LADY. Why are you reading all that? Christ was quite right not to answer when those people bothered Him. But what has it to do with the tenant farmers?
Дама. К чему же вы это читаете? Что Христос не отвечал, когда к Нему приставали, это хорошо. Но при чем же тут притча о виноградарях?
MR. Z. Be patient; it's all leading to the same point. And you're wrong to say Christ didn't answer. He answered quite definitely, and in two ways. He pointed to a witness of His authority whom His questioners didn't dare reject. Then He showed that they themselves had no real authority or rights over Him, because they acted only out of fear of the people, adapting themselves to the crowd's opinions to save their lives. True authority doesn't follow others; it leads them. By fearing and obeying the people, these men showed that real authority had left them and belonged to the people. Christ now addresses the people to accuse those leaders before them of resisting Him. That accusation against the unworthy national leaders of the Jews for their resistance to the Messiah is the whole content of the Gospel parable, as you'll see. (Reads.) ‘He began telling the people this parable. A man planted a vineyard, leased it to tenant farmers, and went away for a long time. At the proper season he sent a servant to the farmers to collect some of the vineyard's fruit. But they beat the servant and sent him away empty-handed. He sent another servant, and they beat him too, treated him shamefully, and sent him away empty-handed. He sent a third, and they wounded him and threw him out. The owner of the vineyard said, “What shall I do? I'll send my beloved son. Perhaps they'll respect him when they see him.” But when the farmers saw him, they reasoned among themselves, “This is the heir. Let's kill him so that the inheritance will be ours.” They threw him out of the vineyard and killed him. What will the owner of the vineyard do to them? He'll come and destroy those farmers, and give the vineyard to others. When they heard this, they said, “May it never happen!” He looked at them and said, “Then what does this Scripture mean: The stone the builders rejected has become the cornerstone? Everyone who falls on that stone will be broken, and anyone it falls on will be crushed.” The chief priests and scribes wanted to lay hands on Him that very hour, but feared the people, because they understood that He'd told the parable against them.’ So I ask you: about whom and about what was the parable of the vineyard told?
Г[-н] Z. Подождите, это все к одному. И вы напрасно говорите, что Христос не отвечал. Он ответил совершенно определенно, и притом вдвойне: указал на такого свидетеля своих полномочий, которого не решились отвергнуть спрашивавшие, а затем доказал, что у них самих нет настоящей власти и прав над Ним, так как они действуют лишь по страху народа, из боязни за жизнь свою применяясь к мнениям толпы. Но ведь настоящая власть та, которая не идет за другими, а ведет других за собою. Боясь и слушаясь народа, эти люди показали, что настоящая власть от них ушла и принадлежит народу. К нему теперь и обращается Христос, чтобы перед ним обвинить их за сопротивление Себе. В этом обвинении недостойных национальных вождей еврейства за их сопротивление Мессии — все содержание евангельской притчи о виноградарях, как вы сами сейчас увидите (читает): «Начал же к народу говорить притчу сию. Человек некий насадил виноградник и отдал его виноградарям; и отлучился на довольно долгое время. И в должный срок послал он к виноградарям раба, чтобы дали ему от плода виноградника. Виноградари же, побив его, отослали ни с чем. И положил послать другого раба; они же и его, побив и обесчестив, отослали ни с чем. И положил послать третьего; они же и того, изранив, выбросили. И сказал хозяин виноградника: «Что мне делать? Пошлю сына моего возлюбленного; может быть, видя его, устыдятся». Увидя его, виноградари рассуждали между собою, говоря: «Этот ведь — наследник; давайте убьем его, чтобы нам досталось наследство». И, выбросив его из виноградника, убили. Так что же сделает им хозяин виноградника? Придет и погубит этих виноградарей и даст виноградник другим.— Слышавшие же это сказали: «Да не будет!» — Он же, взглянув на них, сказал: «Так что значит написанное: камень, тот, что отвергли строители,— он стал во главу угла; всякий, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит».— И хотели первосвященники и книжники наложить на Него руки в тот час, да побоялись народа; ибо поняли они, что про них сказал Он эту притчу». Про кого же и про что, я спрашиваю, сказана притча о винограднике?
PRINCE. I don't understand your objection. The Judean chief priests and scribes took offence because they were, and knew themselves to be, examples of the wicked worldly people described in the parable.
Князь. Не понимаю, в чем же тут ваше возражение? Иудейские первосвященники и книжники обиделись потому, что они были и сознавали себя образчиками тех дурных мирских людей, о которых говорилось в притче.
MR. Z. But what exactly were they accused of?
Г[-н] Z. Но в чем же, собственно, они здесь обличались?
PRINCE. Failing to carry out the true teaching.
Князь. В неисполнении истинного учения.
POLITICIAN. Clear enough, surely. Those scoundrels lived like mushrooms for their own pleasure, smoked tobacco, drank spirits, ate slaughtered flesh, and even served it to their god. They also married, presided in courts, and fought wars.
Политик. Ясно, кажется: эти негодяи жили, как грибы, для своей радости, курили табак, пили водку, ели убоину и даже своего бога ею угощали, притом женились, председательствовали в судах и участвовали в войнах.
LADY. Do you think mockery like that suits your age and position? Don't listen to him, Prince. You and I want to speak seriously. Tell me this: in the Gospel parable, the farmers are destroyed because they killed the owner's son and heir, and that's the main point of it. Why do you leave that out?
Дама. Вы думаете, что глумиться таким образом прилично вашему возрасту и положению?— Вы его не слушайте, князь. Мы с вами хотим говорить серьезно. Скажите мне вот что: ведь в евангельской притче в самом деле виноградари гибнут потому, что убили хозяйского сына и наследника,— и это главное дело по Евангелию,— почему же вы это пропускаете?
PRINCE. Because it concerns Christ's personal fate, which certainly has its importance and interest, but is nevertheless inessential to the one thing needful.
Князь. Потому пропускаю, что это относится к личной судьбе Христа, которая, конечно, имеет свою важность и интерес, но все-таки несущественна для того, что есть единое на потребу.
LADY. Meaning?
Дама. То есть?
PRINCE. Carrying out the Gospel teaching, through which the Kingdom of God and His righteousness are attained.
Князь. То есть для исполнения евангельского учения, которым достигается Царство Божие и правда Его.
LADY. Wait a moment: it's all getting mixed up in my head.... What are we talking about? Ah! (To Mr. Z.) You have the Gospel in your hand. Tell us what else that chapter says after the parable.
Дама. Постойте на минуточку: у меня что-то в голове все запуталось… В чем, бишь, дело?.. Да. (К г[-ну] Z.) У вас Евангелие в руках,— так скажите, пожалуйста, о чем еще в этой главе говорится, после притчи?
MR. Z. (turning the pages). It also says that we should give Caesar what belongs to Caesar; that the dead will rise because God isn't the God of the dead but of the living; and it gives a proof that Christ isn't David's son, but the Son of God. Then the last two verses attack the hypocrisy and vanity of the scribes.
Г[-н] Z (перелистывая книжку). А говорится о том, чтобы отдавать должное Кесарю, потом о воскресении мертвых, что мертвые воскреснут, потому что Бог не есть Бог мертвых, но живых, а затем доказывается, что Христос не есть сын Давидов, а Сын Божий,— ну а два последние стиха — против лицемерия и тщеславия книжников.
LADY. You see, Prince, that's Gospel teaching too: that we should recognize the state in secular matters, believe in the resurrection of the dead, and believe that Christ isn't an ordinary man but God's Son.
Дама. Вот видите, князь: ведь и это тоже — евангельское учение: чтобы признавать государство в мирских делах, чтобы верить в воскресение мертвых и что Христос не простой человек, а Сын Божий.
PRINCE. You can't draw conclusions from a single chapter that nobody knows who wrote or when.
Князь. Но разве можно заключать из одной главы, неизвестно кем и когда составленной?
LADY. Oh, come now! Even without looking it up, I know there's a great deal about resurrection and Christ's divinity in all four Gospels, not just one chapter. Especially in St. John's, which is even read at funerals.
Дама. Ах, нет! Это уж я и без справки знаю, что не одна глава, а во всех четырех Евангелиях очень много и насчет воскресения, и насчет божественности Христа — особенно у Иоанна, его и на похоронах читают.
MR. Z. As for the uncertain origins of the Gospels, even the liberal German critics now acknowledge that all four were written in the apostolic age, meaning the first century.
Г[-н] Z. А насчет того, будто неизвестно, кем и когда составлено, то и свободная немецкая критика теперь уже признала, что все четыре Евангелия — происхождения апостольского, первого века.
POLITICIAN. Even the thirteenth edition of La Vie de Jésus, I've noticed, seems to retract what it originally said about the fourth Gospel.
Политик. Да и в 13-м издании «Vie de Jésus» я заметил будто ретрактацию насчет четвертого Евангелия,
MR. Z. You mustn't fall behind your teachers. But the main difficulty, Prince, is that whatever our four Gospels may be, whenever they were written and by whomever, no other Gospel exists that's more reliable in your view and more in keeping with your teaching.
Г[-н] Z. Нельзя же от учителей отставать. Но главная-то беда, князь, в том, что, каковы бы ни были наши четыре Евангелия, когда бы и кем они ни были составлены, другого-то Евангелия, более, по-вашему, достоверного и согласного с вашим «учением», ведь не существует.
GENERAL. Who told you it doesn't exist? There's the fifth one, with nothing about Christ in it, only the teaching about slaughtered flesh and military service.
Генерал. Как не существует? А пятое, где Христа нет, а одно только ученые — насчет убоины и военной службы.
LADY. You too? You should be ashamed. Remember, the more you and your civilian ally tease the Prince, the more I'll defend him. I'm sure, Prince, you want to see Christianity from its best side, and that your Gospel, though different from ours, is like those books people used to write: L'Esprit de M. de Montesquieu, L'Esprit de Fénelon, and so on. In the same way, you or your teachers wanted to compile L'Esprit de l'Évangile. It's a great pity none of you has done it in a short book called something like The Spirit of Christianity According to So-and-So. You ought to have a catechism, so that ordinary people like us don't lose the thread among all your variations. One moment we're told that everything is in the Sermon on the Mount. The next, that above all we must work on the land in the sweat of our brow, though the Gospel says that nowhere. It's in Genesis, alongside giving birth in pain, and isn't a commandment, only a sorrowful necessity. Then we're told to give everything to the poor; next, not to give anything to anyone, because money is evil and we mustn't do evil to others, except to ourselves and our family. For everyone else, we must work. Then again we're told to do nothing but contemplate. Next, that women's mission is to bear as many healthy children as possible, and suddenly that nothing of the kind is needed. Then that we mustn't eat meat: that's the first stage, though nobody can say why it's the first. Now we must give up spirits and smoking, now pancakes. Finally comes military service: all evil comes from that, and a Christian's first duty is to refuse it. Anyone who hasn't been officially enlisted is naturally holy already. Perhaps I'm talking nonsense, but it isn't my fault. I simply can't make head or tail of all this.
Дама. И вы тоже? Стыдно! Знайте, что, чем больше вы с вашим штатским союзником будете дразнить князя, тем больше я буду на его стороне. Я уверена, князь, что вы хотите брать христианство с самой лучшей стороны и что ваше Евангелие, хотя не есть то же, что наше, но в том роде, как в старину сочиняли книжки l’esprit de M. de Montesquieu, l’esprit de Fénelon, так и вы или ваши учителя хотели сочинить l’esprit de l’Evangile. Только жаль, что этого никто из ваших в особой маленькой книжке не сделал, которую так и можно было бы назвать: «Дух христианства по учению таких-то». Вам необходимо иметь что-нибудь вроде катехизиса, чтобы мы, простые люди, не теряли нити во всех этих вариациях. То мы слышим, что главная суть в Нагорной проповеди, то вдруг нам говорят, что прежде всего нужно трудиться в поте лица над земледелием,— хоть этого в Евангелии нет, а есть в Книге Бытия, там же, где в болезнях родить,— но ведь это же не заповедь, а только печальная судьба; то говорят, что нужно все раздать нищим, а то — никому ничего не давать, потому что деньги — зло и нехорошо делать зло другим, а только себе и своей семье, а для других нужно только трудиться; то опять говорят: ничего не делать, а только размышлять; то говорят: призвание женщины — родить как можно больше здоровых детей,— а там вдруг — совсем ничего такого не надо, потом мясного не есть — первая ступень, а почему первая — никому не известно; потом против водки и табака, потом блины; а потом военная служба, что главная беда в ней и главная обязанность христианина есть от нее отказываться, а кого в солдаты не берут, тот, значит, и так свят. Я, может быть, вздор говорю, но не моя вина: никак нельзя во всем этом разобраться.
PRINCE. I agree that we need a sensible summary of the true teaching. I believe one is being prepared.
Князь. Я тоже думаю, что нам необходимо толковое резюме истинного учения,— кажется, его теперь и составляют.
LADY. Until it's ready, tell me briefly what you consider the essence of the Gospel.
Дама. Ну а пока составят, скажите нам теперь в двух словах, в чем же сущность Евангелия, по-вашему?
PRINCE. Surely it's clear: the great principle of not resisting evil by force.
Князь. Кажется, ясно, что в великом принципе непротивления злу насилием.
POLITICIAN. And how do you deduce smoking from that?
Политик. А как же отсюда табак вывести?
PRINCE. What smoking?
Князь. Какой табак?
POLITICIAN. Good heavens! What's the connection between not resisting evil and abstaining from tobacco, wine, meat, and sexual indulgence?
Политик. Ах, Боже мой! Я спрашиваю, какая связь между принципом непротивления злу и требованиями воздержания от табака, вина, мяса, любовных дел?
PRINCE. The connection seems obvious. All those bad habits stupefy people and suppress the demands of reason and conscience. That's why soldiers generally go to war drunk.
Князь. Кажется, связь ясная: все эти порочные привычки одуряют человека — заглушают в нем требования его разумного сознания или совести. Вот почему солдаты обыкновенно отправляются пьяными на войну.
MR. Z. Especially to an unsuccessful war. But let's leave that aside. The principle of not resisting evil matters in itself, whether or not it justifies an ascetic life. According to you, if we don't resist evil by force, evil will immediately disappear. That means evil exists only through our resistance, through the measures we take against it, and has no real power of its own. Strictly speaking, evil doesn't exist at all. It only appears because we mistakenly believe it exists and start acting on that assumption. Is that right?
Г[-н] Z. Особливо на войну неудачную. Но это можно оставить. Правило непротивления злу важно само по себе, оправдывает ли оно или нет аскетические требования. По-вашему, если мы не будем сопротивляться злу силою, то зло сейчас же и исчезнет. Значит, оно держится только нашим сопротивлением или теми Мерами, которые мы принимаем против зла, а собственной действительной силы оно не имеет. В сущности зла вовсе нет, оно является только вследствие нашего ошибочного мнения, по которому мы полагаем, что зло есть, и начинаем действовать согласно этому предположению. Так ведь.
PRINCE. Certainly.
Князь. Конечно, так.
MR. Z. But if evil doesn't really exist, how do you explain the striking failure of Christ's cause in history? From your standpoint, it's been a complete failure: in the end nothing has come of it, or at any rate far more harm than good.
Г[-н] Z. Но если зла в действительности нет, то как вы объясняете поразительную неудачу дела Христова в истории? Ведь, с вашей точки зрения, оно совсем не удалось, так что в конце концов из него ничего не вышло, то есть, во всяком случае, вышло гораздо больше дурного, чем хорошего.
PRINCE. How so?
Князь. Почему это?
MR. Z. What a strange question! If you don't understand, let's go through it systematically. You agree that Christ preached true good more clearly, powerfully, and consistently than anyone else?
Г[-н] Z. Вот странный вопрос! Ну, если вам это непонятно, разберем по порядку. Христос и по-вашему всех яснее, сильнее и последовательнее проповедовал истинное добро. Так?
MR. Z. And true good consists in not resisting evil by force; imaginary evil, that is, because no real evil exists.
Г[-н] Z. A истинное добро в том, чтобы не сопротивляться насилием злу, то есть мнимому злу, так как настоящего зла нет.
MR. Z. Christ not only preached this good, He fulfilled its demands to the end by enduring the torments of crucifixion without resistance. According to you, He died and didn't rise. Very well. Thousands of His followers endured the same. Again, very well. But what came of it all?
Г[-н] Z. Христос не только проповедовал, но и сам до конца исполнил требования этого добра, подвергшись без сопротивления мучительной казни. Христос, по-вашему, умер и не воскрес. Прекрасно. По Его примеру многие тысячи Его последователей претерпели то же самое. Прекрасно. И что же из этого всего вышло, по-вашему?
PRINCE. Would you like to see those martyrs rewarded by angels crowning them with brilliant wreaths, as they recline under trees in the gardens of paradise?
Князь. А вы хотели бы, чтобы на этих мучеников ангелы какие-нибудь блестящие венки надели и поместили их где-нибудь под кущами райских садов в награду за их подвиги?
MR. Z. No, that's not the point. Of course all of us, yourself included I hope, wish our neighbours, living and dead, everything good and pleasant. But the question isn't what we wish. It's what, in your view, actually resulted from the preaching and sacrifice of Christ and His followers.
Г[-н] Z. Нет, зачем Же так говорить? Конечно, И я, и вы, надеюсь, хотели бы для всех наших ближних, и живых, и умерших, всего самого лучшего и приятного. Но ведь дело идет не о ваших желаниях, а о том, что, по-вашему, вышло действительно из проповеди и подвига Христа и его последователей.
PRINCE. Resulted for whom? For themselves?
Князь. Для кого вышло? Для них?
MR. Z. Everyone knows what resulted for them: a painful death. But as moral heroes, they willingly accepted it, not to win brilliant wreaths for themselves, but to bring real benefit to others, to humanity as a whole. So I ask: what benefits did humanity gain through their martyrdom? As the old saying goes, ‘The blood of martyrs is the seed of the Church.’ That's true in fact. But you maintain that the Church did nothing but distort and ruin true Christianity, until humanity forgot it completely. So after eighteen centuries everything had to be restored from the beginning, with no guarantee of greater success; in other words, without hope.
Г[-н] Z. Ну, для них-то известно, что вышла мучительная смерть, но они, конечно, по своему нравственному героизму подвергались ей охотно и не для того, чтобы получить блестящие венцы себе, а для того, чтобы доставить истинное благо другим, всему человечеству. Так я вот и спрашиваю: какими благами мученический подвиг этих людей одарил других-то, все человечество? По старинному изречению, кровь мучеников была семенем церкви. Это фактически верно, но ведь, по-вашему, церковь была искажением и гибелью истинного христианства, так что оно даже совсем было забыто в человечестве и через осьмнадцать веков потребовалось все сначала восстановлять без всяких ручательств лучшего успеха, то есть совсем безнадежно?
PRINCE. Why without hope?
Князь. Почему безнадежно?
MR. Z. Because you admit that Christ and the first generations of Christians put their whole souls into their cause and sacrificed their lives for it. If, despite that, nothing came of their efforts, what grounds do you have for expecting any other result? All this practice of good has only one undeniable, lasting end, the same for its founders, for those who distorted and ruined it, and for those who restore it. According to you, all of them died, die, and will die. Nothing but death ever came, comes, or promises to come from doing good and preaching truth. What's the meaning of it all? Isn't it strange that the evil which doesn't exist always triumphs, while good always collapses into nothing?
Г[-н] Z. Да ведь вы же не отрицаете, что Христос и первые поколения христиан всю душу свою положили в это дело и отдали за него жизнь свою, и если тем не менее из этого ничего не вышло, по-вашему, то на чем же для вас-то могут основываться надежды иного исхода? Один только и есть несомненный и постоянный конец всего этого дела, совершенно одинаковый и для его начинателей, и для его исказителей и губителей, и для его восстановителей: все они, по-вашему, в прошедшем умерли, в настоящем умирают, в будущем умрут, а из дела добра, из проповеди истины никогда ничего, кроме смерти, не выходило, не выходит и не обещает выйти. Что же это значит? Какая странность: несуществующее зло всегда торжествует, а добро всегда проваливается в ничтожество.
LADY. Don't wicked people die too?
Дама. А разве злые не умирают?
MR. Z. Certainly. But death's reign confirms the power of evil, while it would disprove the power of good. Evil is visibly stronger than good. If what's visible is the only reality, you have to admit that the world is the work of an evil power. Some people acknowledge only visible reality, and therefore admit evil's predominance over good. At the same time they maintain that evil doesn't exist, so there's no need to fight it. How they manage that is beyond me. I hope the Prince will help me out.
Г[-н] Z. И весьма. Но дело в том, что сила зла царством смерти только подтверждается, а сила добра, напротив, и опровергалась бы. И в самом деле, зло явно сильнее добра, и если это явное считать единственно реальным, то должно признать мир делом злого начала. А каким образом люди умудряются, стоя исключительно на почве явной, текущей действительности и, следовательно, признавая явный перевес зла над добром, вместе с тем утверждать, что зла нет и что, следовательно, с ним не нужно бороться,— этого я своим разумом не понимаю и жду помощи со стороны князя.
POLITICIAN. Better show us your own way out first.
Политик. Ну а сначала вы свой-то выход из этого затруднения укажите.