---
title: "The Kingdom of God Is Within You · Царство Божие внутри вас"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Царство Божие внутри вас"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 17 of 36
url: https://scriptura.si/works/leo-tolstoy-the-kingdom-of-god-is-within-you/17/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, The Kingdom of God Is Within You · Царство Божие внутри вас, section 17. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/leo-tolstoy-the-kingdom-of-god-is-within-you/17/"
---

# The Kingdom of God Is Within You · Царство Божие внутри вас

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Царство Божие внутри вас, Лев Толстой

The Sermon on the Mount, taken at its word: Tolstoy on non-resistance, the state and the Christian conscience, in Russian and English.

## 17. CHAPTER VI. · 3 of 4

Source: https://scriptura.si/works/leo-tolstoy-the-kingdom-of-god-is-within-you/17/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/leo-tolstoy-the-kingdom-of-god-is-within-you/17/#p-N

[¶0] "Vain wrath," continues Maupassant, "a poet's indignation. War is held in more veneration than ever.

> Russian: «Напрасный гнев, — продолжает Мопассан, — негодование поэта. Война уважаема, почитаема теперь более, чем когда-либо.

[¶1] "A skilled proficient in that line, a slaughterer of genius, Von Moltke, in reply to the peace delegates, once uttered these strange words:

> Russian: Искусный артист по этой части, гениальный убийца, г-н фон Мольтке отвечал однажды депутатам общества мира следующими страшными словами: «Война свята и божественного установления, война есть один из священных законов мира, она поддерживает в людях все великие и благородные чувства: честь, бескорыстие, добродетель, храбрость.

[¶2] "'War is holy, war is ordained of God. It is one of the most sacred laws of the world. It maintains among men all the great and noble sentiments--honor, devotion, virtue, and courage, and saves them in short from falling into the most hideous materialism.'

> Russian: Только вследствие войны люди не впадают в самый грубый материализм».

[¶3] "So, then, bringing millions of men together into herds, marching by day and by night without rest, thinking of nothing, studying nothing, learning nothing, reading nothing, being useful to no one, wallowing in filth, sleeping in mud, living like brutes in a continual state of stupefaction, sacking towns, burning villages, ruining whole populations, then meeting another mass of human flesh, falling upon them, making pools of blood, and plains of flesh mixed with trodden mire and red with heaps of corpses, having your arms or legs carried off, your brains blown out for no advantage to anyone, and dying in some corner of a field while your old parents, your wife and children are perishing of hunger--that is what is meant by not falling into the most hideous materialism!

> Russian: «Собираться стадами в 400 тысяч человек, ходить без отдыха день и ночь, ни о чем не думая, ничего не изучая, ничему не учась, ничего не читая, никому не принося пользы, валяясь в нечистотах, ночуя в грязи, живя как скот, в постоянном одурении, грабя города, сжигая деревни, разоряя народы, потом, встречаясь с такими же скоплениями человеческого мяса, наброситься на него, пролить реки крови, устлать поля размозженными, смешанными с грязью и кровяной землей телами, лишиться рук, ног, с размозженной головой и без всякой пользы для кого бы то ни было издохнуть где-нибудь на меже, в то время как ваши старики родители, ваша жена и ваши дети умирают с голоду — это называется не впадать в самый грубый материализм.

[¶4] "Warriors are the scourge of the world. We struggle against nature and ignorance and obstacles of all kinds to make our wretched life less hard. Learned men--benefactors of all--spend their lives in working, in seeking what can aid, what be of use, what can alleviate the lot of their fellows. They devote themselves unsparingly to their task of usefulness, making one discovery after another, enlarging the sphere of human intelligence, extending the bounds of science, adding each day some new store to the sum of knowledge, gaining each day prosperity, ease, strength for their country.

> Russian: «Военные люди — главное бедствие мира. Мы боремся с природой, с невежеством, чтобы хоть сколько-нибудь улучшить наше жалкое существование. Ученые посвящают труду всю жизнь для того, чтобы найти средства помочь, облегчить судьбу своих братьев. И, упорно трудясь и делая открытие за открытием, они обогащают ум человеческий, расширяют науку, каждый день дают новые знания, каждый день увеличивая благосостояние, достаток, силу народа.

[¶5] "War breaks out. In six months the generals have destroyed the work of twenty years of effort, of patience, and of genius.

> Russian: «И вот наступает война. В шесть месяцев генералы разрушают всё то, что творилось в продолжение 20 лет усилия, терпения, гениальности.

[¶6] "That is what is meant by not falling into the most hideous materialism.

> Russian: И это всё называется не впадать в самый грубый материализм.

[¶7] "We have seen it, war. "We have seen men turned to brutes, frenzied, killing for fun, for terror, for bravado, for ostentation. Then when right is no more, law is dead, every notion of justice has disappeared. We have seen men shoot innocent creatures found on the road, and suspected because they were afraid. We have seen them kill dogs chained at their masters' doors to try their new revolvers, we have seen them fire on cows lying in a field for no reason whatever, simply for the sake of shooting, for a joke.

> Russian: «Мы ее видели, войну. Мы видели, как люди сделались опять зверями, как они, как шальные, убивали из удовольствия, из страха, для молодечества, для похвальбы. Мы видели, как, освободившись от понятий закона и права, они расстреливали невинных, застигнутых на дороге и показавшихся подозрительными только потому, что они испугались. Мы видели, как убивали привязанных у дверей хозяев собак, только чтобы попробовать новый револьвер. Мы видели, как расстреливали лежавших в поле коров без всякой надобности, только чтобы пострелять для потехи.

[¶8] "That is what is meant by not falling into the most hideous materialism.

> Russian: И это называется не впадать в самый безобразный материализм.

[¶9] "Going into a country, cutting the man's throat who defends his house because he wears a blouse and has not a military cap on his head, burning the dwellings of wretched beings who have nothing to eat, breaking furniture and stealing goods, drinking the wine found in the cellars, violating the women in the streets, burning thousands of francs' worth of powder, and leaving misery and cholera in one's track--

> Russian: «Вступить в страну, зарезать человека, который защищает свой дом, потому что он одет в блузу и у него нет на голове военной фуражки; сжигать дома бедняков, которым есть нечего, разбивать, красть мебель, выпивать вино из чужих погребов, насиловать женщин на улицах, сжигать пороху на миллионы франков и оставить после себя разорение, болезни, — это называется не впадать в самый грубый материализм.

[¶10] "That is what is meant by not falling into the most hideous materialism.

[¶11] "What have they done, those warriors, that proves the least intelligence? Nothing. What have they invented? Cannons and muskets. That is all.

> Russian: «Что же, наконец, они сделали, военные люди, какие их подвиги? Ничего. Что они выдумали? Пушки и ружья. Вот и всё.

[¶12] "What remains to us from Greece? Books and statues. Is Greece great from her conquests or her creations?

> Russian: «Что оставила нам Греция? Книги, мраморы. Оттого ли она велика, что побеждала, или оттого, что произвела?

[¶13] "Was it the invasions of the Persians which saved Greece from falling into the most hideous materialism?

> Russian: Не нападения персов помешали грекам впасть в самый грубый материализм.

[¶14] "Were the invasions of the barbarians what saved and regenerated Rome?

> Russian: Не нападения же варваров на Рим спасли и возродили его!

[¶15] "Was it Napoleon I. who carried forward the great intellectual movement started by the philosophers of the end of last century?

> Russian: Что, Наполеон I продолжал разве великое умственное движение, начатое философами конца прошлого века?

[¶16] "Yes, indeed, since government assumes the right of annihilating peoples thus, there is nothing surprising in the fact that the peoples assume the right of annihilating governments.

> Russian: «Нет, уж если правительства берут на себя право посылать на смерть народы, то и нет ничего удивительного, что и народы берут на себя иногда право посылать на смерть и свои правительства.

[¶17] "They defend themselves. They are right. No one has an absolute right to govern others. It ought only to be done for the benefit of those who are governed. And it is as much the duty of anyone who governs to avoid war as it is the duty of a captain of a ship to avoid shipwreck.

> Russian: «Они защищаются, и они правы. Никто не имеет права управлять другими. Управлять другими можно только для блага того, кем управляешь. И тот, кто управляет, обязан избегать войны; так же как и капитан корабля — избегать крушения.

[¶18] "When a captain has let his ship come to ruin, he is judged and condemned, if he is found guilty of negligence or even incapacity.

> Russian: «Когда капитан виноват в крушении своего корабля, его судят и приговаривают, если он окажется виноватым в небрежности и даже в неспособности.

[¶19] "Why should not the government be put on its trial after every declaration of war? IF THE PEOPLE UNDERSTOOD THAT, IF THEY THEMSELVES PASSED JUDGMENT ON MURDEROUS GOVERNMENTS, IF THEY REFUSED TO LET THEMSELVES BE KILLED FOR NOTHING, IF THEY WOULD ONLY TURN THEIR ARMS AGAINST THOSE WHO HAVE GIVEN THEM TO THEM FOR MASSACRE, ON THAT DAY WAR WOULD BE NO MORE. BUT THAT DAY WILL NEVER COME" [Footnote: "Sur l'Eau," pp. 71-80].

> Russian: «Отчего же бы не судить и правительство после каждой объявленной войны? Если бы только народ понял это, если бы они судили власти, ведущие их к убийству, если бы они отказывались идти на смерть без надобности, если бы они употребляли данное им оружие против тех, которые им дали его, — если бы это случилось когда-либо, война бы умерла. «Но этого никогда не случится» («Sur l’eau», стр. 71—80).

[¶20] The author sees all the horror of war. He sees that it is caused by governments forcing men by deception to go out to slaughter and be slain without any advantage to themselves. And he sees, too, that the men who make up the armies could turn their arms against the governments and bring them to judgment. But he thinks that that will never come to pass, and that there is, therefore, no escape from the present position.

> Russian: Автор видит весь ужас войны; видит, что причина ее в том, что правительства, обманывая людей, заставляют их идти убивать и умирать без всякой для них нужды; видит и то, что люди, которые составляют войска, могли бы обратить оружие против правительств и потребовать у них отчета. Но автор думает, что этого никогда не случится и что поэтому выхода из этого положения нет.

[¶21] "I think war is terrible, but that it is inevitable; that compulsory military service is as inevitable as death, and that since government will always desire it, war will always exist."

> Russian: Он думает, что дело войны ужасно, но что оно неизбежно, что требования правительств того, чтобы люди шли в солдаты, так же неизбежно, как смерть, и что так как правительства всегда будут требовать этого, то всегда и будут войны.

[¶22] So writes this talented and sincere writer, who is endowed with that power of penetrating to the innermost core of the subjects which is the essence of the poetic faculty. He brings before us all the cruelty of the inconsistency between men's moral sense and their actions, but without trying to remove it; seems to admit that this inconsistency must exist and that it is the poetic tragedy of life.

> Russian: Так пишет даровитый, искренний, одаренный тем проникновением в сущность предмета, которое составляет сущность поэтического дара, писатель. Он выставляет перед нами всю жестокость противоречия сознания людей и деятельности и, не разрешая его, признает как бы то, что это противоречие должно быть и что в нем поэтический трагизм жизни.

[¶23] Another no less gifted writer, Edouard Rod, paints in still more vivid colors the cruelty and madness of the present state of things. He too only aims at presenting its tragic features, without suggesting or forseeing any issue from the position.

> Russian: Другой, не менее даровитый, писатель (Е. Rod) еще ярче описывает жестокость и безумие настоящего положения и точно так же для того, чтобы признать трагизм его, не предлагая и не провидя из этого положения выхода.

[¶24] "What is the good of doing anything? What is the good of undertaking any enterprise? And how are we to love men in these troubled times when every fresh day is a menace of danger?... All we have begun, the plans we are developing, our schemes of work, the little good we may have been able to do, will it not all be swept away by the tempest that is in preparation?... Everywhere the earth is shaking under our feet and storm-clouds are gathering on our horizon which will have no pity on us.

> Russian: «И для чего что-либо делать и затевать? — говорит он. — И разве можно любить людей в теперешние смутные времена, когда завтрашний день одна угроза? Всё, что мы начали, все наши зреющие мысли, все наши предполагаемые дела, всё то хотя малое добро, которое мы можем сделать, — разве всё это не будет снесено готовящейся бурей? «Земля дрожит повсюду под ногами, и собирающаяся туча не минует нас.

[¶25] "Ah! if all we had to dread were the revolution which is held up as a specter to terrify us! Since I cannot imagine a society more detestable than ours, I feel more skeptical than alarmed in regard to that which will replace it. If I should have to suffer from the change, I should be consoled by thinking that the executioners of that day were the victims of the previous time, and the hope of something better would help us to endure the worst. But it is not that remote peril which frightens me. I see another danger, nearer and far more cruel; more cruel because there is no excuse for it, because it is absurd, because it can lead to no good. Every day one balances the chances of war on the morrow, every day they become more merciless.

> Russian: «Да, если бы страшна была одна революция, которая нас пугает. Так как я не могу придумать общества, более отвратительно устроенного, чем наше, то я не боюсь того нового устройства, которое заменит наше. Если бы мне стало хуже от перемены, я бы утешался тем, что сегодняшние палачи были жертвами вчера. Я бы переносил худшее, ожидая лучшего. Но не эта отдаленная опасность пугает меня, — я вижу другую, более близкую, более жестокую, потому что ей нет никакого оправдания, потому что из нее не может выйти никакого добра. Каждый день люди взвешивают случайности войны на завтра. И каждый день эти случайности становятся неизбежнее.

[¶26] "The imagination revolts before the catastrophe which is coming at the end of our century as the goal of the progress of our era, and yet we must get used to facing it. For twenty years past every resource of science has been exhausted in the invention of engines of destruction, and soon a few charges of cannon will suffice to annihilate a whole army. No longer a few thousands of poor devils, who were paid a price for their blood, are kept under arms, but whole nations are under arms to cut each other's throats. They are robbed of their time now (by compulsory service) that they may be robbed of their lives later. To prepare them for the work of massacre, their hatred is kindled by persuading them that they are hated. And peaceable men let themselves be played on thus and go and fall on one another with the ferocity of wild beasts; furious troops of peaceful citizens taking up arms at an empty word of command, for some ridiculous question of frontiers or colonial trade interests--Heaven only knows what... They will go like sheep to the slaughter, knowing all the while where they are going, knowing that they are leaving their wives, knowing that their children will want for food, full of misgivings, yet intoxicated by the fine-sounding lies that are dinned into their ears. THEY WILL MARCH WITHOUT REVOLT, PASSIVE, RESIGNED--THOUGH THE NUMBERS AND THE STRENGTH ARE THEIRS, AND THEY MIGHT, IF THEY KNEW HOW TO CO-OPERATE TOGETHER, ESTABLISH THE REIGN OF GOOD SENSE AND FRATERNITY, instead of the barbarous trickery of diplomacy. They will march to battle so deluded, so duped, that they will believe slaughter to be a duty, and will ask the benediction of God on their lust for blood. They will march to battle trampling underfoot the harvests they have sown, burning the towns they have built--with songs of triumph, festive music, and cries of jubilation. And their sons will raise statues to those who have done most in their slaughter.

> Russian: «Мысль отказывается верить возможности катастрофы, которая представляется на конце века как последствие всего прогресса нашей эры, а надо привыкать верить. «В продолжение 20 лет все силы знания истощаются на изобретение орудий истребления, и скоро несколько пушечных выстрелов будет достаточно для того, чтобы уничтожить целое войско.[1] Вооружаются не как прежде несколько тысяч бедняков, кровь которых покупали за деньги, но теперь вооружены поголовно целые народы, собирающиеся резать горло друг другу. «У людей этих сначала крадут их время (забирая их в солдаты) для того, чтобы потом вернее украсть их жизнь. Чтобы приготовить их к резне, разжигают их ненависть, уверяя их, что они ненавидимы. И кроткие, добрые люди попадаются на эту удочку, и вот-вот бросятся с жестокостью диких зверей друг на друга толпы мирных граждан, повинуясь нелепому приказанию. И всё бог знает из-за какого-нибудь смешного столкновения на границе или из-за торговых колониальных расчетов. «И пойдут они, как бараны на бойню, не зная, куда они идут, зная, что они бросают своих жен, что дети их будут голодать, и пойдут они с робостью, но опьяненные звучными словами, которые им будут трубить в уши. И пойдут они беспрекословно, покорные и смиренные, не зная и не понимая того, что они сила, что власть была бы в их руках, если бы они только захотели, если бы только могли и умели сговориться и установить здравый смысл и братство, вместо диких плутень дипломатов. «И пойдут они до такой степени обманутые, что будут верить, что резня, убийство людей есть обязанность, и будут просить бога, чтобы он благословил их кровожадные желания. И пойдут, топча поля, которые сами они засевали, сжигая города, которые они сами строили, пойдут с криками восторга, с радостью, с праздничной музыкой. А сыновья будут воздвигать памятники тем, которые лучше всех других убивали их отцов.

[¶27] "The destiny of a whole generation depends on the hour in which some ill-fated politician may give the signal that will be followed. We know that the best of us will be cut down and our work will be destroyed in embryo. WE KNOW IT AND TREMBLE WITH RAGE, BUT WE CAN DO NOTHING. We are held fast in the toils of officialdom and red tape, and too rude a shock would be needed to set us free. We are enslaved by the laws we set up for our protection, which have become our oppression. WE ARE BUT THE TOOLS OF THAT AUTOCRATIC ABSTRACTION THE STATE, WHICH ENSLAVES EACH INDIVIDUAL IN THE NAME OF THE WILL OF ALL, WHO WOULD ALL, TAKEN INDIVIDUALLY, DESIRE EXACTLY THE OPPOSITE OF WHAT THEY WILL BE MADE TO DO.

> Russian: «Судьба целого поколения зависит от того часа, в который какой-нибудь мрачный политик даст тот знак, по которому они бросятся друг на друга. «Bce мы знаем, что лучшие из нас будут подкошены и что дела наши будут разрушены в зародыше. «Мы знаем это, содрогаемся от злости и ничего не можем. Мы пойманы в сеть разных присутственных мест и бумаг с заголовками, разорвать которую слишком трудно. «Мы во власти тех законов, которые мы сами понаделали, чтобы защитить себя, и которые угнетают нас. «Мы перестали быть людьми и сделались вещами — собственностью вымышленногоо чего-то, что мы называем государством, которое порабощает каждого во имя воли всех, тогда как все, взятые отдельно, хотят как раз противное тому, что их заставляют делать...

[¶28] "And if it were only a generation that must be sacrificed! But there are graver interests at stake.

> Russian: «И хорошо, если бы дело шло только об одном поколении. Но дело гораздо важнее.

[¶29] "The paid politicians, the ambitious statesmen, who exploit the evil passions of the populace, and the imbeciles who are deluded by fine-sounding phrases, have so embittered national feuds that the existence of a whole race will be at stake in the war of the morrow. One of the elements that constitute the modern world is threatened, the conquered people will be wiped out of existence, and whichever it may be, we shall see a moral force annihilated, as if there were too many forces to work for good--we shall have a new Europe formed on foundations so unjust, so brutal, so sanguinary, stained with so monstrous a crime, that it cannot but be worse than the Europe of to-day--more iniquitous, more barbarous, more violent.

> Russian: Все эти крикуны на жалованье, все честолюбцы, пользующиеся дурными страстями толпы, все нищие духом, обманутые звучностью слов, так разожгли народные ненависти, что дело завтрашней войны решит судьбу целого народа. Побежденный должен будет исчезнуть, и образуется новая Европа на основах столь грубых, кровожадных и опозоренных такими преступлениями, что она не может не быть еще хуже, еще злее, еще диче и насильственнее.

[¶30] "Thus one feels crushed under the weight of an immense discouragement. We are struggling in a CUL DE SAC with muskets aimed at us from the housetops. Our labor is like that of sailors executing their last task as the ship begins to sink. Our pleasures are those of the condemned victim, who is offered his choice of dainties a quarter of an hour before his execution. Thought is paralyzed by anguish, and the most it is capable of is to calculate--interpreting the vague phrases of ministers, spelling out the sense of the speeches of sovereigns, and ruminating on the words attributed to diplomatists reported on the uncertain authority of the newspapers--whether it is to be to-morrow or the day after, this year or the next, that we are to be murdered. So that one might seek in vain in history an epoch more insecure, more crushed under the weight of suffering" [footnote: "Le Sens de la Vie," pp. 208-13].

> Russian: «Так и чувствуешь, что над каждым висит ужасная безнадежность. Мы мечемся в тупом переулке с направленными на нас ружьями со всех сторон. Мы работаем, как матросы на корабле, который тонет. Наше удовольствие — это удовольствие приговоренного к смерти, которому дают выбрать для себя любое кушанье за четверть часа до казни. Ужас притупляет нам мысль, и высшее ее проявление в том, чтобы рассчитать, соображая неясные речи министров, слова, сказанные царем, выворачивая изречения дипломатов, которыми наполняют газеты, рассчитать когда это именно — нынешний или на будущий год нас будут резать. «Едва ли можно найти в истории время, в которое жизнь была бы менее обеспечена и более полна тягостного ужаса» (Е. Rod, «Le sens de la vie», стр. 208—213).

[¶31] Here it is pointed out that the force is in the hands of those who work their own destruction, in the hands of the individual men who make up the masses; it is pointed out that the source of the evil is the government. It would seem evident that the contradiction between life and conscience had reached the limit beyond which it cannot go, and after reaching this limit some solution of it must be found.

> Russian: Указано на то, что сила в руках тех, которые сами губят себя, в руках отдельных людей, составляющих массы; указано на то, что источник зла в государстве. Казалось бы, ясно то, что противоречие сознания и жизни дошло до того предела, дальше которого идти нельзя и после которого должно наступить разрешение его.

[¶32] But the author does not think so. He sees in this the tragedy of human life, and after depicting all the horror of the position he concludes that human life must be spent in the midst of this horror.

> Russian: Но автор думает не так. Он видит в этом трагизм жизни человеческой и, показав весь ужас положения, заключает тем, что в этом ужасе и должна происходить жизнь человеческая.

[¶33] So much for the attitude to war of those who regard it as something tragic and fated by destiny.

> Russian: Таково второе отношение к войне людей, признающих в ней нечто роковое и трагичное.

[¶34] The third category consists of men who have lost all conscience and, consequently, all common sense and feeling of humanity.

> Russian: Третье отношение есть отношение людей, потерявших совесть, и потому и здравый смысл и человеческое чувство.

[¶35] To this category belongs Moltke, whose opinion has been quoted above by Maupassant, and the majority of military men, who have been educated in this cruel superstition, live by it, and consequently are often in all simplicity convinced that war is not only an inevitable, but even a necessary and beneficial thing. This is also the view of some civilians, so-called educated and cultivated people.

> Russian: К таким людям принадлежит Мольтке, суждение которого выписано Мопассаном, и большинство военных, воспитанных в этом жестоком суеверии, живущих им и потому часто наивно убежденных, что война есть не только неизбежное, но и необходимое, даже полезное дело. Так судят вместе с тем и невоенные, так называемые ученые, образованные, утонченные люди.

[¶36] Here is what the celebrated academician Camille Doucet writes in reply to the editor of the REVUE DES REVUES, where several letters on war were published together:

> Russian: Вот что пишет в том номере «Revue des Revues», в котором собраны письма о войне, знаменитый академик Дусэ на вопрос редактора о его взгляде на войну:

[¶37] "Dear Sir: When you ask the least warlike of academicians whether he is a partisan of war, his answer is known beforehand.

> Russian: «Милостивый государь! «Когда вы спрашиваете у самого миролюбивого из академиков, сторонник ли он войны, его ответ уже заранее готов: к несчастью, м. г., вы и сами считаете мечтой миролюбивые мысли, вдохновляющие в настоящее время наших великодушных соотечественников.

[¶38] "Alas! sir, you yourself speak of the pacific ideal inspiring your generous compatriots as a dream.

[¶39] "During my life I have heard a great many good people protest against this frightful custom of international butchery, which all admit and deplore; but how is it to be remedied?

> Russian: «С тех пор, как я живу на свете, мне часто приходится слышать от многих частных людей возмущение против этой ужасающей привычки международного убиения. Все признают и оплакивают это зло; но как ему помочь?

[¶40] "Often, too, there have been attempts to suppress dueling; one would fancy that seemed an easy task: but not at all! All that has been done hitherto with that noble object has never been and never will be of use.

> Russian: Очень часто пытались уничтожить дуэли: это казалось так легко! Так нет же! Все усилия, сделанные для достижения этой цели, ни к чему не послужили и никогда ни к чему не послужат.

[¶41] "All the congresses of both hemispheres may vote against war, and against dueling too, but above all arbitrations, conventions, and legislations there will always be the personal honor of individual men, which has always demanded dueling, and the interests of nations, which will always demand war.

> Russian: «Сколько бы ни говорилось против войны и против дуэли на всех конгрессах мира, надо всеми арбитрациями, всеми договорами, всеми законодательствами вечно будет стоять честь человека, которая вечно требовала дуэли, и выгоды народов, которые вечно будут требовать войны,

[¶42] "I wish none the less from the depths of my heart that the Congress of Universal Peace may succeed at last in its very honorable and difficult enterprise.

> Russian: «Я тем не менее от всего сердца надеюсь, что конгресс всенародного мира успеет в своей весьма тяжелой и весьма почтенной задаче.

[¶43] "I am, dear sir, etc., "CAMILLE DOUCET."

> Russian: «Примите уверение и т. д. К. Дусэ».

[¶44] The upshot of this is that personal honor requires men to fight, and the interests of nations require them to ruin and exterminate each other. As for the efforts to abolish war, they call for nothing but a smile.

> Russian: Смысл тот, что честь людей требует того, чтобы они дрались, а выгоды народов — того, чтобы они разоряли и истребляли друг друга, попытки же прекращения войн достойны только улыбки.