---
title: "Boris Godunov · Борис Годунов"
author: "Alexander Pushkin"
translator: "Alfred Hayes"
title_ru: "Борис Годунов"
author_ru: "Александр Пушкин"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 15 of 25
url: https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/15/
cite: "Alexander Pushkin, tr. Alfred Hayes, Boris Godunov · Борис Годунов, section 15. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/15/"
---

# Boris Godunov · Борис Годунов

*Alexander Pushkin, tr. Alfred Hayes*

Russian: Борис Годунов, Александр Пушкин

A tsar haunted by a murdered child, a runaway monk who claims to be that child, and a people who say nothing: Pushkin’s Shakespearean history play.

> Russian: the two scenes Pushkin cut from the printed play, “Fence of the Monastery” and “Marina’s Dressing Room”, are added from the Academy edition (Pushkin, Polnoe sobranie sochinenii, vol. 7, 1948), in modern spelling (24 October 2026).

## 15. Night · Ночь. Сад. Фонтан

Source: https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/15/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/15/#p-N

[¶0] THE GARDEN. THE FOUNTAIN
Pretender
(Enters.) Here is the fountain; hither will she come.
I was not born a coward; I have seen
Death near at hand, and face to face with death
My spirit hath not blenched. A life-long dungeon
Hath threatened me, I have been close pursued,
And yet my spirit quailed not, and by boldness
I have escaped captivity. But what
Is this which now constricts my breath? What means
This overpowering tremor, or this quivering
Of tense desire? No, this is fear. All day
I have waited for this secret meeting, pondered
On all that I should say to her, how best
I might enmesh Marina's haughty mind,
Calling her queen of Moscow. But the hour
Has come—and I remember naught, I cannot
Recall the speeches I have learned by rote;
Love puts imagination to confusion—
But something there gleamed suddenly—a rustling;
Hush—no, it was the moon's deceitful light,
It was the rustling of the breeze.

> Russian: Самозванец
(входит)
Вот и фонтан; она сюда придет.
Я, кажется, рожден не боязливым;
Перед собой вблизи видал я смерть;
Пред смертию душа не содрогалась.
Мне вечная неволя угрожала,
За мной гнались — я духом не смутился
И дерзостью неволи избежал.
Но что ж теперь теснит мое дыханье?
Что значит сей неодолимый трепет?
Иль это дрожь желаний напряженных?
Нет, это страх. День целый ожидал
Я тайного свидания с Мариной,
Обдумывал всё то, что ей скажу,
Как обольщу ее надменный ум,
Как назову московскою царицей, —
Но час настал — и ничего не помню;
Не нахожу затверженных речей;
Любовь мутит мое воображенье…
Но что-то вдруг мелькнуло… шорох… тише…
Нет, это свет обманчивой луны,
И прошумел здесь ветерок.

[¶1] Marina
(Enters.)                Tsarevich!

> Russian: Марина
(входит)
Царевич!

[¶2] Pretender
'Tis she. Now all the blood in me stands still.

> Russian: Самозванец
Она!.. Вся кровь во мне остановилась.

[¶3] Marina
Dimitry! Is it thou?

> Russian: Марина
Димитрий! Вы?

[¶4] Pretender
Bewitching voice!

> Russian: Самозванец
Волшебный, сладкий голос!

[¶5] (Goes to her.)
Is it thou, at last? Is it thou I see, alone
With me, beneath the roof of quiet night?
How slowly passed the tedious day! How slowly
The glow of evening died away! How long
I have waited in the gloom of night!

> Russian: (Идет к ней.)
Ты ль наконец? Тебя ли вижу я,
Одну со мной, под сенью тихой ночи?
Как медленно катился скучный день!
Как медленно заря вечерня гасла!
Как долго ждал во мраке я ночном!

[¶6] Marina
The hours
Are flitting fast, and time is precious to me.
I did not grant a meeting here to thee
To listen to a lover's tender speeches.
No need of words. I well believe thou lovest;
But listen; with thy stormy, doubtful fate
I have resolved to join my own; but one thing,
Dimitry, I require; I claim that thou
Disclose to me thy secret hopes, thy plans,
Even thy fears, that hand in hand with thee
I may confront life boldly—not in blindness
Of childlike ignorance, not as the slave
And plaything of my husband's light desires,
Thy speechless concubine, but as thy spouse,
And worthy helpmate of the tsar of Moscow.

> Russian: Марина
Часы бегут, и дорого мне время —
Я здесь тебе назначила свиданье
Не для того, чтоб слушать нежны речи
Любовника. Слова не нужны. Верю,
Что любишь ты; но слушай: я решилась
С твоей судьбой, и бурной и неверной,
Соединить судьбу мою; то вправе
Я требовать, Димитрий, одного:
Я требую, чтоб ты души своей
Мне тайные открыл теперь надежды,
Намеренья и даже опасенья;
Чтоб об руку с тобой могла я смело
Пуститься в жизнь — не с детской слепотой,
Не как раба желаний легких мужа,
Наложница безмолвная твоя,
Но как тебя достойная супруга,
Помощница московского царя.

[¶7] Pretender
O, if it be only for one short hour,
Forget the cares and troubles of my fate!
Forget 'tis the tsarevich whom thou seest
Before thee. O, behold in me, Marina,
A lover, by thee chosen, happy only
In thy regard. O, listen to the prayers
Of love! Grant me to utter all wherewith
My heart is full.

> Russian: Самозванец
О, дай забыть хоть на единый час
Моей судьбы заботы и тревоги!
Забудь сама, что видишь пред собой
Царевича. Марина! зри во мне
Любовника, избранного тобою,
Счастливого твоим единым взором.
О, выслушай моления любви!
Дай высказать всё то, чем сердце полно!

[¶8] Marina
Prince, this is not the time;
Thou loiterest, and meanwhile the devotion
Of thine adherents cooleth. Hour by hour
Danger becomes more dangerous, difficulties
More difficult; already dubious rumours
Are current, novelty already takes
The place of novelty; and Godunov
Adopts his measures.

> Russian: Марина
Не время, князь: ты медлишь, и меж тем
Приверженность твоих клевретов стынет;
Час от часу опасность и труды
Становятся опасней и труднее;
Уж носятся сомнительные слухи,
Уж новизна сменяет новизну;
А Годунов свои приемлет меры…

[¶9] Pretender
What is Godunov?
Is thy sweet love, my only blessedness,
Swayed by Boris? Nay, nay. Indifferently
I now regard his throne, his kingly power.
Thy love—without it what to me is life,
And glory's glitter, and the state of Russia?
On the dull steppe, in a poor mud hut, thou—
Thou wilt requite me for the kingly crown;
Thy love—

> Russian: Самозванец
Что Годунов? во власти ли Бориса
Твоя любовь, одно мое блаженство?
Нет, нет. Теперь гляжу я равнодушно
На трон его, на царственную власть.
Твоя любовь… что без нее мне жизнь,
И славы блеск, и русская держава?
В глухой степи, в землянке бедной — ты,
Ты заменишь мне царскую корону;
Твоя любовь…

[¶10] Marina
For shame! Forget not, prince, thy high
And sacred destiny; thy dignity
Should be to thee more dear than all the joys
Of life and its allurements. It thou canst not
With anything compare. Not to a boy,
Insanely boiling, captured by my beauty—
But to the heir of Moscow's throne give I
My hand in solemn wise, to the tsarevich
Rescued by destiny.

> Russian: Марина
Стыдись! не забывай
Высокого, святого назначенья:
Тебе твой сан дороже должен быть
Всех радостей, всех обольщений жизни.
Его ни с чем не можешь ты равнять.
Не юноше кипящему, безумно
Плененному моею красотой,
Знай: отдаю торжественно я руку
Наследнику московского престола,
Царевичу, спасенному судьбой.

[¶11] Pretender
Torture me not,
Charming Marina; say not that 'twas my rank
And not myself that thou didst choose. Marina!
Thou knowest not how sorely thou dost wound
My heart thereby. What if—O fearful doubt!—
Say, if blind destiny had not assigned me
A kingly birth; if I were not indeed
Son of Ivan, were not this boy, so long
Forgotten by the world—say, then wouldst thou
Have loved me?

> Russian: Самозванец
Не мучь меня, прелестная Марина,
Не говори, что сан, а не меня
Избрала ты. Марина! ты не знаешь,
Как больно тем ты сердце мне язвишь —
Как! ежели… о страшное сомненье!
Скажи: когда б не царское рожденье
Назначила слепая мне судьба,
Когда б я был не Иоаннов сын,
Не сей давно забытый миром отрок,
Тогда б… тогда б любила ль ты меня?

[¶12] Marina
Thou art Dimitry, and aught else
Thou canst not be; it is not possible
For me to love another.

> Russian: Марина
Димитрий ты и быть иным не можешь;
Другого мне любить нельзя.

[¶13] Pretender
Nay! Enough—
I have no wish to share with a dead body
A mistress who belongs to him; I have done
With counterfeiting, and will tell the truth.
Know, then, that thy Dimitry long ago
Perished, was buried—and will not rise again;
And dost thou wish to know what man I am?
Well, I will tell thee. I am—a poor monk.
Grown weary of monastic servitude,
I pondered 'neath the cowl my bold design,
Made ready for the world a miracle—
And from my cell at last fled to the Cossacks,
To their wild hovels; there I learned to handle
Both steeds and swords; I showed myself to you.
I called myself Dimitry, and deceived
The brainless Poles. What say'st thou, proud Marina?
Art thou content with my confession? Why
Dost thou keep silence?

> Russian: Самозванец
Нет! полно:
Я не хочу делиться с мертвецом
Любовницей, ему принадлежащей;
Нет, полно мне притворствовать! скажу
Всю истину; так знай же: твой Димитрий
Давно погиб, зарыт — и не воскреснет;
А хочешь ли ты знать, кто я таков?
Изволь, скажу: я бедный черноризец;
Монашеской неволею скучая,
Под клобуком свой замысел отважный
Обдумал я, готовил миру чудо —
И наконец из келии бежал
К украинцам, в их буйные курени;
Владеть конем и саблей научился;
Явился к вам, Димитрием назвался
И поляков безмозглых обманул.
Что скажешь ты, надменная Марина?
Довольна ль ты признанием моим?
Что ж ты молчишь?

[¶14] Marina
O shame! O woe is me!
(Silence.)
Pretender
(Sotto voce.) O whither hath a fit of anger led me?
The happiness devised with so much labour
I have, perchance, destroyed for ever. Idiot,
What have I done? (Aloud.) I see thou art ashamed
Of love not princely; so pronounce on me
The fatal word; my fate is in thy hands.
Decide; I wait.
(Falls on his knees.)

> Russian: Марина
О стыд! о горе мне!
Самозванец
(тихо)
Куда завлек меня порыв досады!
С таким трудом устроенное счастье
Я, может быть, навеки погубил.
Что сделал я, безумец?
(Вслух.)
Вижу, вижу:
Стыдишься ты не княжеской любви;
Так вымолви ж мне роковое слово;
В твоих руках теперь моя судьба,
Реши: я жду.

[¶15] Marina
Rise, poor pretender! Think'st thou
To please with genuflex on my vain heart,
As if I were a weak, confiding girl?
You err, my friend; prone at my feet I've seen
Knights and counts nobly born; but not for this
Did I reject their prayers, that a poor monk—

> Russian: Марина
Встань, бедный самозванец.
Не мнишь ли ты коленопреклоненьем,
Как девочки доверчивой и слабой
Тщеславное мне сердце умилить?
Ошибся, друг: у ног своих видала
Я рыцарей и графов благородных;
Но их мольбы я хладно отвергала
Не для того, чтоб беглого монаха…

[¶16] Pretender
(Rises.) Scorn not the young pretender; noble virtues
May lie perchance in him, virtues well worthy
Of Moscow's throne, even of thy priceless hand—

> Russian: Самозванец
(встает)
Не презирай младого самозванца;
В нем доблести таятся, может быть,
Достойные московского престола,
Достойные руки твоей бесценной…

[¶17] Marina
Say of a shameful noose, insolent wretch!

> Russian: Марина
Достойные позорной петли, дерзкий!

[¶18] Pretender
I am to blame; carried away by pride
I have deceived God and the kings—have lied
To the world; but it is not for thee, Marina,
To judge me; I am guiltless before thee.
No, I could not deceive thee. Thou to me
Wast the one sacred being, before thee
I dared not to dissemble; love alone,
Love, jealous, blind, constrained me to tell all.

> Russian: Самозванец
Виновен я; гордыней обуянный,
Обманывал я Бога и царей,
Я миру лгал; но не тебе, Марина,
Меня казнить; я прав перед тобою.
Нет, я не мог обманывать тебя.
Ты мне была единственной святыней,
Пред ней же я притворствовать не смел;
Любовь, любовь ревнивая, слепая,
Одна любовь принудила меня
Всё высказать.

[¶19] Marina
What's that to boast of, idiot? Who demanded
Confession of thee? If thou, a nameless vagrant
Couldst wonderfully blind two nations, then
At least thou shouldst have merited success,
And thy bold fraud secured, by constant, deep,
And lasting secrecy. Say, can I yield
Myself to thee, can I, forgetting rank
And maiden modesty, unite my fate
With thine, when thou thyself impetuously
Dost thus with such simplicity reveal
Thy shame? It was from Love he blabbed to me!
I marvel wherefore thou hast not from friendship
Disclosed thyself ere now before my father,
Or else before our king from joy, or else
Before Prince Vishnevetsky from the zeal
Of a devoted servant.

> Russian: Марина
Чем хвалится, безумец!
Кто требовал признанья твоего?
Уж если ты, бродяга безымянный,
Мог ослепить чудесно два народа,
Так должен уж по крайней мере ты
Достоин быть успеха своего
И свой обман отважный обеспечить
Упорною, глубокой, вечной тайной.
Могу ль, скажи, предаться я тебе,
Могу ль, забыв свой род и стыд девичий,
Соединить судьбу мою с твоею,
Когда ты сам с такою простотой,
Так ветрено позор свой обличаешь?
Он из любви со мною проболтался!
Дивлюся: как перед моим отцом
Из дружбы ты доселе не открылся,
От радости пред нашим королем
Или еще пред паном Вишневецким
Из верного усердия слуги.

[¶20] Pretender
I swear to thee
That thou alone wast able to extort
My heart's confession; I swear to thee that never,
Nowhere, not in the feast, not in the cup
Of folly, not in friendly confidence,
Not 'neath the knife nor tortures of the rack,
Shall my tongue give away these weighty secrets.

> Russian: Самозванец
Клянусь тебе, что сердца моего
Ты вымучить одна могла признанье.
Клянусь тебе, что никогда, нигде,
Ни в пиршестве, за чашею безумства,
Ни в дружеском заветном разговоре,
Ни под ножом, ни в муках истязаний
Сих тяжких тайн не выдаст мой язык.

[¶21] Marina
Thou swearest! Then I must believe. Believe,
Of course! But may I learn by what thou swearest?
Is it not by the name of God, as suits
The Jesuits' devout adopted son?
Or by thy honour as a high-born knight?
Or, maybe, by thy royal word alone
As a king's son? Is it not so? Declare.

> Russian: Марина
Клянешься ты! итак, должна я верить.
О, верю я! Но чем, нельзя ль узнать,
Клянешься ты? Не именем ли Бога,
Как набожный приемыш езуитов?
Иль честию, как витязь благородный,
Иль, может быть, единым царским словом,
Как царский сын? не так ли? Говори.

[¶22] Pretender
(Proudly.) The phantom of the Terrible hath made me
His son; from out the sepulchre hath named me
Dimitry, hath stirred up the people round me,
And hath consigned Boris to be my victim.
I am tsarevich. Enough! 'Twere shame for me
To stoop before a haughty Polish dame.
Farewell for ever; the game of bloody war,
The wide cares of my destiny, will smother,
I hope, the pangs Of love. O, when the heat
Of shameful passion is o'erspent, how then
Shall I detest thee! Now I leave thee—ruin,
Or else a crown, awaits my head in Russia;
Whether I meet with death as fits a soldier
In honourable fight, or as a miscreant
Upon the public scaffold, thou shalt not
Be my companion, nor shalt share with me
My fate; but it may be thou shalt regret
The destiny thou hast refused.

> Russian: Димитрий
(гордо)
Тень Грозного меня усыновила,
Димитрием из гроба нарекла,
Вокруг меня народы возмутила
И в жертву мне Бориса обрекла.
Царевич я. Довольно, стыдно мне
Пред гордою полячкой унижаться.
Прощай навек: игра войны кровавой,
Судьбы моей обширные заботы
Тоску любви, надеюсь, заглушат.
О, как тебя я стану ненавидеть,
Когда пройдет постыдной страсти жар.
Теперь иду — погибель иль венец
Мою главу в России ожидает,
Найду ли смерть, как воин в битве честной
Иль как злодей на плахе площадной,
Не будешь ты подругою моей,
Моей судьбы не разделишь со мною;
Но, может быть, ты будешь сожалеть
Об участи, отвергнутой тобою.

[¶23] Marina
But what
If I expose beforehand thy bold fraud
To all men?

> Russian: Марина
А если я твой дерзостный обман
Заранее пред всеми обнаружу?

[¶24] Pretender
Dost thou think I fear thee? Think'st thou
They will believe a Polish maiden more
Than Russia's own tsarevich? Know, proud lady,
That neither king, nor pope, nor nobles trouble
Whether my words be true, whether I be
Dimitry or another. What care they?
But I provide a pretext for revolt
And war; and this is all they need; and thee,
Rebellious one, believe me, they will force
To hold thy peace. Farewell.

> Russian: Самозванец
Не мнишь ли ты, что я тебя боюсь?
Что более поверят польской деве,
Чем русскому царевичу? Но знай,
Что ни король, ни папа, ни вельможи
Не думают о правде слов моих.
Димитрий я иль нет — что им за дело?
Но я предлог раздоров и войны.
Им это лишь и нужно; и тебя,
Мятежница, поверь, молчать заставят.
Прощай.

[¶25] Marina
Tsarevich, stay!
At last I hear the speech not of a boy,
But of a man. It reconciles me to thee.
Prince, I forget thy senseless outburst, see
Again Dimitry. Listen; now is the time!
Hasten; delay no more, lead on thy troops
Quickly to Moscow, purge the Kremlin, take
Thy seat upon the throne of Moscow; then
Send me the nuptial envoy; but, God hears me,
Until thy foot be planted on its steps,
Until by thee Boris be overthrown,
I am not one to listen to love-speeches.

> Russian: Марина
Постой, царевич. Наконец
Я слышу речь не мальчика, но мужа.
С тобою, князь, она меня мирит.
Безумный твой порыв я забываю
И вижу вновь Димитрия. Но слушай:
Пора, пора! проснись, не медли боле,
Веди полки скорее на Москву;
Очисти Кремль, садись на трон московский —
Тогда за мной шли брачного посла;
Но, слышит Бог, пока твоя нога
Не оперлась на тронные ступени,
Пока тобой не свержен Годунов,
Любви речей не буду слушать я.

[¶26] Pretender
No—easier far to strive with Godunov.
Or play false with the Jesuits of the Court,
Than with a woman. Deuce take them; they're beyond
My power. She twists, and coils, and crawls, slips out
Of hand, she hisses, threatens, bites. Ah, serpent!
Serpent! 'Twas not for nothing that I trembled.
She well-nigh ruined me; but I'm resolved;
At daybreak I will put my troops in motion.

> Russian: Самозванец
Нет — легче мне сражаться с Годуновым
Или хитрить с придворным езуитом,
Чем с женщиной. Черт с ними; мочи нет:
И путает, и вьется, и ползет,
Скользит из рук, шипит, грозит и жалит.
Змея! змея!.. Недаром я дрожал.
Она меня чуть-чуть не погубила.
Но решено: заутра двину рать.