---
title: "Three Conversations"
author: "Vladimir Solovyov"
translator: "Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent"
title_ru: "Три разговора"
author_ru: "Владимир Соловьёв"
languages: [en, ru]
shelf: "LCI editions"
section: 7 of 27
url: https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/7/
cite: "Vladimir Solovyov, tr. Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent, Three Conversations, section 7. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/7/"
---

# Three Conversations

*Vladimir Solovyov, tr. Alexander Bakshy (1915), modernised by S. Alexander Laurent*

Russian: Три разговора, Владимир Соловьёв

War, progress and the end of history, ending in the Short Tale of the Antichrist.

> Russian: В. С. Соловьёв, «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» (1900).

> English: Alexander Bakshy’s translation, War, Progress, and the End of History, including a Short Story of the Anti-Christ: Three Discussions (London: University of London Press, Hodder & Stoughton, 1915), modernised by S. Alexander Laurent.

## 7. First Conversation · 5 of 5

Source: https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/7/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/solovyov-three-conversations/7/#p-N

[¶0] GENERAL. Who can make sense of you? First you say an evil man is like a beast with no moral responsibility; now a bashi-bazouk roasting babies might turn out to be the good thief of the Gospel! All to avoid laying a finger on evil. What matters to me is which has gained the upper hand in a person, good or evil, rather than whether everyone contains the seeds of both. The point isn’t that grape juice can become either wine or vinegar, but which is actually in this bottle. If it’s vinegar, and I drink it by the glass and give it to others on the grounds that it’s made from the same stuff as wine, my cleverness will do nobody any good. It’ll only upset our stomachs! All people are brothers. Excellent. I’m delighted. What next? There are different sorts of brothers. Why shouldn’t I be interested in which of my brothers is Cain and which is Abel? If I see my brother Cain flaying my brother Abel, and precisely because I care about my brothers I give Cain a smack that puts an end to his mischief once and for all, you suddenly accuse me of forgetting our brotherhood. I remember it perfectly; that’s why I intervened. If I didn’t remember, I could calmly walk past.

> Russian: Генерал. Ну, разбери вас тут! То вы говорили, что злой человек есть то же, что зверь безответственный, то теперь, по-вашему, башибузук, поджаривающий младенцев, может оказаться добрым евангельским разбойником! И все это единственно для того, чтобы как-нибудь зла пальцем не тронуть. А по-моему, важно не то, что во всяком человеке есть зачатки и добра и зла, а то, что из двух в ком пересилило. Не то интересно, что из всякого виноградного сока можно и вино, и уксус сделать, а важно, что именно вот в этой-то бутылке заключается — вино или уксус. Потому что, если это уксус, а я стану его пить стаканами и других угощать под тем же предлогом, что это из того же материала, что и вино, то ведь, кроме порчи желудков, я этой мудростью никакой услуги никому не окажу. Все люди — братья. Прекрасно. Очень рад. Ну а дальше-то что? Ведь братья-то бывают разные. И почему же мне не поинтересоваться, кто из моих братьев Каин и кто Авель? А если на моих глазах брат мой Каин дерет шкуру с брата моего Авеля и я именно по неравнодушию к братьям дам брату Каину такую затрещину, чтоб ему больше не до озорства было,— вы вдруг меня укоряете, что я про братство забыл. Отлично помню, поэтому и вмешался, а если бы не помнил, то мог бы спокойно мимо пройти.

[¶1] PRINCE. But why this choice: either walk past or strike him?

> Russian: Князь. Но откуда же такая дилемма: или мимо пройти, или затрещину дать?

[¶2] GENERAL. Because in such cases you generally won’t find a third option. You proposed praying for God’s direct intervention, asking him to bring every devil’s son to his senses instantly with his own right hand. But I believe you gave up that approach yourself. I say prayer is good in every undertaking, but it can’t take the undertaking’s place. Pious people pray before dinner, but they still chew for themselves, with their own jaws. And I didn’t command the horse artillery without praying, either!

> Russian: Генерал. Да третьего-то исхода чаще всего и не найдете в таких случаях. Вот вы предлагали было молиться Богу о прямом вмешательстве, чтобы Он, значит, мгновенно и собственною десницей всякого чертова сына в разум привел,— так вы сами, кажется, от этого способа отказались. А я скажу, что этот способ при всяком деле хорош, но никакого дела заменить собою не может. Ведь вот благочестивые люди и перед обедом молятся, а жевать-то жуют сами, собственными челюстями. Ведь и я не без молитвы конною артиллерией-то командовал

[¶3] PRINCE. Such a prayer is blasphemy, of course. What’s needed is to act according to God’s will, rather than pray to God.

> Russian: Князь. Такая молитва, конечно, есть кощунство. Нужно не молиться Богу, а действовать по-Божьи.

[¶4] GENERAL. Meaning what?

> Russian: Генерал. То есть?

[¶5] PRINCE. Someone truly filled with the spirit of the Gospel will, when necessary, find the power within himself to influence an unfortunate, ignorant brother who wants to commit a murder or some other evil. Through words, gestures, and his whole appearance, he will make such a profound impression that the man immediately recognises his mistake and abandons his false path.

> Russian: Князь. Кто в самом деле исполнен истинным духом евангельским, тот найдет в себе, когда нужно, способность и словами, и жестами, и всем своим видом так подействовать на несчастного темного брата, желающего совершить убийство или какое-нибудь другое зло,— сумеет произвести на него такое потрясающее впечатление, что он сразу постигнет свою ошибку и откажется от своего ложного пути.

[¶6] GENERAL. Holy saints! You mean I should have made touching gestures and spoken touching words to the bashi-bazouks who roasted babies?

> Russian: Генерал. Святые угодники! Это перед башибузуками-то, что младенцев поджаривали, я, по-вашему, должен был проделывать трогательные жесты и говорить трогательные слова?

[¶7] MR. Z. Given the distance and the fact that neither side understood the other’s language, words would have been quite out of place. As for gestures that make a shattering impression, you couldn’t devise anything better for those circumstances than volleys of canister.

> Russian: Г[-н] Z. Слова-то по дальности расстояния и по взаимному незнанию языков были бы тут, пожалуй, вполне неуместны. А что касается до жестов, производящих потрясающее впечатление, то лучше залпов картечи, воля ваша, для данных обстоятельств ничего не придумаешь.

[¶8] LADY. Really, what language and what instruments could the General have used to make himself understood by the bashi-bazouks?

> Russian: Дама. В самом деле, на каком языке и с помощью каких инструментов объяснялся бы генерал с башибузуками?

[¶9] PRINCE. I never said the General could have influenced the bashi-bazouks in the spirit of the Gospel. I only said that a person filled with that true spirit would have found a way, in this case as in any other, to awaken in those dark souls the good hidden in every human being.

> Russian: Князь. Я вовсе не говорил, чтобы вот они могли подействовать по-евангельски на башибузуков. Я только сказал, что человек, исполненный истинного евангельского духа, нашел бы возможность и в этом случае, как и во всяком другом, пробудить в темных душах то добро, которое таится во всяком человеческом существе.

[¶10] MR. Z. Do you really believe that?

> Russian: Г[-н] Z. Вы в самом деле так думаете?

[¶11] PRINCE. I haven’t the slightest doubt.

> Russian: Князь. Нисколько в этом не сомневаюсь.

[¶12] MR. Z. Well, do you think Christ was sufficiently filled with the true spirit of the Gospel, or not?

> Russian: Г[-н] Z. Ну а думаете ли вы, что Христос достаточно был проникнут истинным евангельским духом или нет?

[¶13] PRINCE. What a question!

> Russian: Князь. Что за вопрос!

[¶14] MR. Z. I ask because I want to know why Christ did not act through the power of that spirit to awaken the good hidden in the souls of Judas, Herod, the Jewish chief priests of the Sanhedrin, and finally the evil thief whom people generally forget when they speak of his good companion. This presents no insuperable difficulty for a positive Christian view. But you must sacrifice one of two things: either your habit of appealing to Christ and the Gospel as the highest authority, or your moral optimism. The third, rather worn-out route, denying the Gospel events themselves as later inventions or “priestly” interpretations, is entirely closed to you here. However you distort and cut down the text of the four Gospels to suit your purpose, what matters for our question will remain indisputable: Christ suffered cruel persecution and the torture of execution on the cross through his enemies’ malice. That he himself remained morally above it all, refused to resist, and forgave his enemies is equally understandable from your point of view and mine. But why, when forgiving his enemies, did he not, in your words, “save their souls” from the terrible darkness that enveloped them? Why didn’t he overcome their malice by the power of his gentleness? Why didn’t he awaken the good sleeping within them, enlighten them, and renew them spiritually? In short, why didn’t he influence Judas, Herod, and the Jewish chief priests of the Sanhedrin as he influenced the one good thief? Again, either he could not or he would not. In both cases, according to you, he was insufficiently filled with the true spirit of the Gospel. And since we are discussing Christ’s Gospel, if I’m not mistaken, rather than anyone else’s, it follows that Christ was insufficiently filled with the true spirit of Christ. On which I congratulate you!

> Russian: Г[-н] Z. A то, что если я желаю знать: почему же Христос не подействовал силою евангельского духа, чтобы пробудить добро, сокрытое в душах Иуды, Ирода, еврейских первосвященников и, наконец, того злого разбойника, о котором обыкновенно как-то совсем забывают, когда говорят о его добром товарище? Для положительного-то христианского воззрения непреодолимой трудности тут нет. Ну а вам чем-нибудь из двух уж непременно тут нужно пожертвовать: или вашею привычкой ссылаться на Христа и на евангелие как на высший авторитет, или вашим моральным оптимизмом. Потому что третий, довольно-таки изъезженный путь — отрицание самого евангельского факта как позднейшей выдумки или «жреческого» истолкования — в настоящем случае для вас совершенно закрыт. Как бы вы ни искажали и ни обрубали для своей цели текст четырех евангелией, главное-то в нем для нашего вопроса останется все-таки бесспорным, а именно что Христос подвергся жестокому преследованию и смертной казни по злобе своих врагов. Что Он сам оставался нравственно выше всего этого, что Он не хотел сопротивляться и простил своих врагов — это одинаково понятно как с моей, так и с вашей точки зрения. Но почему же, прощая своих врагов, Он (говоря вашими словами) не избавил их душ от той ужасной тьмы, в которой они находились? Почему Он не победил их злобы силою своей кротости? Почему Он не пробудил дремавшего в них добра, не просветил и не возродил их духовно? Одним словом, почему Он не подействовал на Иуду, Ирода, иудейских первосвященников так, как Он подействовал на одного только доброго разбойника? Опять-таки или не мог, или не хотел. В обоих случаях выходит, по-вашему, что Он не был достаточно проникнут истинным евангельским духом, а так как дело идет, если не ошибаюсь, о Евангелии Христовом, а не чьем-нибудь другом, то у вас оказывается, что Христос не был достаточно проникнут истинным духом Христовым, с чем я вас и поздравляю.

[¶15] PRINCE. Well, I won’t compete with you at verbal fencing, any more than I’d compete with the General at fencing with “Christ-loving” swords…

> Russian: Князь. Ну, соперничать с вами в словесном фехтовании я не стану, как не стал бы состязаться с генералом в фехтовании на «христолюбивых» шпагах…

[¶16] (The Prince stood up, evidently about to say something powerful enough to strike down his opponent with a single blow, without any fencing. But the bells of a nearby church struck seven.) LADY. Time for dinner! We can’t rush the end of a discussion like this. After dinner we have our game of vint, or Russian whist, but tomorrow this conversation must certainly, certainly continue. (To the Politician.) Do you agree?

> Russian: (Тут князь встал с места и хотел, очевидно, сказать что-то очень сильное, чтобы одним ударом, без фехтования, сразить противника, но на ближней колокольне пробило семь часов.) Дама. Пора обедать! И нельзя второпях оканчивать такой спор. После обеда наша партия в винт, но завтра непременно, непременно должен продолжаться этот разговор. (К политику). Вы согласны?

[¶17] POLITICIAN. To continuing this discussion? And I was so pleased it had ended! The argument was definitely acquiring that rather unpleasant, distinctive smell of religious wars. Quite out of season! Besides, my own life is still the most precious thing to me.

> Russian: Политик. На продолжение этого разговора? А я так обрадовался его концу! Ведь спор решительно принимал довольно неприятный специфический запах религиозных войн! Совсем не по сезону. А мне моя жизнь все-таки всего дороже.

[¶18] LADY. Don’t pretend. You must, you must take part in the rest of the discussion! You ought to be ashamed of yourself. What do you mean by sprawling on that sofa like some Actual Privy Mephistopheles?

> Russian: Дама. Не притворяйтесь. И вы непременно, непременно должны принять участие. А то что это: растянулись каким-то действительным тайным Мефистофелем!

[¶19] POLITICIAN. Very well, I have no objection to talking tomorrow, but only on condition that we have as little religion as possible. I’m not demanding we banish it altogether; that seems impossible. But less, for God’s sake, less!

> Russian: Политик. Завтра, пожалуй, я согласен разговаривать, но только с условием, чтобы религии было поменьше. Я не требую, чтобы ее изгнать совсем, так как это, кажется, невозможно. Но только поменьше, ради Бога, поменьше!

[¶20] LADY. Your “for God’s sake” is very sweet in this connection!

> Russian: Дама. Ваше «ради Бога» в этом случае очень мило!

[¶21] MR. Z. (to the Politician). But the best way to have as little religion as possible is for you to do as much of the talking as possible.

> Russian: Г[-н] Z (к политику). Но ведь лучшее средство, чтобы религии было как можно меньше,— это вам говорить как можно больше.

[¶22] POLITICIAN. And I promise I will! It’s still pleasanter to listen than to speak, especially in this “salubrious air.” But to save our little society from civil strife, which might have a disastrous effect on the vint as well, I’m ready to sacrifice myself for two hours.

> Russian: Политик. И обещаюсь! Хотя слушать все-таки приятнее, чем говорить, особенно в этом благорастворении воздухов, но для спасения нашего маленького общества от междоусобной брани, что могло бы отразиться пагубным образом и на винте, готов на два часа пожертвовать собою.

[¶23] LADY. Excellent! And the day after tomorrow we’ll finish our dispute about the Gospel. The Prince will have time to prepare an absolutely unbeatable objection. But you must be there too. You ought to get a little practice with spiritual matters, after all!

> Russian: Дама. Отлично! А послезавтра — конец спора о евангелии. Князь успеет приготовить какое-нибудь совсем непобедимое возражение. Только и вы должны присутствовать. Нужно же немного к духовным предметам приучаться.

[¶24] POLITICIAN. The day after tomorrow as well? Oh, no! My self-sacrifice doesn’t stretch that far. Besides, I have to go to Nice that day.

> Russian: Политик. Еще и послезавтра? Ну нет! Так далеко мое самопожертвование не идет, к тому же мне нужно послезавтра ехать в Ниццу.

[¶25] LADY. To Nice? What transparent diplomacy! It’s useless: we cracked your code long ago. Everyone knows that when you say, “I have to go to Nice,” you mean, “I want to have a wild time in Monte Carlo.” Very well. We’ll manage without you the day after tomorrow. Sink up to your neck in material pleasures, if you aren’t afraid of becoming a spirit yourself before long. Go to Monte Carlo, and may Providence reward you according to your merits!

> Russian: Дама. В Ниццу? Какая наивная дипломатия! Ведь это бесполезно: ваш шифр давно разобран, и всякий знает, что когда вы говорите: «Нужно в Ниццу», то это значит: «Хочу кутить в Монте-Карло». Что ж? Послезавтра обойдемся и без вас. Погрязайте в материи, если не боитесь, что сами через несколько времени духом станете. Ступайте в Монте-Карло. И пусть Провидение воздаст вам по вашим заслугам!

[¶26] POLITICIAN. My merits concern provision rather than Providence: carrying through necessary measures for society. But I do allow for luck and a little calculation, in roulette as in everything else.

> Russian: Политик. Ну, заслуги мои касаются не Провидения, а только проведения необходимых мероприятий. А вот удачу и маленький расчет — это я допускаю — в рулетке, как и во всем другом.

[¶27] LADY. But tomorrow we must all meet here without fail.

> Russian: Дама. Только завтра-то уж мы непременно должны собраться все вместе.