Pedagogical and Scientific-Research Tendencies in the Newest Production
Педагогические и научно-изыскательные тенденции в новейшем производстве
At one time the enterprise was a “practical” trade organisation, receiving [perceiving] the news of “scientific achievements.” The contemporary enterprise more and more outgrows these practical boundaries of its own.
Когда-то предприятие было «практической» промысловой организацией, воспринимавшей новости «научных достижений». Современное предприятие все более и более перерастает эти свои практические границы.
The enterprise now grows up as an integral centre of contemporary culture, where the organisation of production, among other social-cultural functions, reveals and more and more develops instructional and research functions.
Предприятие теперь вырастает как интегральный центр современной культуры, где организация производства среди прочих общественно-культурных функций выявляет и все более и более развивает учебные и изыскательные функции.
The enterprise long ago already fulfilled the functions of preparing the qualified worker, the master and even the director of the enterprise. However, this function of the enterprise in the XVIII and even in the XIX century in fact merely copied that which the tradesman did with the apprentice and journeyman entrusted to him. The same picture in essence existed also in relation to the student practicum [internship practice] at enterprises, with only that difference, that for the student the mark of a popular firm concerning the practicum was far dearer than the actual practical length-of-service.
Предприятие давно уже выполняло функции подготовки квалифицированного рабочего, мастера и даже руководителя предприятия. Однако эта функция предприятия в XVIII и даже в XIX веке фактически лишь копировала то, что делал ремесленник с вверенным ему учеником и подмастерьем. Такая же картина в сущности была и в отношении студенческого практикантства на предприятиях, с той лишь разницей, что для студента гораздо дороже была отметка популярной фирмы о практикантстве, чем действительный практический стаж.
The enterprise itself in the noted epoch was not adapted for any methodism whatsoever in the sphere of the preparation of personnel. The transmission of knowledge and habits [skills] was crudely empirical: the “sitting-out” in production and the term of length-of-service not infrequently acquired a self-sufficient significance.
Само предприятие в отмеченную эпоху не было приспособлено для какого бы то ни было методизма в области подготовки персонала. Передача знаний и навыков была грубо эмпирична: «высидка» в производстве и срок стажа нередко приобретали самодовлеющее значение.
But the XX century in this respect literally turned over the enterprise.
Но XX век в этом отношении буквально перевернул предприятие.
The enterprise at the present time becomes not only production, not only “practice,” which is enriched by the science worked out in universities and polytechnics. No, the contemporary enterprise more and more itself manifests and perfects new “scientific” functions, previously not proper to it.
Предприятие в настоящее время становится не только производством, не только «практикой», которую обогащает наука, вырабатываемая в университетах и политехникумах. Нет, современное предприятие все более и более само проявляет и совершенствует новые, ранее ему не свойственные «научные» функции.
In the measure that the analytical method in the form of the dismemberment of the production process enters more and more into all the shops of the enterprise, the latter — whether its director wills it or does not will it — gradually assimilates pedagogical functions.
По мере того как аналитический метод в форме расчленения производственного процесса все более и более входит во все цеха предприятия, последнее, хочет или не хочет его руководитель, постепенно усваивает педагогические функции.
The dismemberment of production processes has to such a degree laid bare and anatomised the process, previously seeming vague and “secret,” that the surveying of it, the revealing and the assimilation became a matter immeasurably rapid and at the same time precise and firm. This objective analytical tendency implants itself more and more into enterprises, and together with it there is facilitated (precisified [made more exact] and accelerated) the subjectively-cognitive force of the living participants of production. The mode of cognition of production turns out operational, in which the boundaries of the cognisable are sharply outlined and which in its turn constantly pushes towards a more deepened analytical cognition of production.
Расчленение производственных процессов до того оголило и анатомизировало казавшийся ранее смутным и «секретным» процесс, что обозрение его, выявление и усвоение стало делом неимоверно быстрым и в то же время точным и прочным. Все более и более внедряется в предприятия эта объективная аналитическая тенденция, а вместе с ней облегчается (уточняется и ускоряется) субъективно-познавательная сила живых участников производства. Способ познания производства получается операционный, в котором резко очерчены границы познаваемого и который в свою очередь постоянно толкает к более углубленному аналитическому познанию производства.
The operational dismemberment designating itself in production called forth to life a functional dismemberment, in which the effective [active] moments of production step forward yet more really. And what is most striking of all: the functional system manifests itself not only in the supreme administration of the enterprise (or trust), but in the immediate servicing of the production process — directly at the machine-tool, at the working place, on the lines of the production front. The living participant or observer of production, independently of the height of his general development, besides the “operators” immediately conducting the given production operation (in its technological expression), sees alongside himself such “functionaries” as installers, controllers [inspectors], instructors, lubricators, removers [take-off men], electrical mounters, who, having no immediate relation to the technology of the given operation, functionally service production in a single harmonious complex.
Обозначающееся в производстве операционное расчленение вызвало к жизни расчленение функциональное, в котором еще реальнее выступают действенные моменты производства. И что всего разительнее: функциональная система проявляется не только в верховном управлении предприятием (или трестом), а в непосредственном обслуживании производственного процесса – прямо на станке, на рабочем месте, на линиях производственного фронта. Живой участник или наблюдатель производства, независимо от высоты его общего развития, кроме «операторов», непосредственно проводящих данную производственную операцию (в ее технологическом выражении), видит рядом с собой таких «функционеров», как установщики, контролеры, инструктора, смазчики, съемщики, электромонтеры, которые, не имея непосредственного отношения к технологии данной операции, функционально обслуживают производство в едином гармоническом комплексе.
The analytical and simultaneously with it going synthetic tendencies of production in the enterprise are presented with such demonstrative obviousness, in the order of being served up “in the foreground,” that both to cognise production and to master it becomes immeasurably easy in comparison with that tangled skein which production was in the XVIII and even in the XIX century.
Аналитическая и одновременно с ней идущая синтетическая тенденции производства в предприятии представлены с такой демонстративной очевидностью, в порядке подачи «на первом плане», что и познавать производство и овладевать им становится неимоверно легко в сравнении с тем запутанным клубком, каким было производство в XVIII и даже в XIX веке.
The enterprise by its entire structure teaches to cognise, to master, to administer; in a word — one of its organic functions, whether the Organizer of production wills it or does not will it, one of its organic functions — is the function of instruction.
Предприятие всем своим строем научает познавать, овладевать, управлять, словом – одна из его органических функций, хочет того или не хочет организатор производства, одна из его органических функций – это функция обучения.
In this instruction there is its own specific methodology. If in the school methodology of instruction an enormous, and often decisive, significance belongs to the personality of the pedagogue, to his subjective art of acting upon the instructed, to his charm, to his particular, so to speak, “popularity,” then in the methodology of instruction by the forces of the enterprise there sharply steps forward the objective thing-like organisational side. The very production Installation [установка: also setting, set] of the enterprise is the pedagogue; even the living instructor-subject conquers chiefly by means of organisational-thing-like instruments.
В этом обучении есть своя специфическая методология. Если в школьной методологии обучения огромное, а часто решающее значение имеет личность педагога, его субъективное искусство воздействия на обучающегося, его обаяние, его особая, так сказать, «популярность», то в методологии обучения силами предприятия резко выступает объективная вещевая организационная сторона. Сама производственная установка предприятия является педагогом, даже живой инструктор-субъект и тот побеждает главным образом организационно-вещевыми средствами.
This “pedagogism” of the enterprise manifests itself daily, hourly, but a particularly strong action of this pedagogism manifests itself in the force-majeure periods of production.
Этот «педагогизм» предприятия проявляется ежедневно, ежечасно, но особо сильное действие этого педагогизма проявляется в форс-мажорные периоды производства.
The contemporary epoch of our capital construction, of the expansion and reconstruction of production, constitutes out of itself enormous force-majeure possibilities for this industrial pedagogism. In it there are both material and organisational preconditions for broad, unprecedented possibilities in the preparation of cadres.
Современная эпоха нашего капитального строительства, расширения и реконструкции производства и представляет из себя огромные форс-мажорные возможности для этого индустриального педагогизма. В ней есть и материальные и организационные предпосылки для широких, невиданных возможностей по подготовке кадров.
We must, however, note that, despite the possibilities, there can of course also be failures, the subjective pedagogical forces may not yet have ripened, there may not be present a broadly and expediently set-up [put in place] instruction.
Мы должны, однако, отметить, что, несмотря на возможности, конечно, могут быть и неудачи, могут еще не вызреть субъективные педагогические силы, может не быть налицо широко и целесообразно поставленного инструктажа.
But here there must already enter into the affair such powerful factors as the volitional social effort of the planned state, the enthusiasm of our constructors of socialist industry.
Но здесь уже должны вступить в дело такие мощные факторы, как волевое общественное усилие планового государства, энтузиазм наших строителей социалистической индустрии.
Instruction, as the living expression of production pedagogism, grows everywhere in our days with unprecedented rapidity. This production instruction receives its objectivation in the form of instruction cards and chrono-cards, in which with maximum economy there is written out the entire production behaviour of the labourer and indicated all the objective means for the achievement of such behaviour.
Инструктаж, как живое выражение производственного педагогизма, растет всюду в наши дни с невиданной быстротой. Этот производственный инструктаж получает свою объективацию в форме инструкционных карт и хронокарт, в которых с максимальной экономией расписано все производственное поведение работника и указаны все объективные средства для достижения такого поведения.
Production instruction receives a more and more broad dissemination; it is accounted for, perfected both in the sense of economy and from the side of the method itself; this is precisely that new [thing] which can be considered the conjunction of production “practice” with the problem of the organised production instruction of the labourer.
Производственный инструктаж получает все более и более широкое распространение; он учитывается, совершенствуется как в смысле экономичности, так и со стороны самого метода; это и есть то новое, что можно считать соединением производственной «практики» с проблемой организованного производственного обучения работника.
It is interesting to note that the growing pedagogicity of the newest production has, as we showed this above, an organisational origin: the newest production pedagogy is the inevitable consequence of the deepest organisational progress of production.
Любопытно отметить, что растущая педагогичность новейшего производства имеет, как мы это показали выше, организационное происхождение: новейшая производственная педагогика является неизбежным следствием глубочайшего организационного прогресса производства.
But this organisational character of production pedagogy becomes yet more understandable, yet more inescapable, if we examine it in the light of the functional differentiation of production. If production before our eyes is fragmented down to the smallest constituents in the operational direction and this fragmentation is very indicative and obvious, then its functional fragmentation does not yet possess its external convincingness. And yet upon attentive examination in developed enterprises we fully catch hold of at least three functions with their separate living servicers: the Installation of production operations, the processing or the very conducting of operations and, finally, the control [inspection] of the given operation or the given article.
Но этот организационный характер производственной педагогики становится еще понятнее, еще неотвратимее, если мы ее рассмотрим в свете функциональной дифференциации производства. Если производство на наших глазах дробится до мельчайших составляющих в направлении операционном и это дробление очень показательно и очевидно, то его функциональное дробление еще не имеет своей внешней убедительности. А между тем при внимательном рассмотрении в развитых предприятиях мы вполне улавливаем хотя бы три функции с их отдельными живыми обслуживателями: установка производственных операций, обработка или самое проведение операций и, наконец, контроль данной операции или данного изделия.
It is completely inevitable that the function of “Installation” not only began to condition “processing” as a whole, but precisely to fore-indicate the very paths of processing; “Installation” as it were “teaches” “processing.” There appears the “installer” of operations, together with this installing and instructing the rows of workers on “processing.”
Совершенно неизбежно функция «установки» не только стала обусловливать «обработку» в целом, но именно предуказывать самые пути обработки, «установка» как бы «учит» «обработку». Появляется «установщик» операций, вместе с тем устанавливающий и инструктирующий ряды рабочих на «обработке».
It is completely natural that in production there grows and is more and more perfected precisely the “installation” method of the instruction of worker cadres.
Совершенно естественно в производстве вырастает и все более совершенствуется именно «установочный» метод обучения рабочих кадров.
Together with this the enterprise becomes an organ of the preparation of these cadres; it inevitably more and more methodises this production pedagogy and consolidates it with mighty organisational-technical means.
Вместе с тем предприятие становится органом подготовки этих кадров, оно неизбежно все более и более методизирует эту производственную педагогику и закрепляет ее могучими организационно-техническими средствами.
And so, the pedagogism of the enterprise is that new [thing] which we must not only account for in the preparation of cadres, but place this preparation upon this new powerful production base, one which had not been in the field of vision of the pedagogues.
Итак, педагогизм предприятия это то новое, что нам не только надо учесть в подготовке кадров, но эту подготовку поставить на эту новую мощную производственную базу, не бывшую в поле зрения педагогов.
Another trait of the newest enterprises, leading them beyond the edge of naked empirical practice, — is the rationaliser function. The words “the latest achievements of science” at the present time can in no way be exclusively connected with traditionally-scientific institutions in the form of higher technical educational establishments [VTUZs], universities or academies. The enterprise now has a whole series of formations which struggle by means of their technical and organisational armament for this “latest word.” These formations multiply and are perfected before our eyes in the form of: technical bureaux, constructor [design] bureaux, bureaux of fixtures [jigs, attachments], bureaux of rationalisation, bureaux of researches. All these institutions, besides their so-to-speak “service” expression, take on the form of a broad social achievement, in which broad worker masses take part, realising their initiative through individual and collective inventing. The function of invention and research becomes not an accessory [incidental], but an organic part of the work of the enterprise.
Другая черта новейших предприятий, выводящая их за грань голой эмпирической практики, – это рационализаторская функция. Слова «последние достижения науки» в настоящее время никак не могут быть исключительно соединены с традиционно-научными учреждениями в виде ВТУЗов, университетов или академий. Предприятие имеет теперь целый ряд образований, которые бьются при посредстве своего технического и организационного вооружения за это «последнее слово». Эти образования множатся и совершенствуются на наших глазах в форме: технических бюро, конструкторских бюро, бюро приспособлений, бюро рационализации, бюро изысканий. Все эти учреждения, кроме их так сказать «служебного» выражения, принимают форму широкого общественного достижения, в котором принимают участие широкие рабочие массы, осуществляющие свою инициативу через индивидуальное и коллективное изобретательство. Функция изобретения и изыскания становится не привходящей, а органической частью работы предприятия.
But this research function is represented in the enterprise also along other, ever-expanding channels.
Но эта изыскательная функция представлена в предприятии и по другим, все более расширяющимся каналам.
If in rationalisation and inventing the most decisive significance belongs to the moment of intuition, of resourcefulness, of subjective talent (here research and experiment do not decide, but only confirm the guess of the inventor), then there exists research work carried out in the enterprise on the principles of operative regularity and continuity. These are all sorts of control-testing works. We have in mind works on the testing of materials (raw material), works on the testing of the product (article, mechanism) and, finally, works on production control.
Если в рационализации и изобретательстве наиболее решающее значение имеет момент интуиции, находчивости, субъективной талантливости (здесь изыскание и эксперимент не решают, а лишь подтверждают догадку изобретателя), то имеется изыскательная работа, производимая в предприятии на началах оперативной регулярности и непрерывности. Это всякого рода контрольно-испытательные работы. Мы имеем в виду работы по испытанию материалов (сырья), работы по испытанию продукта (изделие, механизм) и, наконец, работы по производственному контролю.
To say some thirty years ago that the enterprise is a scientific-research institution meant — to be laughed at, to be accused of Don Quixotism.
Сказать лет тридцать тому назад, что предприятие является научно-изыскательным учреждением, это значило – быть высмеянным, быть обвиненным в донкихотстве.
Whereas now such changes have occurred, to which it is necessary to look attentively.
Между тем как теперь произошли такие изменения, к которым надо пристально присматриваться.
The research-experimental tendencies in contemporary enterprises are represented once again not by the fact that science “comes to the aid” of practice. The research work of enterprises becomes their organic function.
Изыскательно-экспериментальные тенденции в современных предприятиях представлены опять-таки не тем, что наука «приходит на помощь» практике. Изыскательная работа предприятий становится их органической функцией.
And the matter is not that in the given enterprise there sits a professor making experiments; the matter is not that the scientist considers the factory a convenient place for the application of his scientific conclusions. No. The deep penetration of the experimental-research principle along the entire front of production, the very organisation of production as scientifically conducted, i.e. on the basis of constant research, — here is what becomes characteristic for the contemporary enterprise.
И дело не в том, что в данном предприятии сидит профессор, делающий эксперименты, дело не в том, что ученый считает завод удобным местом приложения своих научных выводов. Нет. Глубокое проникновение экспериментально-исследовательского начала по всему фронту производства, самая организация производства, как научно проводимая, т. е. на основе постоянного исследования, – вот что становится характерным для современного предприятия.
If we attempt even briefly to exhaust the characteristics proper to the enterprise as a scientific-research institution, then we shall obtain the following picture.
Если мы попытаемся хоть вкратце исчерпать характеристики, свойственные предприятию как научно-исследовательскому учреждению, то мы получим следующую картину.
The testing of materials, once being a function of the research laboratories of higher technical educational establishments [VTUZs] and institutes, at the present time constitutes a constant everyday operative function of the enterprise. In many enterprises these testings of materials concern the entire raw material absorbed by production. The testing of materials is clothed in various forms — from cumbersome constructions in the form of machines and aggregates to portable apparatuses of a table-top character. The enterprise, as a result of this operatively conducted work, has an enormous quantity of regularly going indicators, transferred onto special blanks [forms]; on the basis of these blanks there are not infrequently derived curves and diaphragms; in a word, here there is everything that characterises scientific-research work: experimental apparatus, registrations and all types of scientific-research representations.
Испытание материалов, бывшее когда-то функцией исследовательских лабораторий ВТУЗов и институтов, в настоящее время составляет постоянную будничную оперативную функцию предприятия. Во многих предприятиях эти испытания материалов касаются всего сырья, поглощаемого производством. Испытание материалов облекается в различные формы – от громоздких сооружений в виде машин и агрегатов до портативных аппаратов настольного характера. Предприятие, в результате этой оперативно проводимой работы, имеет огромное количество регулярно идущих показателей, переносимых на специальные бланки; на основе этих бланков нередко выводятся кривые и диафрагмы, словом, здесь есть все, что характеризует научно-исследовательскую работу: экспериментальная аппаратура, регистрации и все виды научно-исследовательских изображений.
The testing of finished articles, both in their details, in separate mechanisms, and in whole aggregates or objects of production, is exactly likewise at enterprises more and more furnished as scientific-research work.
Испытание готовых изделий как в их деталях, в отдельных механизмах, так и в целых агрегатах или предметах продукции точно так же на предприятиях все более и более обставляется как научно-исследовательская работа.
Testing stations have a scale from small constructions on a table to enormous factory halls, specially furnished with auxiliary machines, apparatuses and a specially occupied staff working with enormous operative responsibility.
Испытательные станции имеют масштаб от маленьких сооружений на столе до огромных заводских зал, специально обставленных вспомогательными машинами, аппаратами и специально занятым штатом, работающим с огромной оперативной ответственностью.
Not only in Europe and in America, but precisely here with us in the USSR, there exists an enormous quantity of metallurgical, machine-building, electrotechnical, chemical, textile, etc. enterprises, where there is unfolded an enormous wealth of the most diverse testing (and together with this, consequently, also scientific-research) equipment.
Не только в Европе и в Америке, а именно у нас в СССР имеется огромное количество предприятий металлургических, машиностроительных, электротехнических, химических, текстильных и пр., где развернуто огромнейшее богатство самого разнообразного испытательного (а вместе с тем, следовательно, и научно-изыскательного) оборудования.
And precisely because the research work in enterprises on the testing of materials and production bears an unremittingly operative character, it is needed just as the exploitation [operation, use] of the released production is needed, — the testing laboratories of enterprises are frequently furnished better than the laboratories of higher technical educational establishments [VTUZs] and universities.
И именно потому, что исследовательская работа в предприятиях по испытанию материалов и продукции носит неотступно оперативный характер, она нужна так же, как нужна эксплуатация выпускаемой продукции, – испытательные лаборатории предприятий часто бывают обставлены лучше, чем лаборатории ВТУЗов и университетов.
Together with this, another tendency is characteristic, standing in functional connection with the one just noted: this is the broad development of inventing precisely in factory testing laboratories, the broad setting-up [staging] of purely research works in the very newest spheres of knowledge right up to seemingly the most abstract problems, such as: the theory of the spectrum, the problem of high tensions [voltages], of high pressures, etc.
Вместе с тем характерна и другая тенденция, находящаяся в функциональной связи с только что отмеченной: это широкое развитие изобретательства именно в заводских испытательных лабораториях, широкая постановка чисто исследовательских работ в самых новейших областях знания вплоть до казалось бы самых отвлеченных проблем, как-то: теория спектра, проблема высоких напряжений, высоких давлений и т. д.
It will not be an exaggeration if we say that in the XX century the centre of gravity of research works is transferred from the university and the polytechnic onto the enterprise. The enterprise, once having been only an “application” of the science worked out in higher educational establishments [VUZs], gradually emancipates itself from this enlightened dependence and assimilates, alongside its practically operative work, the most complex research functions.
Не будет преувеличением, если мы скажем, что в XX веке центр тяжести изыскательных работ переносится из университета и политехникума на предприятие. Предприятие, когда-то бывшее только «приложением» науки, вырабатываемой в ВУЗах, постепенно эмансипируется от этой просвещенной зависимости и усваивает, наряду со своей практически оперативной работой, сложнейшие изыскательные функции.
In our reconstructive period this tendency can in no case weaken; it can only intensify with ever-increasing rapidity and boldness.
В наш реконструктивный период эта тенденция ни в коем случае не может ослабевать, она лишь может усиливаться со все возрастающей быстротой и смелостью.
However, the research work of the enterprise is not limited by the lines noted above.
Однако отмеченными выше линиями не ограничивается исследовательская работа предприятия.
Such a, at first glance, prosaic and narrowly operative function as rejection [scrapping], for a long time found in the hands of the so-called “state receivers” and rejectors, gradually grew into an organic research work penetrating the entire life of the enterprise.
Такая, на первый взгляд, прозаическая и узкооперативная функция, как браковка, долгое время находившаяся в руках так называемых «казенных приемщиков» и браковщиков, постепенно выросла в пронизывающую всю жизнь предприятия органическую исследовательскую работу.
All these research functions grew out of very prosaic “practical” needs: it was necessary to reveal production scrap [spoilage, defects]. But that same mighty analytical principle of the dismemberment of production made this function of rejection constant, strictly detailed and mass. And these moments created that whereby the “practical” function of rejection at this very same time assimilates all the traits of strictly scientific research work. This work is both practical and scientific at one and the same time. It is both applied and theoretical. Everything depends upon how one processes the accumulated registration material.
Все эти изыскательные функции выросли из очень прозаических «практических» потребностей: нужно было выявлять производственный брак. Но тот же могучий аналитический принцип по расчленению производства сделал эту функцию браковки постоянной, строго детализованной и массовой. А эти моменты и создали то, что «практическая» функция браковки в это же самое время усваивает все черты строго научной изыскательной работы. Эта работа – и практическая и научная в одно и то же время. Она и прикладная и теоретическая. Все зависит от того, как обрабатывать накопляемый регистрационный материал.
“Rejection” is curious in that respect, that if the testing of raw material and of finished production are operations initial and final in production, and in consequence of this, as a rule, conducted outside the production shops, in a procedure to a significant degree closed from mass gazes, then production rejection is literally scattered about and between working places, machine-tools and aggregates. Subject to rejection are all details [parts] down to the last one, all operations down to the last one — here is the slogan of well-set-up mass production. The very method of rejecting, as of measuring, is in the majority of cases in its technical expression simple, accessible and operatively necessary for labourers of various production qualifications: both for the semi-literate woman-rejector, and for the highly qualified worker, and for the master, and for the professor.
«Браковка» любопытна в том отношении, что если испытание сырья и готовой продукции являются операциями начальными и конечными в производстве, а вследствие этого, как правило, проводимыми вне производственных цехов, в значительной степени закрытым от массовых взоров порядком, то производственная браковка буквально рассыпана около и между рабочими местами, станками и агрегатами. Браковке подлежат все до одной детали, все до одной операции – вот лозунг хорошо поставленного массового производства. Самый метод бракования, как измерения, в большинстве случаев в своем техническом выражении прост, доступен и оперативно необходим работникам различных производственных квалификаций: и малограмотной женщине-браковщице, и высококвалифицированному рабочему, и мастеру, и профессору.