---
title: "Dubrovsky · Дубровский"
author: "Alexander Pushkin"
translator: "T. Keane"
title_ru: "Дубровский"
author_ru: "Александр Пушкин"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 10 of 19
url: https://scriptura.si/works/pushkin-dubrovsky/10/
cite: "Alexander Pushkin, tr. T. Keane, Dubrovsky · Дубровский, section 10. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/pushkin-dubrovsky/10/"
---

# Dubrovsky · Дубровский

*Alexander Pushkin, tr. T. Keane*

Russian: Дубровский, Александр Пушкин

A ruined young nobleman turns outlaw against the neighbour who took his father’s estate, and falls in love with the neighbour’s daughter.

> English: an epigraph and two letter signatures missing from T. Keane’s translation are a Laurentium Cultural Industries project translation (24 October 2026).

## 10. Chapter X

Source: https://scriptura.si/works/pushkin-dubrovsky/10/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/pushkin-dubrovsky/10/#p-N

[¶0] About seven o’clock in the evening, some of the guests wished to depart, but the host, merry with punch, ordered the gates to be locked, and declared that nobody should leave the house until the next morning. Music soon resounded, the doors of the saloon were thrown open and the ball began. The host and his familiar acquaintances sat in a corner, draining glass after glass, and admiring the gaiety of the young people. The old ladies played at cards. The gentlemen, as is always the case, except where a brigade of uhlans is stationed, were less in number than the ladies, and all the men, suitable for partners, were soon engaged for the dance. The tutor particularly distinguished himself among them; all the ladies wanted to have him as a partner, as they found it so exceedingly easy to waltz with him. He danced several times with Maria Kirilovna, and the ladies observed them with great interest. At last, about midnight, the tired host stopped the dancing, ordered supper to be served, and then betook himself off to bed.

> Russian: Около семи часов вечера некоторые гости хотели ехать, но хозяин, развеселенный пуншем, приказал запереть ворота и объявил, что до следующего утра никого со двора не выпустит. Скоро загремела музыка, двери в залу отворились, и бал завязался. Хозяин и его приближенные сидели в углу, выпивая стакан за стаканом и любуясь веселостию молодежи. Старушки играли в карты. Кавалеров, как и везде, где не квартирует какой-нибудь уланской бригады, было менее, нежели дам, все мужчины, годные на то, были завербованы. Учитель между всеми отличался, он танцевал более всех, все барышни выбирали его и находили, что с ним очень ловко вальсировать. Несколько раз кружился он с Марьей Кириловною, и барышни насмешливо за ними примечали. Наконец около полуночи усталый хозяин прекратил танцы, приказал давать ужинать, а сам отправился спать.

[¶1] The retirement of Kirila Petrovitch gave to the company more freedom and animation. The gentlemen ventured to sit near the ladies_;_ the girls laughed and spoke in whispers to their neighbours; the ladies spoke in loud voices across the table; the gentlemen drank, disputed, and laughed boisterously. In a word, the supper was exceedingly merry, and left behind it a very agreeable impression.

> Russian: Отсутствие Кирила Петровича придало обществу более свободы и живости. Кавалеры осмелились занять место подле дам. Девицы смеялись и перешептывались со своими соседами; дамы громко разговаривали через стол. Мужчины пили, спорили и хохотали, — словом, ужин был чрезвычайно весел и оставил по себе много приятных воспоминаний.

[¶2] One man only did not share in the general joy. Anton Pafnoutitch sat gloomy and silent in his place, ate absently, and seemed extremely uneasy. The conversation about the brigands had worked upon his imagination. We shall soon see that he had good cause to fear them.

> Russian: Один только человек не участвовал в общей радости: Антон Пафнутьич сидел пасмурен и молчалив на своем месте, ел рассеянно и казался чрезвычайно беспокоен. Разговоры о разбойниках взволновали его воображение. Мы скоро увидим, что он имел достаточную причину их опасаться.

[¶3] Anton Pafnoutitch, in invoking God as a witness that the little red cash-box was empty, had not lied and sinned. The little red cash-box was really empty. The bank notes, which had at one time been in it, had been transferred to a leather pouch, which he carried on his breast under his shirt. This precaution alone quieted his distrust of everybody and his constant fear. Being compelled to spend the night in a strange house, he was afraid that he might be lodged in some solitary room, where thieves could easily break in. He looked round in search of a trustworthy companion, and at last his choice fell upon Desforges. His appearance,—indicative of strength,—but especially the bravery shown by him in his encounter with the bear, which poor Anton Pafnoutitch could never think of without a shudder, decided his choice. When they rose from the table, Anton Pafnoutitch began moving round the young Frenchman, clearing his throat and coughing, and at last he turned to him and addressed him:

> Russian: Антон Пафнутьич, призывая господа в свидетели в том, что красная шкатулка его была пуста, не лгал и не согрешал: красная шкатулка точно была пуста, деньги, некогда в ней хранимые, перешли в кожаную суму, которую носил он на груди под рубашкой. Сею только предосторожностию успокоивал он свою недоверчивость ко всем и вечную боязнь. Будучи принужден остаться ночевать в чужом доме, он боялся, чтоб не отвели ему ночлега где-нибудь в уединенной комнате, куда легко могли забраться воры, он искал глазами надежного товарища и выбрал наконец Дефоржа. Его наружность, обличающая силу, а пуще храбрость, им оказанная при встрече с медведем, о коем бедный Антон Пафнутьич не мог вспомнить без содрогания, решили его выбор. Когда встали из-за стола, Антон Пафнутьич стал вертеться около молодого француза, покрякивая и откашливаясь, и наконец обратился к нему с изъяснением.

[¶4] “Hm! hm! Couldn’t I spend the night in your room, mossoo, because you see——”

> Russian: — Гм, гм, нельзя ли, мусье, переночевать мне в вашей конурке, потому что извольте видеть...

[¶5] “_Que desire monsieur?”_ asked Desforges, with a polite bow.

> Russian: — Que désire monsieur? — спросил Дефорж, учтиво ему поклонившись.

[¶6] “Ah! what a pity, mossoo, that you have not yet learnt Russian. _Je vais moa chez vous coucher._ Do you understand?”

> Russian: — Эк беда, ты, мусье, по-русски еще не выучился. Же ве, муа, ше ву куше, понимаешь ли?

[¶7] “_Monsieur, très volontiers,_” replied Desforges, “_veuillez donner des ordres en conséquence._”

> Russian: — Monsieur, très volontiers, — отвечал Дефорж,— veuillez donner des ordres en conséquence.

[¶8] Anton Pafnoutitch, well satisfied with his knowledge of the French language, went off at once to make the necessary arrangements.

> Russian: Антон Пафнутьич, очень довольный своими сведениями во французском языке, пошел тотчас распоряжаться.

[¶9] The guests began to wish each other good night, and each retired to the room assigned to him, while Anton Pafnoutitch accompanied the tutor to the wing. The night was dark. Desforges lighted the way with a lantern. Anton Pafnoutitch followed him boldly enough, pressing the hidden treasure occasionally against his breast, in order to convince himself that his money was still there.

> Russian: Гости стали прощаться между собою, и каждый отправился в комнату, ему назначенную. А Антон Пафнутьич пошел с учителем во флигель. Ночь была темная. Дефорж освещал дорогу фонарем, Антон Пафнутьич шел за ним довольно бодро, прижимая изредка к груди потаенную суму, дабы удостовериться, что деньги его еще при нем.

[¶10] On arriving at the wing, the tutor lit a candle and both began to undress; in the meantime Anton Pafnoutitch was walking about the room, examining the locks and windows, and shaking his head at the unassuring inspection. The doors fastened with only one bolt, and the windows had not yet their double frames. He tried to complain to Desforges, but his knowledge of the French language was too limited to enable him to express himself with sufficient clearness. The Frenchman did not understand him, and Anton Pafnoutitch was obliged to cease his complaints. Their beds stood opposite each other; they both lay down, and the tutor extinguished the light.

> Russian: Пришед во флигель, учитель засветил свечу, и оба стали раздеваться; между тем Антон Пафнутьич похаживал по комнате, осматривая замки и окна и качая головою при сем неутешительном смотре. Двери запирались одною задвижкою, окна не имели еще двойных рам. Он попытался было жаловаться на то Дефоржу, но знания его во французском языке были слишком ограничены для столь сложного объяснения — француз его не понял, и Антон Пафнутьич принужден был оставить свои жалобы. Постели их стояли одна против другой, оба легли, и учитель потушил свечу.

[¶11] “_Pourquoi vous toucher; pourquoi vous toucher?_” cried Anton Pafnoutitch, conjugating the Russian verb to extinguish, after the French manner. “I cannot _dormir_ in the dark.” Desforges did not understand his exclamations, and wished him good night.

> Russian: — Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше, закричал Антон Пафнутьич, спрягая с грехом пополам русский глагол тушу на французский лад. — Я не могу дормир в потемках. — Дефорж не понял его восклицаний и пожелал ему доброй ночи.

[¶12] “Accursed pagan!” muttered Spitsin, wrapping himself up in the bedclothes: “he couldn’t do without extinguishing the light. So much the worse for him. I cannot sleep without a light—_Mossoo, mossoo_,” he continued: “_Je ve avec vous parler_.” But the Frenchman did not reply, and soon began to snore.

> Russian: — Проклятый басурман, — проворчал Спицын, закутываясь в одеяло. — Нужно ему было свечку тушить. Ему же хуже. Я спать не могу без огня. — Мусье, мусье, — продолжал он, — же ве авек ву парле. — Но француз не отвечал и вскоре захрапел.

[¶13] “He is snoring, the French brute,” thought Anton Pafnoutitch, “while I can’t even think of going to sleep. Thieves might walk in at any moment through the open doors or climb in through the window, and the firing of a cannon would not wake him, the beast!”

> Russian: «Храпит бестия француз, — подумал Антон Пафнутьич, — а мне так сон в ум нейдет. Того и гляди воры войдут в открытые двери или влезут в окно, а его, бестию, и пушками не добудишься».

[¶14] “_Mossoo! mossoo!_—the devil take you!”

> Russian: — Мусье! а мусье! дьявол тебя побери.

[¶15] Anton Pafnoutitch became silent. Fatigue and the effects of wine gradually overcame his fear. He began to doze, and soon fell into a deep sleep. A strange sensation aroused him. He felt in his sleep that someone was gently pulling him by the collar of his shirt. Anton Pafnoutitch opened his eyes and, by the pale light of an autumn morning, he saw Desforges standing before him. In one hand the Frenchman held a pocket pistol, and with the other he was unfastening the strings of the precious leather pouch. Anton Pafnoutitch felt faint.

> Russian: Антон Пафнутьич замолчал — усталость и винные пары мало-помалу превозмогли его боязливость, он стал дремать и вскоре глубокий сон овладел им совершенно. Странное готовилось ему пробуждение. Он чувствовал сквозь сон, что кто-то тихонько дергал его за ворот рубашки. Антон Пафнутьич открыл глаза и при лунном свете осеннего утра увидел перед собою Дефоржа; француз в одной руке держал карманный пистолет, другою отстегивал заветную суму, Антон Пафнутьич обмер.

[¶16] “_Qu’est ce que c’est, Mossoo, qu’est ce que c’est?_” said he, in a trembling voice. “Hush! Silence!” replied the tutor in pure Russian. “Silence! or you are lost. I am Doubrovsky.”

> Russian: — Кесь ке се, мусье, кесь ке ce, — произнес он трепещущим голосом. — Тише, молчать, — отвечал учитель чистым русским языком, — молчать или вы пропали. Я Дубровский.