--- title: "Three Conversations" author: "Vladimir Solovyov" translator: "Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent" title_ru: "Три разговора" author_ru: "Владимир Соловьёв" languages: [en, ru] shelf: "LCI editions" section: 5 of 27 url: https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/5/ cite: "Vladimir Solovyov, tr. Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent, Three Conversations, section 5. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/5/" --- # Three Conversations *Vladimir Solovyov, tr. Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent* Russian: Три разговора, Владимир Соловьёв War, progress and the end of history, ending in the Short Tale of the Antichrist. > Russian: В. С. Соловьёв, «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» (1900). > English: Alexander Bakshy’s translation, War, Progress, and the End of History, including a Short Story of the Anti-Christ: Three Discussions (London: University of London Press, Hodder & Stoughton, 1915), modernised by S. Alexander Laurent. ## 5. First Conversation · 3 of 5 Source: https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/5/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/5/#p-N [¶0] LADY. Very well said, Prince. Now, Mr. Z., what do you say to that? > Russian: Дама. И это очень хорошо сказано. Ну, что-то вы теперь ответите? [¶1] MR. Z. I say I wish it had been put even better: more directly, more simply, and closer to the actual question. You mean, don’t you, that a moralist who truly believes in God’s justice must, instead of stopping the villain by force, pray to God to prevent the crime? Either through a moral miracle, suddenly turning the villain to the right path, or through a physical miracle, a sudden paralysis, perhaps, or… > Russian: Г[-н] Z. Я отвечу, что желал бы, чтобы это было сказано еще лучше, а именно прямее, проще и ближе к делу. Вы ведь хотели сказать, что моралист, действительно верящий в правду Божию, должен, не останавливая злодея силою, обратиться к Богу с молитвою, чтобы злое дело не совершилось: или через чудо нравственное — внезапное обращение злодея на путь истинный, или чрез чудо физическое — внезапный паралич, что ли… [¶2] LADY. Paralysis isn’t necessary. The scoundrel might be frightened by something, or otherwise distracted from his purpose. > Russian: Дама. Можно и без паралича: разбойник может быть чем-нибудь испуган или вообще как-нибудь отвлечен от своего замысла. [¶3] MR. Z. That makes no difference. The miracle lies not in the event itself but in the purposeful connection between that event, whether bodily paralysis or some mental disturbance, and the prayer and its moral object. In any case, the Prince’s proposed way of preventing the crime comes down to praying for a miracle. > Russian: Г[-н] Z. Ну, это-то все равно, потому что чудо ведь не в самом происшествии, а в целесообразной связи этого происшествия, будь то телесный паралич или душевное какое-нибудь волнение, с молитвою и ее нравственным предметом. Во всяком случае предлагаемый князем способ помешать злому делу сводится все-таки к молитве о чуде. [¶4] PRINCE. Well… I mean… why a prayer… and a miracle? > Russian: Князь. Ну… то есть… почему же к молитве… и к чуду? [¶5] MR. Z. What else, then? > Russian: Г[-н] Z. A то к чему же? [¶6] PRINCE. Once I believe the world is governed by a good and rational principle of life, I also believe that only what accords with that principle can happen in the world, in other words, what accords with God’s will. > Russian: Князь. Но раз я верю, что мир управляется добрым и разумным началом жизни, я верю и тому, что в мире может происходить только то, что согласно с этим, то есть с волею Божией. [¶7] MR. Z. Excuse me. How old are you? > Russian: Г[-н] Z. Виноват! Вам сколько лет? [¶8] PRINCE. What do you mean by that question? > Russian: Князь. Что значит этот вопрос? [¶9] MR. Z. Nothing offensive, I assure you. You’re at least thirty, aren’t you? > Russian: Г[-н] Z. Ничего обидного, уверяю вас. Лет тридцать-то будет? [¶10] PRINCE. Rather more than that. > Russian: Князь. Ну, побольше будет. [¶11] MR. Z. Then surely you’ve had a chance to see, or at least hear, or at the very least read in the newspapers, that evil and immoral things do happen in this world. > Russian: Г[-н] Z. Так вам, наверное, приходилось видать, а не видать, так слыхать, а не слыхать, так читать в газетах, что злые-то или безнравственные дела совершаются все-таки на сем свете. [¶12] PRINCE. Well? > Russian: Князь. Ну? [¶13] MR. Z. Well, what follows? Evidently the “moral order,” or justice, or God’s will, does not realise itself in the world all on its own… > Russian: Г[-н] Z. Ну так как же? Значит, «нравственный порядок», или правда, или воля Божия, очевидно, сами собою в мире не осуществляются… [¶14] POLITICIAN. Now we’re finally getting somewhere. If evil exists, the gods either cannot or will not prevent it. In either case, gods as omnipotent and good powers do not exist at all. An old argument, but a sound one! > Russian: Политик. Вот наконец на дело похоже. Если зло существует, то значит, боги или не могут, или не хотят ему помешать, а в обоих случаях богов, как всемогущих и благих сил, вовсе нет. Старо, но верно. [¶15] LADY. Oh, what are you saying! > Russian: Дама. Ах, что это вы! [¶16] GENERAL. Just look where our talk has led! “Start philosophising, and your head will spin!” > Russian: Генерал. Вот ведь до чего договорились. «Пофилософствуй, ум вскружится!» [¶17] PRINCE. That’s poor philosophy! As though God’s will were tied to whatever ideas we happen to have about good and evil! > Russian: Князь. Ну, это плохая философия! Как будто Божья воля связана с какими-нибудь нашими представлениями о добре и зле! [¶18] MR. Z. It isn’t tied to just any ideas of ours, but it is most closely tied to the true concept of good. Otherwise, if good and evil are entirely indifferent to God, you’ve completely refuted yourself. > Russian: Г[-н] Z. С какими-нибудь представлениями не связана, но с истинным понятием добра связана теснейшим образом. Иначе если добро и зло вообще безразличны для божества, то вы сами себя опровергли окончательно. [¶19] PRINCE. Why is that? > Russian: Князь. Почему это? [¶20] MR. Z. Because if, in your view, it makes no difference to God that a powerful scoundrel, driven by bestial passion, destroys a weak person, then God can certainly have no objection to one of us destroying the scoundrel out of compassion. Surely you won’t defend the absurd notion that killing a weak and harmless person is no evil before God, while killing a strong and wicked beast is evil? > Russian: Г[-н] Z. Да ведь если, по-вашему, для божества все равно, что сильный мерзавец под влиянием зверской страсти истребляет слабое существо, то ведь и подавно божество ничего не может иметь против того, чтобы под влиянием сострадания кто-нибудь из нас истребил мерзавца. Ведь не станете же вы защищать такую нелепость, что только убийство слабого и безобидного существа не есть зло перед Богом, а убийство сильного и злого зверя есть зло. [¶21] PRINCE. It seems absurd to you because you’re looking in the wrong place. What matters morally is who does the killing, rather than who is killed. You yourself just called the villain a beast, a creature without reason or conscience. What moral evil, then, can there be in his actions? > Russian: Князь. Это вам кажется нелепостью, потому что вы не туда смотрите, куда следует: нравственно важно не то, кто убит, а то, кто убивает. Ведь вот вы сами назвали злодея зверем, то есть существом без разума и совести,— какое же может быть нравственное зло в его действиях? [¶22] LADY. Oh, really! Does “beast” mean a literal beast here? It’s as though I said to my daughter, “What nonsense you’re talking, my angel,” and you started shouting at me, “What’s wrong with you? Can angels talk nonsense?” What a dreadful argument! > Russian: Дама. Ай-ай! Да разве тут про зверя в буквальном смысле? Это все равно как если бы я сказала своей дочери: «Какие ты говоришь глупости, ангел мой!», а вы бы стали на меня кричать: «Что с вами? Разве ангелы могут говорить глупости?» Ай-ай, какой плохой спор! [¶23] PRINCE. Forgive me. I understand perfectly well that the villain is called a beast metaphorically, and that this beast has neither a tail nor hooves. But the lack of reason and conscience is clearly meant literally. A person with reason and conscience couldn’t do such things! > Russian: Князь. Извините, я отлично понимаю, что злодей назван зверем метафорически и что у этого зверя нет хвоста и копыт; но ясно, что про неразумность и бессовестность здесь говорится в буквальном смысле: не может же человек с разумом и совестью совершать такие дела! [¶24] MR. Z. More wordplay! Of course a person acting like a beast loses reason and conscience in the sense that he stops obeying their voice. But you still have to prove that reason and conscience have stopped speaking within him altogether. Meanwhile, I continue to think that a bestial man differs from us in his determination to act against them, at his beast’s whim, rather than in lacking them. Exactly the same beast lives in each of us; we usually keep it chained up. That man has let it off the chain and is being dragged along by its tail. He still has the chain, but he isn’t using it. > Russian: Г[-н] Z. Новая игра словами! Конечно, человек, поступающий по-зверски, теряет разум и совесть в том смысле, что перестает слушаться их голоса; но чтобы разум и совесть вовсе в нем не говорили,— это еще вам нужно доказать, а пока я продолжаю думать, что зверский человек отличается от нас с вами не отсутствием разума и совести, а только своей решимостью действовать им наперекор, по прихотям своего зверя. А зверь такой же точно и в нас сидит, только мы его обыкновенно на цепи держим, ну а тот человек, значит, спустил его с цепи и сам тянется за его хвостом; а цепь-то у него есть, только без употребления. [¶25] GENERAL. Exactly. And if the Prince disagrees with you, hit him with his own rifle butt! If the villain is only a beast without reason or conscience, killing him is like killing a wolf or tiger that has leapt at a person. I don’t think even the Society for the Prevention of Cruelty to Animals has forbidden that! > Russian: Генерал. Вот именно. А если князь с вами не согласен, бейте его скорее его собственным прикладом! Да ведь если злодей есть только зверь без разума и совести, так ведь убить его все равно что убить волка или тигра, бросившихся на человека,— это, кажется, и Обществом покровительства животных еще не запрещено. [¶26] PRINCE. But again you forget that, whatever that man’s condition, whether reason and conscience have completely withered away or he is consciously immoral, if that is possible, the question concerns you rather than him. Your reason and conscience have not withered away, and you don’t want to violate their demands deliberately. So you won’t kill that man, whatever he may be. > Russian: Князь. Но вы опять забываете, что, каково бы ни было состояние этого человека — полная ли атрофия разума и совести или сознательная безнравственность, если такая возможна, дело ведь не в нем, а в вас самих: у вас-то разум и совесть не атрофированы, и притом вы не хотите сознательно нарушать их требования,— ну так вы и не убьете этого человека, каков бы он ни был. [¶27] MR. Z. Of course I wouldn’t kill him if reason and conscience absolutely forbade it. But suppose they tell me something quite different, something apparently more reasonable and conscientious. > Russian: Г[-н] Z. Конечно, не убил бы, если бы разум и совесть мне это безусловно запрещали. Но представьте себе, что разум и совесть говорят мне совсем другое, и, кажется, более разумное и добросовестное. [¶28] PRINCE. That’s interesting. Let’s hear it. > Russian: Князь. Это любопытно. Послушаем. [¶29] MR. Z. First of all, reason and conscience know how to count at least as far as three… > Russian: Г[-н] Z. И прежде всего разум и совесть умеют считать по крайней мере до трех… [¶30] GENERAL. Go on, go on! > Russian: Генерал. Ну-тка, ну-тка! [¶31] MR. Z. So, unless reason and conscience want to mislead me, they won’t tell me “two” when there are actually three… > Russian: Г[-н] Z. A потому разум и совесть, если не хотят фальшивить, не станут говорить мне два, когда на деле — три… [¶32] GENERAL (impatiently). Well, well? > Russian: Генерал (в нетерпении). Ну-ну! [¶33] PRINCE. I don’t understand any of this. > Russian: Князь. Ничего не понимаю. [¶34] MR. Z. According to you, reason and conscience speak to me only about myself and the villain, and the whole point is that I mustn’t lay a finger on him. But in fact there’s a third person here, apparently the most important of all: the victim of the violent attack, who needs my help. You always forget her. Conscience speaks about her too, and about her first of all. God’s will here is that I save the victim, sparing the villain as far as possible. But I must help her at any cost, whatever happens: by persuasion if possible, by force if not. Only if my hands are tied can I resort to that last and highest means you proposed too soon and dropped so lightly: prayer, that supreme exertion of the good will which, I am sure, really works miracles when they are needed. Which of these means of helping to use depends on the internal and external circumstances of the event. Only one thing is absolute here: I must help those who are being wronged. That’s what my conscience says. > Russian: Г[-н] Z. Да ведь, по-вашему, разум и совесть говорят мне только обо мне самом да о злодее, и все дело, по-вашему, в том, чтобы я его как-нибудь пальцем не тронул. Ну а ведь по правде-то тут есть и третье лицо, и, кажется, самое главное,— жертва злого насилия, требующая моей помощи. Ее-то, вы всегда забываете, ну а совесть-то говорит и о ней, и о ней прежде всего, и воля Божия тут в том, чтобы я спас эту жертву, по возможности щадя злодея; но ей-то я помочь должен во что бы то ни стало и во всяком случае: если можно, то увещаниями, если нет, то силой, ну а если у меня руки связаны, тогда только тем крайним способом — крайним сверху,— который вы преждевременно указали и так легко бросили, именно молитвою, то есть тем высшим напряжением доброй воли, что, я уверен, действительно творит чудеса, когда это нужно. Но какой из этих способов помощи нужно употребить, это зависит от внутренних и внешних условий происшествия, а безусловно здесь только одно: я должен помочь тем, кого обижают. Вот что говорит моя совесть. [¶35] GENERAL. We’ve broken through the centre! Hurrah! > Russian: Генерал. Прорван центр, ура! [¶36] PRINCE. I’ve moved beyond such a broad conscience. Mine speaks more definitely and briefly in this case: “Thou shalt not kill!” That’s all. Still, I don’t see that we’ve made any progress in our argument. Suppose I again agreed with you that, in the situation you describe, anyone, even a morally developed and thoroughly conscientious person, might let himself kill out of compassion, without enough time to grasp clearly the moral character of his act. What would that prove about our main question? Again, did Tamerlane, Alexander the Great, or Lord Kitchener kill people and have others kill them in order to protect weak, defenceless people from the villains attacking them? > Russian: Князь. Ну, я от такой широкой совести отошел. Моя говорит в этом случае определеннее и короче: не убий!— вот и все. А впрочем, я и теперь не вижу, чтобы мы сколько-нибудь подвинулись в нашем споре. Если бы я опять согласился с вами, что в том положении, которое вы выставляете, всякий, даже нравственно развитой и вполне добросовестный человек, мог бы под влиянием сострадания и не имея достаточно времени, чтобы дать себе ясный отчет о нравственном качестве своего поступка, мог бы допустить себя до убийства,— то что же опять-таки отсюда следует для главного-то нашего вопроса? Разве, повторяю, Тамерлан, или Александр Македонский, или лорд Кичинер убивали и заставляли убивать людей для защиты слабых существ от покушавшихся на них злодеев? [¶37] MR. Z. Putting Tamerlane alongside Alexander the Great doesn’t bode well for our historical discussion. Still, since this is the second time you’ve hurried into history, allow me to give a historical example that will genuinely help us connect personal defence with the defence of a state. This happened in twelfth-century Kiev. The appanage princes, who apparently already shared your views about war and thought quarrelling and fighting were permissible only “chez soi,” refused to campaign against the Polovtsians, saying they were unwilling to expose their people to the disasters of war. Grand Prince Vladimir Monomakh replied: “You pity the smerds, but you don’t consider that spring will come and the smerd will go out into the fields…” > Russian: Г[-н] Z. Хотя сопоставление Тамерлана с Александром Македонским есть плохое предвещание для наших исторических вопросов, но так как вы вот уже второй раз нетерпеливо переходите в эту область, то позвольте мне сделать историческую ссылку, которая действительно поможет нам связать вопрос о личной защите с вопросом о защите государственной. Дело было в двенадцатом столетии, в Киеве. Удельные князья, уже тогда, по-видимому, державшиеся ваших взглядов на войну и полагавшие, что ссориться и драться можно только «chez soi», не соглашались идти в поход против половцев, говоря, что им жалко подвергать людей бедствиям войны. На это великий князь Владимир Мономах держал такую речь: «Вы жалеете смердов, а о том не подумаете, что вот придет весна, выедет смерд в поле…» [¶38] LADY. No bad words, please! > Russian: Дама. Пожалуйста, без дурных слов! [¶39] MR. Z. But it’s from a chronicle. > Russian: Г[-н] Z. Да ведь это из летописи. [¶40] LADY. That makes no difference. You don’t remember the chronicle by heart anyway, so put it in your own words. It sounds ridiculous. You hear “spring will come” and expect “the flowers will bloom and the nightingales will sing,” and suddenly there’s this “smerd”! > Russian: Дама. А вы ее все равно наизусть не помните, так говорите своими словами. А то выходит как-то глупо: «придет весна» — ждешь: «зацветут цветы, запоют соловьи», и вдруг какой-то «смерд»! [¶41] MR. Z. Very well, madam. “Spring will come, and the peasant will go into the fields with his horse to plough the land. A Polovtsian will come, kill the peasant, and take the horse. Then the Polovtsians will come in a great band, kill all the peasants, carry their wives and children into captivity, drive off their cattle, and burn the village. Why don’t you pity the people for that? I pity them, and that is why I call on you to take up arms against the Polovtsians.” This time the princes were ashamed and obeyed, and the land enjoyed peace under Vladimir Monomakh. Afterwards they returned to their “love of peace,” avoiding foreign wars so they could carry on their disgraceful quarrels at leisure at home. For Russia, this ended in the Mongol yoke; for the princes’ own descendants, in the feast history served them in the person of Ivan IV, the Terrible. > Russian: Г[-н] Z. Ну, хорошо. «Придет весна, выедет крестьянин в поле с конем, землю пахать. Приедет половчин, крестьянина убьет, коня уведет; наедут потом половцы большою толпой, всех крестьян перебьют, жен с детьми в полон заберут, скот угонят, село выжгут. Что же вы в этом-то людей не жалеете? Я их жалею, для того и зову вас на половцев». На этот раз пристыженные князья послушались, и земля отдохнула при Владимире Мономахе. Ну а потом они вернулись к своему миролюбию, избегавшему внешних войн, чтобы на досуге дома безобразничать, и кончилось для России монгольским игом, а для собственных потомков этих князей — тем угощением, которое поднесла им история в лице Ивана Четвертого. [¶42] PRINCE. I don’t understand any of this! First you describe something that has never happened to any of us, and certainly never will. Then you bring up some Vladimir Monomakh who may never have existed and who, in any case, has nothing to do with us… > Russian: Князь. Ничего не понимаю! То вы мне рассказываете такое происшествие, которое никогда ни с кем из нас не случалось и, наверное, не случится, то поминаете какого-то Владимира Мономаха, которого, может быть, вовсе не существовало и до которого нам, во всяком случае, нет никакого дела… [¶43] LADY. Parlez pour vous, monsieur! > Russian: Дама. Parlez pour vous, monsieur! [¶44] MR. Z. Prince, are you descended from Rurik? > Russian: Г[-н] Z. Да вы, князь, из Рюриковичей?