--- title: "Three Conversations" author: "Vladimir Solovyov" translator: "Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent" title_ru: "Три разговора" author_ru: "Владимир Соловьёв" languages: [en, ru] shelf: "LCI editions" section: 20 of 27 url: https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/20/ cite: "Vladimir Solovyov, tr. Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent, Three Conversations, section 20. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/20/" --- # Three Conversations *Vladimir Solovyov, tr. Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent* Russian: Три разговора, Владимир Соловьёв War, progress and the end of history, ending in the Short Tale of the Antichrist. > Russian: В. С. Соловьёв, «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» (1900). > English: Alexander Bakshy’s translation, War, Progress, and the End of History, including a Short Story of the Anti-Christ: Three Discussions (London: University of London Press, Hodder & Stoughton, 1915), modernised by S. Alexander Laurent. ## 20. Closing conversation Source: https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/20/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/20/#p-N [¶0] LADY. Why don't you go on? > Russian: Дама. Что же вы не продолжаете? [¶1] MR. Z. The manuscript stops here. Father Pansophius did not finish his story. Already ill, he told me he intended to complete it ‘as soon as I get better’. But he did not get better. The end of his story is buried with him in the Danilov Monastery cemetery. > Russian: Г[-н] Z. Да рукопись не продолжается. Отец Пансофий не успел окончить своей повести. Уже больной, он мне рассказывал, что хотел писать дальше — «вот как только выздоровлю». Но он не выздоровел, и конец его повести погребен вместе с ним в Даниловом монастыре. [¶2] LADY. But you remember what he told you. Tell us, then. > Russian: Дама. Но ведь вы же помните, что он вам говорил,— так расскажите. [¶3] MR. Z. I remember only the main outlines. After Christianity's spiritual leaders and representatives went into the Arabian desert, where crowds of faithful devotees of truth gathered from every country, the new pope's wonders and miracles freely corrupted all the remaining superficial Christians who had not yet lost faith in the Antichrist. He announced that, by the power of his keys, he had opened the gates between the earthly world and the world beyond. Communication between the living and the dead, and between people and demons, became an everyday occurrence. Unheard-of forms of mystical lust and devil-worship spread. The emperor had barely established himself firmly in the religious sphere and, yielding to his ‘father's’ seductive voice, declared himself the sole true incarnation of the supreme deity of the universe, when unexpected trouble arose: the Jews rebelled. This nation, then numbering thirty million, had not been wholly uninvolved in preparing the superman's worldwide success. When he moved his residence to Jerusalem, secretly spreading the rumour that his chief purpose was to establish Israel's dominion over the world, the Jews proclaimed him their Messiah. Their enthusiasm and devotion knew no bounds. Now they suddenly rose in wrath and vengeance. Father Pansophius presented this reversal, unquestionably foretold in Scripture and church tradition, perhaps too simply and realistically. The Jews had considered the emperor a true and perfect Israelite by blood. They unexpectedly learned that he was not even circumcised. That same day all Jerusalem, and the next day all Palestine, rose against him. Boundless, ardent devotion to Israel's saviour, the promised Messiah, turned into equally boundless and ardent hatred of the crafty deceiver and shameless impostor. The whole Jewish people rose as one. Their enemies were astonished to see that Israel's soul lived, deep down, by the power of an all-consuming feeling, the hope and wrath of its eternal messianic faith, rather than calculations and aspirations of Mammon. Surprised by the uprising, the emperor lost his self-control and decreed death for all disobedient Jews and Christians. Thousands and tens of thousands who could not arm themselves in time were mercilessly slaughtered. But a Jewish army of a million soon took Jerusalem and confined the Antichrist in Haram al-Sharif. Only part of his guard supported him, too weak to overpower the enemy's masses. With his pope's magical help, the emperor escaped through the besiegers and soon reappeared in Syria at the head of a countless pagan army. The Jews advanced to meet him with little hope of success. But as soon as the armies' advance parties met, a terrible earthquake struck. The crater of a huge volcano rose from the bottom of the Dead Sea, whose shores held the imperial army's camp. Fiery streams joined into a lake of fire that swallowed the emperor, his countless troops and his constant companion Pope Apollonius, whose magic could not help him. Meanwhile, in fear and terror, the Jews fled towards Jerusalem, praying to Israel's God for deliverance. As the Holy City came into sight, a great flash of lightning opened the sky from east to west. They saw Christ descending to them in royal garments, with nail wounds on his outstretched hands. At the same time, a crowd of Christians led by Peter, John and Paul moved from Sinai to Zion, while other ecstatic crowds gathered from every direction. These were all the Jews and Christians executed by the Antichrist. They came to life and reigned with Christ for a thousand years. > Russian: Г[-н] Z. Помню только в главных чертах. После того как духовные вожди и представители христианства удалились в Аравийскую пустыню, куда изо всех стран стекались к ним толпы верных ревнителей истины, новый папа мог беспрепятственно развращать своими чудесами и диковинами всех остальных, не разочаровавшихся в антихристе, поверхностных христиан. Он объявил, что властью своих ключей он отворил двери между земным и загробным миром, и действительно общение живых и умерших, а также людей и демонов сделалось обычным явлением, и развились новые, неслыханные виды мистического блуда и демонолатрии. Но только что император стал считать себя крепко стоящим на почве религиозной и по настоятельным внушениям тайного «отчего» голоса объявил себя единым истинным воплощением верховного божества вселенной, как пришла на него новая беда, откуда никто ее не ожидал: поднялись евреи. Эта нация, которой численность дошла в то время до тридцати миллионов, была не совсем чужда подготовлению и упрочению всемирных успехов сверхчеловека. Когда же он переселился в Иерусалим, тайно поддерживая в еврейской среде слухи о том, что его главная задача — установить всемирное владычество Израиля, то евреи признали его Мессией, и их восторженная преданность ему не имела предела. И вдруг они восстали, дыша гневом и местью. Этот оборот, несомненно предуказанный и в Писании и в предании, представлялся отцом Пансофием, быть может, с излишнею простотою и реализмом. Дело в том, что евреи, считавшие императора кровным и совершенным израильтянином, случайно обнаружили, что он даже не обрезан. В тот же день весь Иерусалим, а на другой день вся Палестина были объяты восстанием. Беспредельная и горячая преданность спасителю Израиля, обетованному Мессии сменилась столь же беспредельною и столь же горячею ненавистью к коварному обманщику, к наглому самозванцу. Все еврейство встало как один человек, и враги его увидели с изумлением, что душа Израиля в глубине своей живет не расчетами и вожделениями Маммона, а силой сердечного чувства — упованием и гневом своей вековечной мессианской веры. Император, не ожидавший сразу такого взрыва, потерял самообладание и издал указ, приговаривавший к смерти всех непокорных евреев и христиан. Многие тысячи и десятки тысяч, не успевших вооружиться, беспощадно избивались. Но скоро миллионная армия евреев овладела Иерусалимом и заперла антихриста в Харам-эш-Шерифе. В его распоряжении была только часть гвардии, которая не могла пересилить массу неприятеля. С помощью волшебного искусства своего папы императору удалось проникнуть сквозь ряды осаждающих, и скоро он появился опять в Сирии с несметным войском разноплеменных язычников. Евреи выступили ему навстречу при малой вероятности успеха. Но едва стали сходиться авангарды двух армий, как произошло землетрясение небывалой силы — под Мертвым морем, около которого расположились имперские войска, открылся кратер огромного вулкана, и огненные потоки, слившись в одно пламенное озеро, поглотили и самого императора, и все его бесчисленные полки, и неотлучно сопровождавшего его папу Аполлония, которому не помогла вся его магия. Между тем евреи бежали к Иерусалиму, в страхе и трепете взывая о спасении к Богу Израилеву. Когда святой город был уже у них в виду, небо распахнулось великой молнией от востока до запада, и они увидели Христа, сходящего к ним в царском одеянии и с язвами от гвоздей на распростертых руках. В то же время от Синая к Сиону двигалась толпа христиан, предводимых Петром, Иоанном и Павлом, а с разных сторон бежали еще иные восторженные толпы: то были все казненные антихристом евреи и христиане. Они ожили и воцарились с Христом на тысячу лет. [¶4] Father Pansophius intended to end his story there. Its subject was the conclusion of our historical process, the Antichrist's appearance, triumph and destruction, rather than the final catastrophe of the universe. > Russian: На этом отец Пансофий хотел и кончить свою повесть, которая имела предметом не всеобщую катастрофу мироздания, а лишь развязку нашего исторического процесса, состоящую в явлении, прославлении и крушении антихриста. [¶5] POLITICIAN. And you think this ending is near? > Russian: Политик. И вы думаете, что эта развязка, так близка? [¶6] MR. Z. There will still be plenty of chatter and bustle on the stage. But the whole drama was written long ago, and neither audience nor actors are allowed to alter it. > Russian: Г[-н] Z. Ну, еще много будет болтовни и суетни на сцене, но драма-то уже давно написана вся до конца, и ни зрителям, ни актерам ничего в ней переменять не позволено. [¶7] LADY. But what, ultimately, does this drama mean? I still don't understand why your Antichrist hates God so much when, essentially, he is kind rather than evil. > Russian: Дама. Но в чем же окончательно смысл этой драмы? И я все-таки не понимаю, почему ваш антихрист так ненавидит Бога, а сам он в сущности добрый, не злой? [¶8] MR. Z. Precisely: he is not kind in essence. That is the whole meaning. I take back my earlier words about not being able to explain the Antichrist through proverbs. One very simple proverb explains him completely: ‘All that glitters is not gold.’ This counterfeit good has more than enough glitter, but no genuine power. > Russian: Г[-н] Z. То-то и есть, что не в сущности. В этом-то и весь смысл. И я беру назад свои прежние слова, что «антихриста на одних пословицах не объяснишь». Он весь объясняется одною, и притом чрезвычайно простоватою, пословицей: Не все то золото, что блестит. Блеска ведь у этого поддельного добра — хоть отбавляй, ну а существенной силы — никакой. [¶9] GENERAL. But notice where the curtain falls on this historical drama: on war, on a clash of two armies. So our conversation's ending has returned to its beginning. How do you like that, Prince? Goodness! Where is the Prince? > Russian: Генерал. Но заметьте тоже, на чем занавес-то в этой исторической драме опускается: на войне, на встрече двух войск! Вот и конец, нашего разговора вернулся к своему началу. Как вам это нравится, князь?.. Батюшки! Да где же князь? [¶10] POLITICIAN. Didn't you see? He quietly left at that moving moment when Elder John drove the Antichrist into a corner. I didn't want to interrupt the reading, and then I forgot. > Russian: Политик. А вы разве не видели? Он потихоньку ушел в том патетическом месте, когда старец Иоанн антихриста к стене прижал. Я тогда не хотел прерывать чтения, а потом забыл. [¶11] GENERAL. He's run away, by God! Run away a second time. And how he struggled to control himself! But he still couldn't stomach that particular brand. Oh Lord! > Russian: Генерал. Сбежал, ей-Богу, второй раз сбежал. А ведь как себя пересиливал. Ну а этой марки все-таки не выдержал. Ах ты, Господи!