--- title: "Boris Godunov · Борис Годунов" author: "Alexander Pushkin" translator: "Alfred Hayes" title_ru: "Борис Годунов" author_ru: "Александр Пушкин" languages: [ru, en] shelf: "Literature" section: 22 of 25 url: https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/22/ cite: "Alexander Pushkin, tr. Alfred Hayes, Boris Godunov · Борис Годунов, section 22. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/22/" --- # Boris Godunov · Борис Годунов *Alexander Pushkin, tr. Alfred Hayes* Russian: Борис Годунов, Александр Пушкин A tsar haunted by a murdered child, a runaway monk who claims to be that child, and a people who say nothing: Pushkin’s Shakespearean history play. > Russian: the two scenes Pushkin cut from the printed play, “Fence of the Monastery” and “Marina’s Dressing Room”, are added from the Academy edition (Pushkin, Polnoe sobranie sochinenii, vol. 7, 1948), in modern spelling (24 October 2026). ## 22. Moscow. Palace of the Tsar · Москва. Царские палаты Source: https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/22/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/pushkin-boris-godunov/22/#p-N [¶0] BORIS. BASMANOV > Russian: Борис, Басманов. [¶1] Tsar He is vanquished, but what profit lies in that? We are crowned with a vain conquest; he has mustered Again his scattered forces, and anew Threatens us from the ramparts of Putivl. Meanwhile what are our heroes doing? They stand At Krom, where from its rotten battlements A band of Cossacks braves them. There is glory! No, I am ill content with them; thyself I shall despatch to take command of them; I give authority not to birth, but brains. Their pride of precedence, let it be wounded! The time has come for me to hold in scorn The murmur of distinguished nobodies, And quash pernicious custom. > Russian: Царь Он побежден, какая польза в том? Мы тщетною победой увенчались. Он вновь собрал рассеянное войско И нам со стен Путивля угрожает. Что делают меж тем герои наши? Стоят у Кром, где кучка казаков Смеются им из-под гнилой ограды. Вот слава! Нет, я ими недоволен; Пошлю тебя начальствовать над ними; Не род, а ум поставлю в воеводы; Пускай их спесь о местничестве тужит; Пора презреть мне ропот знатной черни И гибельный обычай уничтожить. [¶2] Basmanov Ay, my lord Blessed a hundredfold will be that day When fire consumes the lists of noblemen With their dissensions, their ancestral pride. > Russian: Басманов Ах, государь, стократ благословен Тот будет день, когда разрядны книги С раздорами, с гордыней родословной Пожрет огонь! [¶3] Tsar That day is not far off; let me but first Subdue the insurrection of the people. > Russian: Царь День этот недалек; Лишь дай сперва смятение народа Мне усмирить. [¶4] Basmanov Why trouble about that? The people always Are prone to secret treason; even so The swift steed champs the bit; so doth a lad Chafe at his father's ruling. But what then? The rider quietly controls the steed, The father sways the son. > Russian: Басманов Что на него смотреть; Всегда народ к смятенью тайно склонен: Так борзый конь грызет свои бразды; На власть отца так отрок негодует; Но что ж? конем спокойно всадник правит, И отроком отец повелевает. [¶5] Tsar Sometimes the horse Doth throw the rider, nor is the son at all times Quite 'neath the father's will; we can restrain The people only by unsleeping sternness. So thought Ivan, sagacious autocrat And storm-subduer; so his fierce grandson thought. No, no, kindness is lost upon the people; Act well—it thanks you not at all; extort And execute—'twill be no worse for you. > Russian: Царь Конь иногда сбивает седока, Сын у отца не вечно в полной воле; Лишь строгостью мы можем неусыпной Сдержать народ. Так думал Иоанн, Смиритель бурь, разумный самодержец, Так думал и его свирепый внук. Нет, милости не чувствует народ: Твори добро — не скажет он спасибо, Грабь и казни — тебе не будет хуже. [¶6] (Enter a boyar.) > Russian: Входит боярин. [¶7] What now? > Russian: Что? [¶8] Boyar The foreign guests are come. > Russian: Боярин Привели гостей иноплеменных. [¶9] Tsar I go To welcome them. Basmanov, wait, stay here; I still have need to speak: a word with thee. (Exit.) > Russian: Царь Иду принять; Басманов, погоди, Останься здесь: с тобой еще мне нужно Поговорить. [¶10] Basmanov High sovereign spirit! God grant he may subdue The accurst Otrepiev; and much, still much Of good he'll do for Russia. A great thought Within his mind has taken birth; it must not Be suffered to grow cold. What a career For me when the ancestral horn he breaks Of the nobility. I have no rivals In war. I shall stand closest to the throne— And it may chance—But what is that strange sound? > Russian: Басманов Высокий дух державный. Дай Бог ему с Отрепьевым проклятым Управиться, и много, много он Еще добра в России сотворит. Мысль важная в уме его родилась. Не надобно ей дать остыть. Какое Мне поприще откроется, когда Он сломит рог боярству родовому. Соперников во брани я не знаю; У царского престола стану первый… И может быть… Но что за чудный шум? [¶11] (Alarum. Boyars and court-attendants run in disorder, meet each other and whisper.) > Russian: Тревога. Бояре, придворные служители в беспорядке бегут, встречаются и шепчутся. [¶12] One Fetch a physician! > Russian: Один За лекарем! [¶13] Another Quickly to the Patriarch! > Russian: Другой Скорее к патриарху. [¶14] A Third He calls for the tsarevich, the tsarevich! > Russian: Третий Царевича, царевича зовет! [¶15] A Fourth A confessor! > Russian: Четвертый Духовника! [¶16] Basmanov What has happened? > Russian: Басманов Что сделалось такое? [¶17] A Fifth And Sixth The tsar is ill, The tsar is dying. > Russian: Пятый Царь занемог. Шестой Царь умирает. [¶18] Basmanov Good God! > Russian: Басманов Боже! [¶19] A Fifth Upon the throne He sat, and suddenly he fell; blood gushed From his mouth and ears. > Russian: Пятый На троне он сидел и вдруг упал; Кровь хлынула из уст и из ушей. [¶20] (The TSAR is carried in on a chair. All the Tsar's household; all the boyars.) > Russian: Царя выносят на стуле; всё царское семейство, все бояре. [¶21] Tsar Let all depart—alone Leave the tsarevich with me. (All withdraw.) I am dying; Let us embrace. Farewell, my son; this hour Thou wilt begin to reign.—O God, my God! This hour I shall appear before Thy presence— And have no time to purge my soul with shrift. But yet, my son, I feel thou art dearer to me Than is my soul's salvation—be it so! A subject was I born; it seemed ordained That I should die a subject in obscurity. Yet I attained to sovereignty; but how? Ask not. Enough that thou art innocent. In justice now thou'lt reign; and I alone Am answerable for all to God. Dear son, Cherish no false delusion, of thy free will Blind not thyself. Stormy the days wherein Thou dost assume the crown. He is dangerous, This strange pretender; with a fearful name He is armed. For many a year experienced In rule, I could restrain revolt and treason; They quaked with fear before me; treachery Dared not to raise its voice; but thou, a boy, An inexperienced ruler, how wilt thou Govern amid the tempests, quench revolt, Shackle sedition? But God is great! He gives Wisdom to youth, to weakness strength.—Give ear; Firstly, select a steadfast counsellor, Of cool, ripe years, loved of the people, honoured Mid the boyars for birth and fame—even Shuisky. The army craves today a skilful leader; Basmanov send, and firmly bear the murmurs Of the boyars. Thou from thy early years Didst sit with me in council, thou dost know The formal course of government; change not Procedure. Custom is the soul of states. Of late I have been forced to reinstate Bans, executions—these thou canst rescind; And they will bless thee, as they blessed thy uncle When he obtained the throne of the Terrible. At the same time, little by little, tighten Anew the reins of government; now slacken; But let them not slip from thy hands. Be gracious, Accessible to foreigners, accept Their service trustfully. Preserve with strictness The Church's discipline. Be taciturn; The royal voice must never lose itself Upon the air in emptiness, but like A sacred bell must sound but to announce Some great disaster or great festival. Dear son, thou art approaching to those years When woman's beauty agitates our blood. Preserve, preserve the sacred purity Of innocence and proud shamefacedness; He, who through passion has been wont to wallow In vicious pleasures in his youthful days, Becomes in manhood bloodthirsty and surly; His mind untimely darkens. Of thy household Be always head; show honour to thy mother, But rule thy house thyself; thou art a man And tsar to boot. Be loving to thy sister— Thou wilt be left of her the sole protector. > Russian: Царь Подите все — оставьте одного Царевича со мною. Все удаляются. Умираю; Обнимемся; прощай, мой сын: сейчас Ты царствовать начнешь… о Боже, Боже! Сейчас явлюсь перед Тобой — и душу Мне некогда очистить покаяньем. Но чувствую — мой сын, ты мне дороже Душевного спасенья… так и быть! Я подданным рожден, и умереть Мне подданным во мраке б надлежало; Но я достиг верховной власти — чем? Не спрашивай. Довольно: ты невинен, Ты царствовать теперь по праву станешь, А я за всё один отвечу Богу. О милый сын, не обольщайся ложно, Не ослепляй себя ты добровольно. В дни бурные державу ты приемлешь: Опасен он, сей чудный самозванец, Он именем ужасным ополчен. Я, с давних лет в правленьи искушенный, Мог удержать смятенье и мятеж; Передо мной они дрожали в страхе; Возвысить глас измена не дерзала — Но ты, младой, неопытный властитель, Как управлять ты будешь под грозой, Тушить мятеж, опутывать измену? Но Бог велик! Он умудряет юность, Он слабости дарует силу… слушай: Советника, во-первых, избери Надежного, холодных, зрелых лет, Любимого народом — а в боярах Почтенного породой или славой — Хоть Шуйского. Для войска ныне нужен Искусный вождь: Басманова пошли И с твердостью снеси боярский ропот. Ты с малых лет сидел со мною в Думе, Ты знаешь ход державного правленья; Не изменяй теченья дел. Привычка — Душа держав. Я ныне должен был Восстановить опалы, казни — можешь Их отменить; тебя благословят, Как твоего благословляли дядю, Когда престол он Грозного приял. Со временем и понемногу снова Затягивай державные бразды. Теперь ослабь, из рук не выпуская, — Будь милостив, доступен к иноземцам, Доверчиво их службу принимай. Со строгостью храни устав церковный; Будь молчалив; не должен царский голос На воздухе теряться по-пустому; Как звон святой, он должен лишь вещать Велику скорбь или великий праздник. О милый сын! ты входишь в те лета, Когда нам кровь волнует женский лик. Храни, храни святую чистоту Невинности и гордую стыдливость: Кто чувствами в порочных наслажденьях В младые дни привыкнул утопать, Тот, возмужав, угрюм и кровожаден, И ум его безвременно темнеет. В семье своей будь завсегда главою; Мать почитай, но властвуй сам собою — Ты муж и царь; люби свою сестру — Ты ей один хранитель остаешься. [¶22] Feodor (On his knees.) No, no; live on, my father, and reign long; Without thee both the folk and we will perish. > Russian: Феодор (на коленах) Нет, нет — живи и царствуй долговечно: Народ и мы погибли без тебя. [¶23] Tsar All is at end for me—mine eyes grow dark, I feel the coldness of the grave— > Russian: Царь Всё кончено — глаза мои темнеют, Я чувствую могильный хлад… [¶24] (Enter the PATRIARCH and prelates; behind them all the boyars lead the TSARITSA by the hand; the TSAREVNA is sobbing.) > Russian: Входит патриарх, святители, за ними все бояре. Царицу ведут под руки, царевна рыдает. [¶25] Who's there? Ah, 'tis the vestment—so! The holy tonsure— The hour has struck. The tsar becomes a monk, And the dark sepulchre will be my cell. Wait yet a little, my lord Patriarch, I still am tsar. Listen to me, boyars: To this my son I now commit the tsardom; Do homage to Feodor. Basmanov, thou, And ye, my friends, on the grave's brink I pray you To serve my son with zeal and rectitude! As yet he is both young and uncorrupted. Swear ye? > Russian: Кто там? А! схима… так! святое постриженье… Ударил час! в монахи царь идет… И темный гроб моею будет кельей. Повремени, владыка патриарх, Я царь еще: внемлите вы, бояре: Се тот, кому приказываю царство; Целуйте крест Феодору… Басманов, Друзья мои… при гробе вас молю Ему служить усердием и правдой! Он так еще и млад и непорочен. Клянетесь ли? [¶26] Boyars We swear. > Russian: Бояре Клянемся. [¶27] Tsar I am content. Forgive me Both my temptations and my sins, my wilful And secret injuries.—Now, holy father, Approach thou; I am ready for the rite. > Russian: Царь Я доволен. Простите ж мне соблазны и грехи И вольные и тайные обиды… Святый отец, приближься, я готов. [¶28] (The rite of the tonsure begins. The women are carried out swooning.) > Russian: Начинается обряд пострижения. Женщин в обмороке выносят.