---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 174 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/174/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 174. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/174/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 174. Part Six · Chapter XVII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/174/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/174/#p-N

[¶0] The coachman pulled up his four horses and looked round to the right, to a field of rye, where some peasants were sitting on a cart. The counting-house clerk was just going to jump down, but on second thoughts he shouted peremptorily to the peasants instead, and beckoned to them to come up. The wind, that seemed to blow as they drove, dropped when the carriage stood still; gadflies settled on the steaming horses that angrily shook them off. The metallic clank of a whetstone against a scythe, that came to them from the cart, ceased. One of the peasants got up and came towards the carriage.

> Russian: Кучер остановил четверню и оглянулся направо, на ржаное поле, на котором у телеги сидели мужики. Конторщик хотел было соскочить, но потом раздумал и повелительно крикнул на мужика, маня его к себе. Ветерок, который был на езде, затих, когда остановились; слепни облепили сердито отбивавшихся от них потных лошадей. Металлический, доносившийся от телеги, звон отбоя по косе затих. Один из мужиков поднялся и пошел к коляске.

[¶1] “Well, you are slow!” the counting-house clerk shouted angrily to the peasant who was stepping slowly with his bare feet over the ruts of the rough dry road. “Come along, do!”

> Russian: — Ишь, рассохся! — сердито крикнул конторщик на медленно ступавшего по колчам ненаезженной сухой дороги босыми ногами мужика. — Иди, что ль!

[¶2] A curly-headed old man with a bit of bast tied round his hair, and his bent back dark with perspiration, came towards the carriage, quickening his steps, and took hold of the mud-guard with his sunburnt hand.

> Russian: Курчавый старик, повязанный по волосам лычком, с темною от пота горбатою спиной, ускорив шаг, подошел к коляске и взялся загорелою рукой за крыло коляски.

[¶3] “Vozdvizhenskoe, the manor house? the count’s?” he repeated; “go on to the end of this track. Then turn to the left. Straight along the avenue and you’ll come right upon it. But whom do you want? The count himself?”

> Russian: — Воздвиженское, на барский двор? к графу? — повторил он. — Вот только изволок выедешь. Налево поверток. Прямо по пришпекту, так и воткнешься. Да вам кого? Самого?

[¶4] “Well, are they at home, my good man?” Darya Alexandrovna said vaguely, not knowing how to ask about Anna, even of this peasant.

> Russian: — А что, дома они, голубчик? — неопределенно сказала Дарья Александровна, не зная, как даже у мужика спросить про Анну.

[¶5] “At home for sure,” said the peasant, shifting from one bare foot to the other, and leaving a distinct print of five toes and a heel in the dust. “Sure to be at home,” he repeated, evidently eager to talk. “Only yesterday visitors arrived. There’s a sight of visitors come. What do you want?” He turned round and called to a lad, who was shouting something to him from the cart. “Oh! They all rode by here not long since, to look at a reaping machine. They’ll be home by now. And who will you be belonging to?...”

> Russian: — Должно дома, — сказал мужик, переступая босыми ногами и оставляя по пыли ясный след ступни с пятью пальцами. — Должно дома, — повторил он, видимо желая разговориться. — Вчера гости еще приехали. Гостей — страсть.... Чего ты? — Он обернулся к кричавшему ему что-то от телеги парню. — И то! Даве тут проехали все верхами жнею смотреть. Теперь должно дома. А вы чьи будете?..

[¶6] “We’ve come a long way,” said the coachman, climbing onto the box. “So it’s not far?”

> Russian: — Мы дальние, — сказал кучер, взлезая на козлы. — Так недалече?

[¶7] “I tell you, it’s just here. As soon as you get out....” he said, keeping hold all the while of the carriage.

> Russian: — Говорю, тут и есть. Как выедешь... — говорил он, перебивая рукой по крылу коляски.

[¶8] A healthy-looking, broad-shouldered young fellow came up too.

> Russian: Молодой, здоровый, коренастый парень подошел тоже.

[¶9] “What, is it laborers they want for the harvest?” he asked.

> Russian: — Что, работы нет ли насчет уборки? — спросил он.

[¶10] “I don’t know, my boy.”

> Russian: — Не знаю, голубчик.

[¶11] “So you keep to the left, and you’ll come right on it,” said the peasant, unmistakably loth to let the travelers go, and eager to converse.

> Russian: — Как, значит, возьмешь влево, так ты и упрешься, — говорил мужик, видимо неохотно отпуская проезжающих и желая поговорить.

[¶12] The coachman started the horses, but they were only just turning off when the peasant shouted: “Stop! Hi, friend! Stop!” called the two voices. The coachman stopped.

> Russian: Кучер тронул, но только что они заворотили, как мужик закричал: — Стой! Эй, милой! Постой! — кричали два голоса. Кучер остановился.

[¶13] “They’re coming! They’re yonder!” shouted the peasant. “See what a turn-out!” he said, pointing to four persons on horseback, and two in a _char-à-banc_, coming along the road.

> Russian: — Сами едут! Вон они! — прокричал мужик. — Вишь, заваливают! — проговорил он, указывая на четверых верховых и двух в шарабане, ехавших по дороге.

[¶14] They were Vronsky with a jockey, Veslovsky and Anna on horseback, and Princess Varvara and Sviazhsky in the _char-à-banc_. They had gone out to look at the working of a new reaping machine.

> Russian: Это были Вронский с жокеем, Весловский и Анна верхами и княжна Варвара с Свияжским в шарабане. Они ездили кататься и смотреть действие вновь привезенных жатвенных машин.

[¶15] When the carriage stopped, the party on horseback were coming at a walking pace. Anna was in front beside Veslovsky. Anna, quietly walking her horse, a sturdy English cob with cropped mane and short tail, her beautiful head with her black hair straying loose under her high hat, her full shoulders, her slender waist in her black riding habit, and all the ease and grace of her deportment, impressed Dolly.

> Russian: Когда экипаж остановился, верховые поехали шагом. Впереди ехала Анна рядом с Весловским. Анна ехала спокойным шагом на невысоком плотном английском кобе со стриженою гривой и коротким хвостом. Красивая голова ее с выбившимися черными волосами из-под высокой шляпы, ее полные плечи, тонкая талия в черной амазонке и вся спокойная грациозная посадка поразили Долли.

[¶16] For the first minute it seemed to her unsuitable for Anna to be on horseback. The conception of riding on horseback for a lady was, in Darya Alexandrovna’s mind, associated with ideas of youthful flirtation and frivolity, which, in her opinion, was unbecoming in Anna’s position. But when she had scrutinized her, seeing her closer, she was at once reconciled to her riding. In spite of her elegance, everything was so simple, quiet, and dignified in the attitude, the dress and the movements of Anna, that nothing could have been more natural.

> Russian: В первую минуту ей показалось неприлично, что Анна ездит верхом. С представлением о верховой езде для дамы в понятии Дарьи Александровны соединялось представление молодого легкого кокетства, которое, по ее мнению, не шло к положению Анны; но когда она рассмотрела ее вблизи, она тотчас же примирилась с ее верховою ездой. Несмотря на элегантность, всё было так просто, спокойно и достойно и в позе, и в одежде, и в движениях Анны, что ничего не могло быть естественней.

[¶17] Beside Anna, on a hot-looking gray cavalry horse, was Vassenka Veslovsky in his Scotch cap with floating ribbons, his stout legs stretched out in front, obviously pleased with his own appearance. Darya Alexandrovna could not suppress a good-humored smile as she recognized him. Behind rode Vronsky on a dark bay mare, obviously heated from galloping. He was holding her in, pulling at the reins.

> Russian: Рядом с Анной на серой разгоряченной кавалерийской лошади, вытягивая толстые ноги вперед и, очевидно, любуясь собой, ехал Васенька Весловский в шотландском колпачке с развевающимися лентами, и Дарья Александровна не могла удержать веселую улыбку, узнав его. Сзади их ехал Вронский. Под ним была кровная темно-гнедая лошадь, очевидно разгорячившаяся на галопе. Он, сдерживая ее, работал поводом.

[¶18] After him rode a little man in the dress of a jockey. Sviazhsky and Princess Varvara in a new _char-à-banc_ with a big, raven-black trotting horse, overtook the party on horseback.

> Russian: За ним ехал маленький человек в жокейском костюме. Свияжский с княжной в новеньком шарабане на крупном вороном рысаке догоняли верховых.

[¶19] Anna’s face suddenly beamed with a joyful smile at the instant when, in the little figure huddled in a corner of the old carriage, she recognized Dolly. She uttered a cry, started in the saddle, and set her horse into a gallop. On reaching the carriage she jumped off without assistance, and holding up her riding habit, she ran up to greet Dolly.

> Russian: Лицо Анны в ту минуту, как она в маленькой, прижавшейся к углу старой коляски фигуре узнала Долли, вдруг просияло радостною улыбкой. Она вскрикнула, дрогнула на седле и тронула лошадь галопом. Подъехав к коляске, она без помощи соскочила и, поддерживая амазонку, подбежала навстречу Долли.

[¶20] “I thought it was you and dared not think it. How delightful! You can’t fancy how glad I am!” she said, at one moment pressing her face against Dolly and kissing her, and at the next holding her off and examining her with a smile.

> Russian: — Я так и думала и не смела думать. Вот радость! Ты не можешь представить себе мою радость! — говорила она, то прижимаясь лицом к Долли и целуя ее, то отстраняясь и с улыбкой оглядывая ее.

[¶21] “Here’s a delightful surprise, Alexey!” she said, looking round at Vronsky, who had dismounted, and was walking towards them.

> Russian: — Вот радость, Алексей! — сказала она, оглянувшись на Вронского, сошедшего с лошади и подходившего к ним.

[¶22] Vronsky, taking off his tall gray hat, went up to Dolly.

> Russian: Вронский, сняв серую высокую шляпу, подошел к Долли.

[¶23] “You wouldn’t believe how glad we are to see you,” he said, giving peculiar significance to the words, and showing his strong white teeth in a smile.

> Russian: — Вы не поверите, как мы рады вашему приезду, — сказал он, придавая особенное значение произносимым словам и улыбкой открывая свои крепкие белые зубы.

[¶24] Vassenka Veslovsky, without getting off his horse, took off his cap and greeted the visitor by gleefully waving the ribbons over his head.

> Russian: Васенька Весловский, не слезая с лошади, снял свою шапочку и приветствовал гостью, радостно замахав лентами над головой.

[¶25] “That’s Princess Varvara,” Anna said in reply to a glance of inquiry from Dolly as the _char-à-banc_ drove up.

> Russian: — Это княжна Варвара, — отвечала Анна на вопросительный взгляд Долли, когда подъехал шарабан.

[¶26] “Ah!” said Darya Alexandrovna, and unconsciously her face betrayed her dissatisfaction.

> Russian: — А! — сказала Дарья Александровна, и лицо ее невольно выразило неудовольствие.

[¶27] Princess Varvara was her husband’s aunt, and she had long known her, and did not respect her. She knew that Princess Varvara had passed her whole life toadying on her rich relations, but that she should now be sponging on Vronsky, a man who was nothing to her, mortified Dolly on account of her kinship with her husband. Anna noticed Dolly’s expression, and was disconcerted by it. She blushed, dropped her riding habit, and stumbled over it.

> Russian: Княжна Варвара была тетка ее мужа, и она давно знала ее и не уважала. Она знала, что княжна Варвара всю жизнь свою провела приживалкой у богатых родственников; но то, что она жила теперь у Вронского, у чужого ей человека, оскорбило ее за родню мужа. Анна заметила выражение лица Долли и смутилась, покраснела, выпустила из рук амазонку и спотыкнулась на нее.

[¶28] Darya Alexandrovna went up to the _char-à-banc_ and coldly greeted Princess Varvara. Sviazhsky too she knew. He inquired how his queer friend with the young wife was, and running his eyes over the ill-matched horses and the carriage with its patched mud-guards, proposed to the ladies that they should get into the _char-à-banc_.

> Russian: Дарья Александровна подошла к остановившемуся шарабану и холодно поздоровалась с княжной Варварой. Свияжский был тоже знакомый. Он спросил, как поживает его чудак-приятель с молодою женой, и, осмотрев беглым взглядом непаристых лошадей и с заплатанными крыльями коляску, предложил дамам ехать в шарабане.

[¶29] “And I’ll get into this vehicle,” he said. “The horse is quiet, and the princess drives capitally.”

> Russian: — А я поеду в этом вегикуле, — сказал он. — Лошадь смирная, и княжна отлично правит.

[¶30] “No, stay as you were,” said Anna, coming up, “and we’ll go in the carriage,” and taking Dolly’s arm, she drew her away.

> Russian: — Нет, оставайтесь как вы были, — сказала подошедшая Анна, — а мы поедем в коляске, — и, взяв под руку Долли, увела ее.

[¶31] Darya Alexandrovna’s eyes were fairly dazzled by the elegant carriage of a pattern she had never seen before, the splendid horses, and the elegant and gorgeous people surrounding her. But what struck her most of all was the change that had taken place in Anna, whom she knew so well and loved. Any other woman, a less close observer, not knowing Anna before, or not having thought as Darya Alexandrovna had been thinking on the road, would not have noticed anything special in Anna. But now Dolly was struck by that temporary beauty, which is only found in women during the moments of love, and which she saw now in Anna’s face. Everything in her face, the clearly marked dimples in her cheeks and chin, the line of her lips, the smile which, as it were, fluttered about her face, the brilliance of her eyes, the grace and rapidity of her movements, the fulness of the notes of her voice, even the manner in which, with a sort of angry friendliness, she answered Veslovsky when he asked permission to get on her cob, so as to teach it to gallop with the right leg foremost—it was all peculiarly fascinating, and it seemed as if she were herself aware of it, and rejoicing in it.

> Russian: У Дарьи Александровны разбегались глаза на этот элегантный невиданный ею экипаж, на этих прекрасных лошадей, на эти элегантные блестящие лица, окружавшие ее. Но более всего ее поражала перемена, происшедшая в знакомой и любимой Анне. Другая женщина, менее внимательная, не знавшая Анны прежде и в особенности не думавшая тех мыслей, которые думала Дарья Александровна дорогой, и не заметила бы ничего особенного в Анне. Но теперь Долли была поражена тою временною красотой, которая только в минуты любви бывает на женщинах и которую она застала теперь на лице Анны. Всё в ее лице: определенность ямочек щек и подбородка, склад губ, улыбка, которая как бы летала вокруг лица, блеск глаз, грация и быстрота движений, полнота звуков голоса, даже манера, с которою она сердито-ласково ответила Весловскому, спрашивавшему у нее позволения сесть на ее коба, чтобы выучить его галопу с правой ноги, — всё было особенно привлекательно; и, казалось, она сама знала это и радовалась этому.

[¶32] When both the women were seated in the carriage, a sudden embarrassment came over both of them. Anna was disconcerted by the intent look of inquiry Dolly fixed upon her. Dolly was embarrassed because after Sviazhsky’s phrase about “this vehicle,” she could not help feeling ashamed of the dirty old carriage in which Anna was sitting with her. The coachman Philip and the counting-house clerk were experiencing the same sensation. The counting-house clerk, to conceal his confusion, busied himself settling the ladies, but Philip the coachman became sullen, and was bracing himself not to be overawed in future by this external superiority. He smiled ironically, looking at the raven horse, and was already deciding in his own mind that this smart trotter in the _char-à-banc_ was only good for _promenage_, and wouldn’t do thirty miles straight off in the heat.

> Russian: Когда обе женщины сели в коляску, на обеих вдруг нашло смущение. Анна смутилась от того внимательно-вопросительного взгляда, которым смотрела на нее Долли; Долли — оттого, что после слов Свияжского о вегикуле ей невольно стало совестно за грязную старую коляску, в которую села с нею Анна. Кучер Филипп и конторщик испытывали то же чувство. Конторщик, чтобы скрыть свое смущение, суетился, подсаживая дам, но Филипп кучер сделался мрачен и вперед готовился не подчиниться этому внешнему превосходству. Он иронически улыбнулся, поглядев на вороного рысака и уже решив в своем уме, что этот вороной в шарабане хорош только на проминаж и не пройдет сорока верст в жару в одну упряжку.

[¶33] The peasants had all got up from the cart and were inquisitively and mirthfully staring at the meeting of the friends, making their comments on it.

> Russian: Мужики все поднялись от телеги и любопытно и весело смотрели на встречу гостьи, делая свои замечания.

[¶34] “They’re pleased, too; haven’t seen each other for a long while,” said the curly-headed old man with the bast round his hair.

> Russian: — Тоже рады, давно не видались, — сказал курчавый старик, повязанный лычком.

[¶35] “I say, Uncle Gerasim, if we could take that raven horse now, to cart the corn, that ’ud be quick work!”

> Russian: — Вот, дядя Герасим, вороного жеребца бы снопы возить, живо бы!

[¶36] “Look-ee! Is that a woman in breeches?” said one of them, pointing to Vassenka Veslovsky sitting in a side saddle.

> Russian: — Глянь-ка. Эта в портках женщина? — сказал один из них, указывая на садившегося на дамское седло Васеньку Весловского.

[¶37] “Nay, a man! See how smartly he’s going it!”

> Russian: — Не, мужик. Вишь, как сигнул ловко!

[¶38] “Eh, lads! seems we’re not going to sleep, then?”

> Russian: — Что, ребята, спать видно не будем?

[¶39] “What chance of sleep today!” said the old man, with a sidelong look at the sun. “Midday’s past, look-ee! Get your hooks, and come along!”

> Russian: — Какой сон нынче! — сказал старик, искосясь поглядев на солнце. — Полдни, смотри, прошли! Бери крюки, заходи!