--- title: "Anna Karenina · Анна Каренина" author: "Leo Tolstoy" translator: "Constance Garnett" title_ru: "Анна Каренина" author_ru: "Лев Толстой" languages: [ru, en] shelf: "Literature" section: 226 of 239 url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/226/ cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 226. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/226/" --- # Anna Karenina · Анна Каренина *Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett* Russian: Анна Каренина, Лев Толстой “Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French. ## 226. Part Eight · Chapter VI Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/226/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/226/#p-N [¶0] Sergey Ivanovitch had not telegraphed to his brother to send to meet him, as he did not know when he should be able to leave Moscow. Levin was not at home when Katavasov and Sergey Ivanovitch in a fly hired at the station drove up to the steps of the Pokrovskoe house, as black as Moors from the dust of the road. Kitty, sitting on the balcony with her father and sister, recognized her brother-in-law, and ran down to meet him. > Russian: Не зная, когда ему можно будет выехать из Москвы. Сергей Иванович не телеграфировал брату, чтобы высылать за ним. Левина не было дома, когда Катавасов и Сергей Иванович на тарантасике, взятом на станции, запыленные как арапы, в 12-м часу дня подъехали к крыльцу Покровского дома. Кити, сидевшая на балконе с отцом и сестрой, узнала деверя и сбежала вниз встретить его. [¶1] “What a shame not to have let us know,” she said, giving her hand to Sergey Ivanovitch, and putting her forehead up for him to kiss. > Russian: — Как вам не совестно не дать знать, — сказала она, подавая руку Сергею Ивановичу и подставляя ему лоб. [¶2] “We drove here capitally, and have not put you out,” answered Sergey Ivanovitch. “I’m so dirty. I’m afraid to touch you. I’ve been so busy, I didn’t know when I should be able to tear myself away. And so you’re still as ever enjoying your peaceful, quiet happiness,” he said, smiling, “out of the reach of the current in your peaceful backwater. Here’s our friend Fyodor Vassilievitch who has succeeded in getting here at last.” > Russian: — Мы прекрасно доехали и вас не беспокоили, — отвечал Сергей Иванович. — Я так пылен, что боюсь дотронуться. Я был так занят, что и не знал, когда вырвусь. А вы по-старому, — сказал он улыбаясь, — наслаждаетесь тихим счастьем вне течений в своем тихом затоне. Вот и наш приятель Федор Васильич собрался наконец. [¶3] “But I’m not a negro, I shall look like a human being when I wash,” said Katavasov in his jesting fashion, and he shook hands and smiled, his teeth flashing white in his black face. > Russian: — Но я не негр, я вымоюсь — буду похож на человека, — сказал Катавасов с своею обычною шутливостию, подавая руку и улыбаясь особенно блестящими из-за черного лица зубами. [¶4] “Kostya will be delighted. He has gone to his settlement. It’s time he should be home.” > Russian: — Костя будет очень рад. Он пошел на хутор. Ему бы пора прийти. [¶5] “Busy as ever with his farming. It really is a peaceful backwater,” said Katavasov; “while we in town think of nothing but the Servian war. Well, how does our friend look at it? He’s sure not to think like other people.” “Oh, I don’t know, like everybody else,” Kitty answered, a little embarrassed, looking round at Sergey Ivanovitch. “I’ll send to fetch him. Papa’s staying with us. He’s only just come home from abroad.” > Russian: — Все занимается хозяйством. Вот именно в затоне, — сказал Катавасов. — А нам в городе, кроме Сербской войны, ничего не видно. Ну, как мой приятель относится? Верно, что-нибудь не как люди? — Да он так, ничего, как все, — несколько сконфуженно оглядываясь на Сергея Ивановича, отвечала Кити. — Так я пошлю за ним. А у нас папа гостит. Он недавно из-за границы приехал. [¶6] And making arrangements to send for Levin and for the guests to wash, one in his room and the other in what had been Dolly’s, and giving orders for their luncheon, Kitty ran out onto the balcony, enjoying the freedom, and rapidity of movement, of which she had been deprived during the months of her pregnancy. > Russian: И, распорядившись послать за Левиным и о том, чтобы провести запыленных гостей умываться, одного в кабинет, другого в большую Доллину комнату, и о завтраке гостям, она, пользуясь правом быстрых движений, которых она была лишена во время своей беременности, вбежала на балкон. [¶7] “It’s Sergey Ivanovitch and Katavasov, a professor,” she said. > Russian: — Это Сергей Ивановичи Катавасов, профессор, — сказала она. [¶8] “Oh, that’s a bore in this heat,” said the prince. > Russian: — Ох, в жар тяжело! — сказал князь. [¶9] “No, papa, he’s very nice, and Kostya’s very fond of him,” Kitty said, with a deprecating smile, noticing the irony on her father’s face. > Russian: — Нет, папа, он очень милый, и Костя его очень любит, — как будто упрашивая его о чем-то, улыбаясь сказала Кити, заметившая выражение насмешливости на лице отца. [¶10] “Oh, I didn’t say anything.” > Russian: — Да я ничего. [¶11] “You go to them, darling,” said Kitty to her sister, “and entertain them. They saw Stiva at the station; he was quite well. And I must run to Mitya. As ill-luck would have it, I haven’t fed him since tea. He’s awake now, and sure to be screaming.” And feeling a rush of milk, she hurried to the nursery. > Russian: — Ты поди, душенька, к ним, — обратилась Кити к сестре,— и займи их. Они видели Стиву на станции, он здоров. А я побегу к Мите. Как на беду, не кормила уж с самого чая. Он теперь проснулся и, верно, кричит. — И она, чувствуя прилив молока, скорым шагом пошла в детскую. [¶12] This was not a mere guess; her connection with the child was still so close, that she could gauge by the flow of her milk his need of food, and knew for certain he was hungry. > Russian: Действительно, она не то что угадала (связь ее с ребенком не была еще порвана), она верно узнала по приливу молока у себя недостаток пищи у него. [¶13] She knew he was crying before she reached the nursery. And he was indeed crying. She heard him and hastened. But the faster she went, the louder he screamed. It was a fine healthy scream, hungry and impatient. > Russian: Она знала, что он кричит, еще прежде, чем она подошла к детской. И действительно, он кричал. Она услышала его голос и прибавила шагу. Но чем скорее она шла, тем громче он кричал. Голос был хороший, здоровый, только голодный и нетерпеливый. [¶14] “Has he been screaming long, nurse, very long?” said Kitty hurriedly, seating herself on a chair, and preparing to give the baby the breast. “But give me him quickly. Oh, nurse, how tiresome you are! There, tie the cap afterwards, do!” > Russian: — Давно, няня, давно? — поспешно говорила Кити, садясь на стул и приготовляясь к кормлению. — Да дайте же мне его скорее. Ах, няня, какая вы скучная, ну, после чепчик завяжете! [¶15] The baby’s greedy scream was passing into sobs. > Russian: Ребенок надрывался от жадного крика. [¶16] “But you can’t manage so, ma’am,” said Agafea Mihalovna, who was almost always to be found in the nursery. “He must be put straight. A-oo! a-oo!” she chanted over him, paying no attention to the mother. > Russian: — Да нельзя же, матушка, — сказала Агафья Михайловна, почти всегда присутствовавшая в детской. — Надо в порядке его убрать. Агу, агу! — распевала она над ним, не обращая внимания на мать. [¶17] The nurse brought the baby to his mother. Agafea Mihalovna followed him with a face dissolving with tenderness. > Russian: Няня понесла ребенка к матери. Агафья Михайловна шла за ним с распустившимся от нежности лицом. [¶18] “He knows me, he knows me. In God’s faith, Katerina Alexandrovna, ma’am, he knew me!” Agafea Mihalovna cried above the baby’s screams. > Russian: — Знает, знает. Вот верьте Богу, матушка Катерина Александровна, узнал меня! — перекрикивала Агафья Михайловна ребенка. [¶19] But Kitty did not hear her words. Her impatience kept growing, like the baby’s. > Russian: Но Кити не слушала ее слов. Ее нетерпение шло так же возрастая, как и нетерпение ребенка. [¶20] Their impatience hindered things for a while. The baby could not get hold of the breast right, and was furious. > Russian: От нетерпения дело долго не могло уладиться. Ребенок хватал не то, что надо, и сердился. [¶21] At last, after despairing, breathless screaming, and vain sucking, things went right, and mother and child felt simultaneously soothed, and both subsided into calm. > Russian: Наконец, после отчаянного задыхающегося вскрика, пустого захлебывания, дело уладилось, и мать и ребенок одновременно почувствовали себя успокоенными, и оба затихли. [¶22] “But poor darling, he’s all in perspiration!” said Kitty in a whisper, touching the baby. “What makes you think he knows you?” she added, with a sidelong glance at the baby’s eyes, that peered roguishly, as she fancied, from under his cap, at his rhythmically puffing cheeks, and the little red-palmed hand he was waving. > Russian: — Однако и он, бедняжка, весь в поту, — шопотом сказала Кити, ощупывая ребенка. — Вы почему же думаете, что он узнает? — прибавила она, косясь на плутовски, как ей казалось, смотревшие из-под надвинувшегося чепчика глаза ребенка, на равномерно отдувавшиеся щечки и на его ручку с красною ладонью, которою он выделывал кругообразные движения. [¶23] “Impossible! If he knew anyone, he would have known me,” said Kitty, in response to Agafea Mihalovna’s statement, and she smiled. > Russian: — Не может быть! Уж если б узнавал, так меня бы узнал, — сказала Кити на утверждение Агафьи Михайловны и улыбнулась. [¶24] She smiled because, though she said he could not know her, in her heart she was sure that he knew not merely Agafea Mihalovna, but that he knew and understood everything, and knew and understood a great deal too that no one else knew, and that she, his mother, had learned and come to understand only through him. To Agafea Mihalovna, to the nurse, to his grandfather, to his father even, Mitya was a living being, requiring only material care, but for his mother he had long been a moral being, with whom there had been a whole series of spiritual relations already. > Russian: Она улыбалась тому, что, хотя она и говорила, что он не может узнавать, сердцем она знала, что не только он узнает Агафью Михайловну, но что он всё знает и понимает, и знает и понимает еще много такого, чего никто не знает, и что она, мать, сама узнала и стала понимать только благодаря ему. Для Агафьи Михайловны, для няни, для деда, для отца даже Митя был живое существо, требующее за собой только материального ухода; но для матери он уже давно был нравственное существо, с которым уже была целая история духовных отношений. [¶25] “When he wakes up, please God, you shall see for yourself. Then when I do like this, he simply beams on me, the darling! Simply beams like a sunny day!” said Agafea Mihalovna. > Russian: — А вот проснется, Бог даст, сами увидите. Как вот этак сделаю, он так и просияет, голубчик. Так и просияет, как денек ясный, — говорила Агафья Михайловна. [¶26] “Well, well; then we shall see,” whispered Kitty. “But now go away, he’s going to sleep.” > Russian: — Ну, хорошо, хорошо, тогда увидим, — прошептала Кити. — Теперь идите, он засыпает.