New Conduct in Production

New Production Behaviour

Новое производственное поведение

(Towards the question of Labour Culture and the cultural revolution)

(К вопросу о трудовой культуре и культурной революции)

The period of the rebuilding [перестройка] of our industry is being marked out ever more and more sharply. True, the force and depth of this rebuilding differ according to the branches of industry, but in any case clearly expressed “leading” lines of rebuilding have already been marked out.

Период перестройки нашей промышленности обозначается все резче и резче. Правда, сила и глубина этой перестройки различна по отраслям промышленности, но во всяком случае уже обозначились ясно выраженные «ведущие» линии перестройки.

The living expression of the reconstruction of production is the formation of new worker types, the rebuilding of qualification and a completely new understanding of this qualification. The old qualification in force is in the majority [of cases] fitted to the explanation of that which the given worker does, but in it the picture of how this worker does [it] is so little disclosed.

Живым выражением реконструкции производства является образование новых рабочих типов, перестройка квалификации и совершенно новое понимание этой квалификации. Действующая старая квалификация в большинстве приноровлена к объяснению того, что делает данный рабочий, но в ней так мало раскрыта картина того, как делает этот рабочий.

In general this qualification is calculated upon the worker of the craft type with his integral [whole] processings of the thing or with the integral servicing of the given workplace, of the given machine-tool.

В общем эта квалификация рассчитана на рабочего ремесленного типа с его целостными обработками вещи или с целостным обслуживанием данного рабочего места, данного станка.

In this qualification tendencies towards worker types operating on dismembered works are noticeable, but this tendency is not typical, and everyday consciousness is interested precisely most of all in what exactly the given worker does.

В этой квалификации заметны тенденции к рабочим типам, работающим на расчлененных работах, но эта тенденция не типична, и обыденное сознание интересуется именно больше всего, что именно данный рабочий делает.

The period of reconstruction first of all sharply singles out and deepens the new type of worker operating on dismembered works. But this is not enough. In certain branches of production — such as: in the textile industry (especially spinning and weaving), in agricultural machine-building, in certain shops of metallurgy, in low-current electrical machine-building, in the garment industry, in the food industry, etc. — in these branches there sharply steps forward the newest type of worker on works of a synthetic character, where the binding together and the coordination of production processes sharply steps forward. These are precisely those processes where continuous flows are represented, condensation [compaction], the complete-set servicing of machine-tools and condensation reinforced by dismemberment.

Период реконструкции прежде всего резко выделяет и углубляет новый тип рабочего, работающего на расчлененных работах. Но этого мало. В некоторых отраслях производств, как-то: в текстильной промышленности (особенно прядение и ткачество), в сельскохозяйственном машиностроении, в некоторых цехах металлургии, в слаботочном электромашиностроении, в швейной промышленности, в пищевой и пр., – в этих отраслях резко выступает новейший тип рабочего на работах характера синтетического, где резко выступает связывание и согласовывание производственных процессов. Это как раз те процессы, где представлены непрерывные потоки, уплотнение, комплектное обслуживание станков и уплотнение, усиливаемое расчленением.

It is precisely these synthetic works that change at the root the contemporary type of worker, change all his production behaviour, change [it] to such a degree that there already goes off into the background — what to do, while there steps forward the problem — how to do [it], or more generally: how to behave [conduct oneself].

Вот эти синтетические работы и меняют в корне современный тип рабочего, меняют все его производственное поведение, меняют до того, что уже уходит на задний план – что делать, а выступает проблема – как делать, или более обще: как вести себя.

Marx, analysing the manufacturing division of labour, established that “it develops, along with the qualitative sub-division [расчленение: dismemberment] of the social labour-process, a quantitative rule [norms] and proportionality for that process” (Marx. Capital. Vol. I, p. 336, GIZ edition, 1920). And if such a “normative” tendency is marked out in manufacture, then what is there to say of the new and newest production, which Marx with brilliant [genius] foresight characterised as production internally connected and continuous (ibid., p. 372).¹

Маркс, анализируя мануфактурное разделение труда, устанавливал, что «наряду с качественным расчленением оно устанавливает количественные нормы и пропорции в общественном процессе труда» (Маркс. Капитал. Т. I, стр. 336, изд. ГИЗ, 1920). И если такая «нормативная» тенденция обозначается в мануфактуре, то что же говорить о новом и новейшем производстве, которое Маркс с гениальной прозорливостью характеризовал как производство, внутренне связанное и непрерывное (там же, стр. 372).

In this production — in the new and the newest — an engineering-calculation approach in the determination of the behaviour of living labourers turns out to be admissible and possible; more than that: the production process dictates this behaviour. It is precisely here that the new Labour Culture is composed [put together], it is precisely here that the genuine cultural revolution takes place.

В этом производстве – в новом и новейшем – оказывается допустим и возможен инженерно-расчетный подход в определении поведения живых работников; более того: производственный процесс диктует это поведение. Вот здесь-то и слагается новая трудовая культура, вот здесь-то и происходит настоящая культурная революция.

And the task of the builders of the industry under reconstruction consists in this: that, alongside the purely technological problems of production, [they] pose the question precisely of that Labour Culture which it is necessary to inoculate [graft] into the Working Class, providently remaking its habits, in which so much has still been preserved from the trade.

И задача строителей реконструируемой промышленности заключается в том, чтобы, наряду с чисто технологическими проблемами производства, ставить вопрос именно о той трудовой культуре, которую необходимо прививать рабочему классу, предусмотрительно переделывая его привычки, в которых еще так много сохранилось от ремесла.

If already in manufacture, in distinction from handicraft, there appears the “collective worker”, then in the newest industry his production collectivism is constantly and calculatedly supported by the entire order [строй] of mechanically connected, strictly weighed production.

Если уже в мануфактуре появляется в отличие от ремесла «коллективный рабочий», то в новейшей индустрии его производственный коллективизм постоянно и рассчитанно поддерживается всем строем механически связанного, строго взвешенного производства.

The new Labour Culture consists, principally, in the ability to work condensedly.

Новая трудовая культура состоит, главным образом, в умении уплотненно работать.

Moreover it is necessary to establish that to the concept of intensity one inevitably has to give a more complex interpretation. If formerly, in the current [commonplace] representation, every intensification was understood individualistically, strictly subjectively, then now it is impossible to treat it in this elementary form. The intensity of the worker in condensed works must be strictly coupled with the intensity of other labourers, with the productivity of the machine and, finally, of the entire aggregate of machines as a whole. It is precisely this organisational-production approach in the question of intensity that compels [one] not so much to “defend oneself” against intensification, as to learn to work intensively. The Working Class has to pass over in this question from “defence to attack”.

Причем необходимо установить, что понятию интенсивности неизбежно приходится давать более сложное истолкование. Если прежде в ходячем представлении всякая интенсификация понималась индивидуалистически, строго субъективно, то теперь ее невозможно трактовать в этой элементарной форме. Интенсивность рабочего в уплотненных работах должна быть строго сопряжена с интенсивностью других работников, с производительностью машины и, наконец, всего агрегата машин в целом. Вот этот-то организационно-производственный подход в вопросе интенсивности заставляет не столько «защищаться» от интенсификации, сколько учиться работать интенсивно. Рабочему классу приходится переходить в этом вопросе от «обороны к нападению».

One may still speak much about whether the worker is an “appendage” of the machine or not, but one thing is clear, that the time has gone irrevocably when it was possible to speak of the “freedom” of the worker in relation to the machine, and all the more in relation to the enterprise as a whole. The craft anarchism of the labourer in relation to the machine or to the workplace goes away irrevocably, just as the trade also goes away,

Можно еще много говорить о том, является ли рабочий «придатком» машины или нет, но ясно одно, что ушло безвозвратно время, когда можно было говорить о «свободе» рабочего по отношению к машине, а тем более по отношению к предприятию в целом. Ремесленный анархизм работника по отношению к машине или рабочему месту уходит безвозвратно, как уходит и ремесло,

If the typical tradesman or the worker on a machine-tool not included in strict dependence upon other machine-tools can say: “my workplace”, “my machine-tool”, “my work”, “my behaviour”, then in condensed works there step forward no longer places, but fronts of works, smashing the individualistic idyll of the “independent worker”.

Если типичный ремесленник или рабочий на станке, не включенном в строгую зависимость от других станков, может говорить: «мое рабочее место», «мой станок», «моя работа», «мое поведение», то в уплотненных работах выступают уже не места, а фронты работ, разбивающие индивидуалистическую идиллию «самостоятельного рабочего».

Work on several machine-tools, on many sides [сторонка: one side of a spinning frame], on tens and hundreds of spindles, on a moving work-table, or work in a chain puts an end to the trade-anarchic behaviour of the worker. It insistently demands behaviour included in the general “behaviour” of the entire production process as a whole.²

Работа на нескольких станках, на многих сторонках, на десятках и сотнях веретен, на движущемся рабочем столе или работа цепью кладет конец ремесленно-анархическому поведению рабочего. Она настоятельно требует поведения, включенного в общее «поведение» всего производственного процесса в целом.

And all that which formerly in the behaviour of the worker stepped forward as a personal “trifle”, as the personal intimate “secret” of its bearer, is now placed under the glass bell-jar of strict dismemberment, of visibility and accessibility understandable to all. It is precisely all this “secondary” [matter] that now has a determining significance: manoeuvres and walking about around the machine-tool, the concentration of attention, the distribution of attention, the motions of the hands, the positions of the body. It is precisely these elementary segments of behaviour that become the head of the corner [the cornerstone].

И все то, что прежде в поведении рабочего выступало как личная «мелочь», как личный интимный «секрет» его носителя, теперь ставится под стеклянный колпак строгого расчленения, всем понятной видимости и доступности. Вот все это «второстепенное» именно теперь и имеет определяющее значение: маневры и хождение около станка, сосредоточенность внимания, распределение внимания, движения рук, положения тела. Именно эти элементарные отрезки поведения становятся во главу угла.

Hence also the key to the new Labour Culture, the key to the serious cultural revolution.

Отсюда и ключ к новой трудовой культуре, ключ к серьезной культурной революции.

Hence also the problem of the new production Installation [установка: also setting, set] of the worker as the principal problem of the preparation of the Labour Force [рабочая сила].

Отсюда и проблема новой производственной установки рабочего как главная проблема подготовки рабочей силы.

And it is precisely from the point of view of the most advanced, the most new production that it is visible what the contours of the new production culture of the Proletariat must be, it is most visible how one must introduce the elements of the new Labour Culture for the entire Working Class, for those of its strata which are not yet touched by the new tempo of production, by its new organisation.

И именно с точки зрения наиболее передового, наиболее нового производства видно, каковы должны быть контуры новой производственной культуры пролетариата, наиболее видно, как надо вводить элементы новой трудовой культуры для всего рабочего класса, для тех ее слоев, которые еще не затронуты новым темпом производства, новой его организацией.

Here it does not hurt at all to rid oneself of certain habitual (firmly habitual) representations. The technological complexity of the metalworking industry in comparison with the textile [industry] created the pride of the metalworkers in relation to the textile worker. This corresponds to the objectively indisputable lower general-cultural level of the textile worker in comparison with the metalworker. But the point is precisely that the new Labour Culture is now being implanted, and will be implanted, into the ranks of the textile Proletariat both more broadly and more rapidly than into the ranks of the Proletariat in metal. The individually lower level of the textile worker in the general-cultural sense is organically unconnected with his high collectivist-labour culture. Exactly as the Labour Culture of the metalworker in agricultural machine-building is higher than [that of] the metalworker in machine-tool building, although their general-cultural development is constructed in the inverse relation.

Здесь очень не мешает отделаться от некоторых привычных (прочно привычных) представлений. Технологическая сложность металлообрабатывающей промышленности в сравнении с текстильной создала гордость металлистов по отношению к текстильщику. Это соответствует объективно неоспоримому низшему общекультурному уровню текстильщика по сравнению с металлистом. Но в том-то и дело, что новая трудовая культура теперь внедряется и будет внедряться в ряды текстильного пролетариата и шире и быстрее, чем в ряды пролетариата по металлу. Индивидуально более низкий уровень текстильщика в общекультурном смысле органически не связан с его высокой коллективистически-трудовой культурой. Точно так же, как трудовая культура рабочего-металлиста по сельскохозяйственному машиностроению выше металлиста по станкостроению, хотя общекультурное их развитие построено в обратном отношении.

We deliberately point to this paradox of culture (high individual intellectuality [cultivation], going alongside an anarchic-craft Labour Culture) in order to establish the difficulties; the tradesman armed with general-cultural equipment does not so easily surrender his individualistic “freedom”.

Мы нарочно указываем на этот парадокс культуры (высокая индивидуальная интеллигентность, идущая рядом с анархически-ремесленной трудовой культурой), чтобы установить трудности; вооруженный общекультурным снаряжением ремесленник не гак-то легко сдает свою индивидуалистическую «свободу».

On these examples it is clearly seen that the new Labour Culture may fail to coincide with “enlightenment” [education]: in it there are far more elements of upbringing [training]; in it precisely behaviour is represented more than naked knowledge.

На этих примерах ясно видно, что новая трудовая культура может не совпадать с «просвещением»: в ней гораздо больше элементов воспитания; в ней больше представлено именно поведение, чем голое знание.

And such a Labour Culture, brought to the force of instinct, will be decisive in our economic, and together with it socialist, development.

И такая трудовая культура, доведенная до силы инстинкта, будет решающей в нашем хозяйственном, вместе с ним и социалистическом развитии.

THE NEW LABOUR CULTURE — THIS IS THE CULTURE OF CALCULATED LABOUR BEHAVIOUR

НОВАЯ ТРУДОВАЯ КУЛЬТУРА – ЭТО КУЛЬТУРА РАССЧИТАННОГО ТРУДОВОГО ПОВЕДЕНИЯ

“The Installation of the Labour Force,” 1928, No. 1–2

«Установка рабочей силы», 1928, № 1–2