strictly calculated operation and the strictly calculated work. For contemporary rapid-mass production there is characteristic not work by operations, but the methodology of the working grip [рабочий приём] in its pure form, applicable to a thousand things. For contemporary rapid-mass production there are characteristic precisely the standards of grips, the norms of grips, whether they be expressed in manual work or in machine work.

> Russian: Распространено мнение, что будто для современного производства и для так называемой научной организации труда характерна работа по операциям. Ничего подобного! Работу по операциям, как известно, возвеличил еще Адам Смит. Работа по операциям была известна еще издревле – и строго рассчитанная операция, и строго рассчитанная работа. Для современного скоро-массового производства характерна не работа по операциям, а методология рабочего приема в его чистом виде, приложимая к тысяче вещей. Для современного скоро-массового производства характерны именно стандарты приемов, нормы приемов, будут ли они выражаться в ручной работе или в работе машинной.

[¶21] We should especially like, for a greater fixation of our thoughts, to turn attention to the craft secret. It would be possible to bring forward a long martyrology of these exposed secrets. In recent times science has undermined [dug under] the most concealed secrets of this proud boastful trade. By science in the given case it is not necessary to understand some exactly elaborated discipline. The contemporary factory is characterised precisely by the fact that in its very organisation it conceals a strict scientificness. This scientificness consists in the fact that it sets up a completely previously unknown mass rejection [браковка: the sorting-out of rejects]. Precisely the latter: these gauges, patterns, every sort of single-dimensioned and exact instruments, normal or else with a tolerance, permit the production of a selection of exact work which was not previously known to any absolutely craft production.

> Russian: Нам особенно хотелось бы для большей фиксации наших мыслей обратить внимание на ремесленный секрет. Можно было бы привести длинный мартиролог этих разоблаченных секретов. В последнее время наука подкопалась под самые затаенные секреты этого гордого хвастливого ремесла. Под наукой в данном случае не нужно разуметь какой-то точно разработанной дисциплины. Современный завод характерен именно тем, что в самой организации своей таит строгую научность. Эта научность заключается в том, что он ставит совершенно неизвестную прежде массовую браковку. Именно последнее: эти калибры, лекала, всякого рода одномерные и точные инструменты, нормальные или же с допуском позволяют производить отбор точной работы, который не был прежде известен ни одному абсолютно ремесленному производству.

[¶22] If at factories of rapid-mass production there is produced a rejection at the operation, a repeated rejection, a control rejection, a selective rejection or, finally, a final acceptance rejection, then it is possible to imagine to oneself what an enormous contingent of rejectors [inspectors] contemporary rapid-mass production contains and what a responsible part of the entire organisation of the factory rejection constitutes. In its unfolded form rejection is nothing else — we say this completely definitely and in italics, — it is nothing else than a laboratory method of production. In that moment when at a factory there appear exact single-dimensioned gauges, exact single-dimensioned measurers, the factory transforms itself into a laboratory with exact accounting, with exact curves, with the most perfected diagrams. Here there can no longer be, without doubt, any secrets; here the very organisation of rapid-mass production transforms itself into an enormous operating [acting] scientific “Institute of Production” with grandiose laboratories. It is precisely this contemporary rejection, in which many have probably grown up, but to which they still pay insufficient attention, that is the most revolutionary step characteristic of contemporary production. Precisely this rejection is in recent times that factor of the dethronement of contemporary production, before which all so-called inventings, all patents, all personal ambitions fly to the devils, which has already crushed not one thousand and not one ten-thousand of every sort of inventor and bearer of craft secrets. In fact, for example, the speed of cutting, which formerly was taken by touch, is now laid down in the rulers [slide-rules] of Taylor, Gantt and others, laid down in definite placards located on every purchased machine-tool.

> Russian: Если на заводах скоро-массового производства производится браковка при операции, браковка повторная, контрольная, браковка выборочная или, наконец, конечная приемочная браковка, то можно себе представить, какой огромный контингент браковщиков содержит современное скоро-массовое производство и какую ответственную часть всей организации завода составляет браковка. В своем развернутом виде бракование является не чем иным – мы говорим это совершенно определенно и курсивом, – оно является не чем иным, как лабораторным методом производства. В тот момент, когда на заводе появляются точные одномерные калибры, точные одномерные измерители, завод превращается в лабораторию с точным учетом, с точными кривыми, с самыми совершенными диаграммами. Здесь не может уже быть, без сомнения, никаких секретов, здесь самая организация скоро-массового производства превращается в огромный действующий научный «Институт производства» с грандиозными лабораториями. Вот эта-то современная браковка, в которой, вероятно, многие выросли, но еще недостаточно обращают внимания на нее, является самым революционным шагом, характерным для современного производства. Именно эта браковка является в последнее время тем фактором развенчания современного производства, перед которым летят к чертям все так называемые изобретательства, все патенты, все личные честолюбия, который сокрушил уже не одну тысячу и не один десяток тысяч всяких изобретателей и носителей ремесленных секретов. На самом деле, например, скорость резания, которая прежде бралась на ощупь, теперь уложена в линейки Тэйлора, Гантта и др., уложена в определенные аншлаги, находящиеся на каждом покупаемом станке.

[¶23] The sharpening of cutters, which also was a secret of the worker, the famous hardening [калка: tempering] with all its alchemical grips and expressions at every sort of charging in blast-furnaces and open-hearth furnaces — now all this is handled by any boy. By means of CIT-exposure all the secrets connected with chipping [рубка зубилом: cutting with the chisel], riveting and machine-tool work have been laid bare. Finally, there exists the CIT organisational exposure of work, when the very arrangement and the very equipment of the working place exactly prompt by their external appearance this work. And everyone who is a protestant against this organisational exposure by CIT is in essence a tradesman, a completely hopeless tradesman. In contemporary factories, even in the most perfected, there are still not a few shaded corners where these ambitious tradesmen find themselves shelter with their individualism, with their secrets, with their instructions in their heads. All those little-machinised branches of labour, such as smiths, hardeners, founders, are the most inveterate elements in the factories, who greet with mockery every newcomer, who do not give anything new in this branch. All the toolmakers, who sit upon various sorts of bits and handicraft handiwork, are the most conservative.

> Russian: Заточка резцов, которая также являлась секретом рабочего, знаменитая калка со всеми алхимическими приемами, выражениями при всякого рода закладке в доменных и мартеновских печах – теперь со всем этим справляется любой мальчик. Путем цитовского разоблачения вскрыты все секреты, которые были связаны рубкой, клепкой и станочным делом. Наконец, существует цитовское организационное разоблачение работы, когда самый распорядок и самое оборудование рабочего места точно подсказывают своим внешним видом эту работу. И всякий, кто является протестантом против этого организационного разоблачения ЦИТа, по существу является ремесленником, совершенно безнадежным ремесленником. В современных заводах, даже в самых совершенных, еще есть немало затененных углов, где находят себе приют эти честолюбивые ремесленники со своим индивидуализмом, со своими секретами, со своими инструкциями в голове. Все те мало машинизированные отрасли труда, как кузнецы, калильщики, литейщики, являются самыми закоснелыми элементами в заводах, которые встречают насмешками всякого новичка, которые не дают в этой отрасли чего-нибудь нового. Все инструментальщики, которые сидят на различного рода перках и кустарных поделках, самые консервативные.

[¶24] Especially striking in this respect — which the author has had occasion to observe not only in Russia, but also abroad — is that [a man] once initiated into the mystery of tool-work is condemned for his whole life to walk about with his craft blinkers.

> Russian: Особенно в этом отношении поражает, – что автору пришлось наблюдать не только в России, но и за границей, – что раз посвященный в тайну инструментального дела на всю жизнь осужден ходить со своими ремесленными шорами.

[¶25] Not a few such tradesmen are observed among foremen. What nourishes them in this respect is their role as initiators and inventors: the invention, for example, of some die or other, which makes them in their own eyes possessors of secrets, geniuses of trade. It is precisely for this reason that the new foreman conceived by Taylor is born so slowly.

> Russian: Немало таких ремесленников наблюдается среди мастеров. Их питает в этом отношении их роль инициаторов и изобретателей: изобретение, например, какой-нибудь штампы, которое делает их в их собственных глазах обладателями секретов, гениями ремесла. Вот поэтому-то так медленно родится новый мастер, которого задумал Тэйлор.

[¶26] The contemporary foreman either is such an individualist-inventor and constantly wants to replace science with a machine-tool, or else is simply a batman [orderly] sitting about in his place, who serves out the work [as a term is served].

> Russian: Современный мастер или является такого рода индивидуалистом-изобретателем и постоянно хочет заменить науку станком, или же является просто посиживающим на месте денщиком, который отбывает работу.

[¶27] “Vestnik Truda” [Herald of Labour], 1925, No. 10

> Russian: «Вестник труда», 1925, № 10

[¶28] Comrade [Т.] Zaidel, under the guise of sympathies for various labour schools, for contemporary production, for so-called work by operation, is, undoubtedly, the most definite Tula tradesman of the XVIII century. And is it for him to argue against this triumphantly marching rapid-mass production with its methods of processing, and not with its method of exalting utilitarian things, such as flat-irons and samovars.

> Russian: Т. Зайдель под видом симпатий к разным трудовым школам, к современному производству, к так называемой работе по операции является, несомненно, самым определенным тульским ремесленником XVIII века. И ему ли спорить против этого триумфально шествующего скоро-массового производства с его методами обработки, а не с его методом восхваления утилитарных вещей, вроде утюгов и самоваров.

*Note: Gastev’s own footnote to “Zaidel’s hammer” (row 17). Tula: the old gunsmiths’ and samovar-makers’ town, home of Leskov’s Lefty; the byword for the Russian virtuoso craftsman and his secret.*