---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 162 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/162/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 162. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/162/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 162. Part Six · Chapter V

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/162/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/162/#p-N

[¶0] “Varvara Andreevna, when I was very young, I set before myself the ideal of the woman I loved and should be happy to call my wife. I have lived through a long life, and now for the first time I have met what I sought—in you. I love you, and offer you my hand.”

> Russian: «Варвара Андреевна, когда я был еще очень молод, я составил себе идеал женщины, которую я полюблю и которую я буду счастлив назвать своею женой. Я прожил длинную жизнь и теперь в первый раз встретил в вас то, чего искал. Я люблю вас и предлагаю вам руку».

[¶1] Sergey Ivanovitch was saying this to himself while he was ten paces from Varvara. Kneeling down, with her hands over the mushrooms to guard them from Grisha, she was calling little Masha.

> Russian: Сергей Иванович говорил себе это в то время, как он был уже в десяти шагах от Вареньки. Опустившись на колени и защищая руками гриб от Гриши, она звала маленькую Машу.

[¶2] “Come here, little ones! There are so many!” she was saying in her sweet, deep voice.

> Russian: — Сюда, сюда! Маленькие! Много! — своим милым грудным голосом говорила она.

[¶3] Seeing Sergey Ivanovitch approaching, she did not get up and did not change her position, but everything told him that she felt his presence and was glad of it.

> Russian: Увидав подходившего Сергея Ивановича, она не поднялась и не переменила положения; но всё говорило ему, что она чувствует его приближение и радуется ему.

[¶4] “Well, did you find some?” she asked from under the white kerchief, turning her handsome, gently smiling face to him.

> Russian: — Что, вы нашли что-нибудь? — спросила она, из-за белого платка поворачивая к нему свое красивое, тихо улыбающееся лицо.

[¶5] “Not one,” said Sergey Ivanovitch. “Did you?”

> Russian: — Ни одного, — сказал Сергей Иванович. — А вы?

[¶6] She did not answer, busy with the children who thronged about her.

> Russian: Она не отвечала ему, занятая детьми, которые окружали ее.

[¶7] “That one too, near the twig,” she pointed out to little Masha a little fungus, split in half across its rosy cap by the dry grass from under which it thrust itself. Varenka got up while Masha picked the fungus, breaking it into two white halves. “This brings back my childhood,” she added, moving apart from the children beside Sergey Ivanovitch.

> Russian: — Еще этот, подле ветки, — указала она маленькой Маше маленькую сыроежку, перерезанную поперек своей упругой розовой шляпки сухою травинкой, из-под которой она выдиралась. Она встала, когда Маша, разломив на две белые половинки, подняла сыроежку. — Это мне детство напоминает,— прибавила она, отходя от детей рядом с Сергеем Ивановичем.

[¶8] They walked on for some steps in silence. Varenka saw that he wanted to speak; she guessed of what, and felt faint with joy and panic. They had walked so far away that no one could hear them now, but still he did not begin to speak. It would have been better for Varenka to be silent. After a silence it would have been easier for them to say what they wanted to say than after talking about mushrooms. But against her own will, as it were accidentally, Varenka said:

> Russian: Они прошли молча несколько шагов. Варенька видела, что он хотел говорить; она догадывалась о чем и замирала от волнения радости и страха. Они отошли так далеко, что никто уже не мог бы слышать их, но он всё еще не начинал говорить. Вареньке лучше было молчать. После молчания можно было легче сказать то, что они хотели сказать, чем после слов о грибах; но против своей воли, как будто нечаянно, Варенька сказала:

[¶9] “So you found nothing? In the middle of the wood there are always fewer, though.” Sergey Ivanovitch sighed and made no answer. He was annoyed that she had spoken about the mushrooms. He wanted to bring her back to the first words she had uttered about her childhood; but after a pause of some length, as though against his own will, he made an observation in response to her last words.

> Russian: — Так вы ничего не нашли? Впрочем, в середине леса всегда меньше. Сергей Иванович вздохнул и ничего не отвечал. Ему было досадно, что она заговорила о грибах. Он хотел воротить ее к первым словам, которые она сказала о своем детстве; но, как бы против воли своей, помолчав несколько времени, сделал замечание на ее последние слова.

[¶10] “I have heard that the white edible funguses are found principally at the edge of the wood, though I can’t tell them apart.”

> Russian: — Я слышал только, что белые бывают преимущественно на краю, хотя я и не умею отличить белого.

[¶11] Some minutes more passed, they moved still further away from the children, and were quite alone. Varenka’s heart throbbed so that she heard it beating, and felt that she was turning red and pale and red again.

> Russian: Прошло еще несколько минут, они отошли еще дальше от детей и были совершенно одни. Сердце Вареньки билось так, что она слышала удары его и чувствовала, что краснеет, бледнеет и опять краснеет.

[¶12] To be the wife of a man like Koznishev, after her position with Madame Stahl, was to her imagination the height of happiness. Besides, she was almost certain that she was in love with him. And this moment it would have to be decided. She felt frightened. She dreaded both his speaking and his not speaking.

> Russian: Быть женой такого человека, как Кознышев, после своего положения у госпожи Шталь представлялось ей верхом счастья. Кроме того, она почти была уверена, что она влюблена в него. И сейчас это должно было решиться. Ей страшно было. Страшно было и то, что он скажет, и то, что он не скажет.

[¶13] Now or never it must be said—that Sergey Ivanovitch felt too. Everything in the expression, the flushed cheeks and the downcast eyes of Varenka betrayed a painful suspense. Sergey Ivanovitch saw it and felt sorry for her. He felt even that to say nothing now would be a slight to her. Rapidly in his own mind he ran over all the arguments in support of his decision. He even said over to himself the words in which he meant to put his offer, but instead of those words, some utterly unexpected reflection that occurred to him made him ask:

> Russian: Теперь или никогда надо было объясниться; это чувствовал и Сергей Иванович. Всё, во взгляде, в румянце, в опущенных глазах Вареньки, показывало болезненное ожидание. Сергей Иванович видел это и жалел ее. Он чувствовал даже то, что ничего не сказать теперь значило оскорбить ее. Он быстро в уме своем повторял себе все доводы в пользу своего решения. Он повторял себе и слова, которыми он хотел выразить свое предложение; но вместо этих слов, по какому-то неожиданно пришедшему ему соображению, он вдруг спросил:

[¶14] “What is the difference between the ‘birch’ mushroom and the ‘white’ mushroom?”

> Russian: — Какая же разница между белым и березовым?

[¶15] Varenka’s lips quivered with emotion as she answered:

> Russian: Губы Вареньки дрожали от волнения, когда она ответила:

[¶16] “In the top part there is scarcely any difference, it’s in the stalk.”

> Russian: — В шляпке почти нет разницы, но в корне.

[¶17] And as soon as these words were uttered, both he and she felt that it was over, that what was to have been said would not be said; and their emotion, which had up to then been continually growing more intense, began to subside.

> Russian: И как только эти слова были сказаны, и он и она поняли, что дело кончено, что то, что должно было быть сказано, не будет сказано, и волнение их, дошедшее пред этим до высшей степени, стало утихать.

[¶18] “The birch mushroom’s stalk suggests a dark man’s chin after two days without shaving,” said Sergey Ivanovitch, speaking quite calmly now.

> Russian: — Березовый гриб — корень его напоминает двухдневную небритую бороду брюнета, — сказал уже покойно Сергей Иванович.

[¶19] “Yes, that’s true,” answered Varenka smiling, and unconsciously the direction of their walk changed. They began to turn towards the children. Varenka felt both sore and ashamed; at the same time she had a sense of relief.

> Russian: — Да, это правда, — улыбаясь отвечала Варенька, и невольно направление их прогулки изменилось. Они стали приближаться к детям. Вареньке было и больно и стыдно, но вместе с тем она испытывала и чувство облегчения.

[¶20] When he had got home again and went over the whole subject, Sergey Ivanovitch thought his previous decision had been a mistaken one. He could not be false to the memory of Marie.

> Russian: Возвратившись домой и перебирая все доводы, Сергей Иванович нашел, что он рассуждал неправильно. Он не мог изменить памяти Marie.

[¶21] “Gently, children, gently!” Levin shouted quite angrily to the children, standing before his wife to protect her when the crowd of children flew with shrieks of delight to meet them.

> Russian: — Тише, дети, тише! — даже сердито закричал Левин на детей, становясь пред женой, чтобы защитить ее, когда толпа детей с визгом радости разлетелась им навстречу.

[¶22] Behind the children Sergey Ivanovitch and Varenka walked out of the wood. Kitty had no need to ask Varenka; she saw from the calm and somewhat crestfallen faces of both that her plans had not come off.

> Russian: После детей вышли из лесу и Сергей Иванович с Варенькой. Кити не нужно было спрашивать Вареньку; она по спокойным и несколько пристыженным выражениям обоих лиц поняла, что планы ее не сбылись.

[¶23] “Well?” her husband questioned her as they were going home again.

> Russian: — Ну, что? — спросил ее муж, когда они опять возвращались домой.

[¶24] “It doesn’t bite,” said Kitty, her smile and manner of speaking recalling her father, a likeness Levin often noticed with pleasure.

> Russian: — Не берет, — сказала Кити, улыбкой и манерой говорить напоминая отца, что часто с удовольствием замечал в ней Левин.

[¶25] “How doesn’t bite?”

> Russian: — Как не берет?

[¶26] “I’ll show you,” she said, taking her husband’s hand, lifting it to her mouth, and just faintly brushing it with closed lips. “Like a kiss on a priest’s hand.”

> Russian: — Вот так, — сказала она, взяв руку мужа, поднося ее ко рту и дотрогиваясь до нее нераскрытыми губами. — Как у архиерея руку целуют.

[¶27] “Which didn’t it bite with?” he said, laughing.

> Russian: — У кого же не берет? — сказал он смеясь.

[¶28] “Both. But it should have been like this....”

> Russian: — У обоих. А надо, чтобы вот так...

[¶29] “There are some peasants coming....”

> Russian: — Мужики едут...

[¶30] “Oh, they didn’t see.”

> Russian: — Нет, они не видали.