---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 184 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/184/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 184. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/184/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 184. Part Six · Chapter XXVII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/184/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/184/#p-N

[¶0] The sixth day was fixed for the election of the marshal of the province. The rooms, large and small, were full of noblemen in all sorts of uniforms. Many had come only for that day. Men who had not seen each other for years, some from the Crimea, some from Petersburg, some from abroad, met in the rooms of the Hall of Nobility. There was much discussion around the governor’s table under the portrait of the Tsar.

> Russian: На шестой день были назначены губернские выборы. Залы большие и малые были полны дворян в разных мундирах. Многие приехали только к этому дню. Давно не видавшиеся знакомые, кто из Крыма, кто из Петербурга, кто из-за границы, встречались в залах. У губернского стола, под портретом Государя, шли прения.

[¶1] The nobles, both in the larger and the smaller rooms, grouped themselves in camps, and from their hostile and suspicious glances, from the silence that fell upon them when outsiders approached a group, and from the way that some, whispering together, retreated to the farther corridor, it was evident that each side had secrets from the other. In appearance the noblemen were sharply divided into two classes: the old and the new. The old were for the most part either in old uniforms of the nobility, buttoned up closely, with spurs and hats, or in their own special naval, cavalry, infantry, or official uniforms. The uniforms of the older men were embroidered in the old-fashioned way with epaulets on their shoulders; they were unmistakably tight and short in the waist, as though their wearers had grown out of them. The younger men wore the uniform of the nobility with long waists and broad shoulders, unbuttoned over white waistcoats, or uniforms with black collars and with the embroidered badges of justices of the peace. To the younger men belonged the court uniforms that here and there brightened up the crowd.

> Russian: Дворяне и в большой и в малой зале группировались лагерями, и, по враждебности и недоверчивости взглядов, по замолкавшему при приближении чуждых лиц говору, по тому, что некоторые, шепчась, уходили даже в дальний коридор, было видно, что каждая сторона имела тайны от другой. По наружному виду дворяне резко разделялись на два сорта: на старых и новых. Старые были большею частью или в дворянских старых застегнутых мундирах, со шпагами и шляпами, или в своих особенных, флотских, кавалерийских, пехотных, выслуженных мундирах. Мундиры старых дворян были сшиты постаринному, с буфочками на плечах; они были, очевидно, малы, коротки в талиях и узки, как будто носители их выросли из них. Молодые же были в дворянских расстегнутых мундирах с низкими талиями и широких в плечах, с белыми жилетами, или в мундирах с черными воротниками и лаврами, шитьем министерства юстиции. К молодым же принадлежали придворные мундиры, кое-где украшавшие толпу.

[¶2] But the division into young and old did not correspond with the division of parties. Some of the young men, as Levin observed, belonged to the old party; and some of the very oldest noblemen, on the contrary, were whispering with Sviazhsky, and were evidently ardent partisans of the new party.

> Russian: Но деление на молодых и старых не совпадало с делением партий. Некоторые из молодых, по наблюдениям Левина, принадлежали к старой партии, и некоторые, напротив, самые старые дворяне шептались со Свияжским и, очевидно, были горячими сторонниками новой партии.

[¶3] Levin stood in the smaller room, where they were smoking and taking light refreshments, close to his own friends, and listening to what they were saying, he conscientiously exerted all his intelligence trying to understand what was said. Sergey Ivanovitch was the center round which the others grouped themselves. He was listening at that moment to Sviazhsky and Hliustov, the marshal of another district, who belonged to their party. Hliustov would not agree to go with his district to ask Snetkov to stand, while Sviazhsky was persuading him to do so, and Sergey Ivanovitch was approving of the plan. Levin could not make out why the opposition was to ask the marshal to stand whom they wanted to supersede.

> Russian: Левин стоял в маленькой зале, где курили и закусывали, подле группы своих, прислушиваясь к тому, что говорили, и тщетно напрягая свои умственные силы, чтобы понять, что говорилось. Сергей Иванович был центром, около которого группировались другие. Он теперь слушал Свияжского и Хлюстова, предводителя другого уезда, принадлежащего к их партии. Хлюстов не соглашался итти со своим уездом просить Снеткова баллотироваться, а Свияжский уговаривал его сделать это, и Сергей Иванович одобрял этот план. Левин не понимал, зачем было враждебной партии просить баллотироваться того предводителя, которого они хотели забаллотировать.

[¶4] Stepan Arkadyevitch, who had just been drinking and taking some lunch, came up to them in his uniform of a gentleman of the bedchamber, wiping his lips with a perfumed handkerchief of bordered batiste.

> Russian: Степан Аркадьич, только что закусивший и выпивший, обтирая душистым батистовым с каемками платком рот, подошел к ним в своем камергерском мундире.

[¶5] “We are placing our forces,” he said, pulling out his whiskers, “Sergey Ivanovitch!”

> Russian: — Занимаем позицию, — сказал он, расправляя обе бакенбарды, — Сергей Иваныч!

[¶6] And listening to the conversation, he supported Sviazhsky’s contention.

> Russian: И прислушавшись к разговору, он подтвердил мнение Свияжского.

[¶7] “One district’s enough, and Sviazhsky’s obviously of the opposition,” he said, words evidently intelligible to all except Levin.

> Russian: — Довольно одного уезда, а Свияжский уже, очевидно, оппозиция, — сказал он всем, кроме Левина, понятные слова.

[¶8] “Why, Kostya, you here too! I suppose you’re converted, eh?” he added, turning to Levin and drawing his arm through his. Levin would have been glad indeed to be converted, but could not make out what the point was, and retreating a few steps from the speakers, he explained to Stepan Arkadyevitch his inability to understand why the marshal of the province should be asked to stand.

> Russian: — Что, Костя, и ты вошел, кажется, во вкус? — прибавил он, обращаясь к Левину, и взял его под руку. Левин и рад был бы войти во вкус, но не мог понять, в чем дело, и, отойдя несколько шагов от говоривших, выразил Степану Аркадьичу свое недоумение, зачем было просить губернского предводителя.

[¶9] _“O sancta simplicitas!”_ said Stepan Arkadyevitch, and briefly and clearly he explained it to Levin. If, as at previous elections, all the districts asked the marshal of the province to stand, then he would be elected without a ballot. That must not be. Now eight districts had agreed to call upon him: if two refused to do so, Snetkov might decline to stand at all; and then the old party might choose another of their party, which would throw them completely out in their reckoning. But if only one district, Sviazhsky’s, did not call upon him to stand, Snetkov would let himself be balloted for. They were even, some of them, going to vote for him, and purposely to let him get a good many votes, so that the enemy might be thrown off the scent, and when a candidate of the other side was put up, they too might give him some votes. Levin understood to some extent, but not fully, and would have put a few more questions, when suddenly everyone began talking and making a noise and they moved towards the big room.

> Russian: — О, sancta simplicitas! — сказал Степан Аркадьич и кратко и ясно растолковал Левину, в чем дело. Если бы, как в прошлые выборы, все уезды просили губернского предводителя, то его выбрали бы всеми белыми. Этого не нужно было. Теперь же восемь уездов согласны просить; если же два откажутся просить, то Снетков может отказаться от баллотировки. И тогда старая партия может выбрать другого из своих, так как расчет весь будет потерян. Но если только один уезд Свияжского не будет просить, Снетков будет баллотироваться. Его даже выберут и нарочно переложат ему, так что противная партия собьется со счета, и, когда выставят кандидата из наших, они же ему переложат. Левин понял, но не совсем, и хотел еще сделать несколько вопросов, когда вдруг все заговорили, зашумели и двинулись в большую залу.

[¶10] “What is it? eh? whom?” “No guarantee? whose? what?” “They won’t pass him?” “No guarantee?” “They won’t let Flerov in?” “Eh, because of the charge against him?” “Why, at this rate, they won’t admit anyone. It’s a swindle!” “The law!” Levin heard exclamations on all sides, and he moved into the big room together with the others, all hurrying somewhere and afraid of missing something. Squeezed by the crowding noblemen, he drew near the high table where the marshal of the province, Sviazhsky, and the other leaders were hotly disputing about something.

> Russian: — Что такое? что? кого? — Доверенность? кому? что? — Опровергают? — Не доверенность. — Флерова не допускают. — Что же, что под судом? — Этак никого не допустят. Это подло. — Закон! — слышал Левин с разных сторон и вместе со всеми, торопившимися куда-то и боявшимися что-то пропустить, направился в большую залу и, теснимый дворянами, приблизился к губернскому столу, у которого что-то горячо спорили губернский предводитель, Свияжский и другие коноводы.