---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 232 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/232/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 232. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/232/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 232. Part Eight · Chapter XII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/232/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/232/#p-N

[¶0] Levin strode along the highroad, absorbed not so much in his thoughts (he could not yet disentangle them) as in his spiritual condition, unlike anything he had experienced before.

> Russian: Левин шел большими шагами по большой дороге, прислушиваясь не столько к своим мыслям (он не мог еще разобрать их), сколько к душевному состоянию, прежде никогда им не испытанному.

[¶1] The words uttered by the peasant had acted on his soul like an electric shock, suddenly transforming and combining into a single whole the whole swarm of disjointed, impotent, separate thoughts that incessantly occupied his mind. These thoughts had unconsciously been in his mind even when he was talking about the land.

> Russian: Слова, сказанные мужиком, произвели в его душе действие электрической искры, вдруг преобразившей и сплотившей в одно целый рой разрозненных, бессильных отдельных мыслей, никогда не перестававших занимать его. Мысли эти незаметно для него самого занимали его и в то время, когда он говорил об отдаче земли.

[¶2] He was aware of something new in his soul, and joyfully tested this new thing, not yet knowing what it was.

> Russian: Он чувствовал в своей душе что-то новое и с наслаждением ощупывал это новое, не зная еще, что это такое.

[¶3] “Not living for his own wants, but for God? For what God? And could one say anything more senseless than what he said? He said that one must not live for one’s own wants, that is, that one must not live for what we understand, what we are attracted by, what we desire, but must live for something incomprehensible, for God, whom no one can understand nor even define. What of it? Didn’t I understand those senseless words of Fyodor’s? And understanding them, did I doubt of their truth? Did I think them stupid, obscure, inexact? No, I understood him, and exactly as he understands the words. I understood them more fully and clearly than I understand anything in life, and never in my life have I doubted nor can I doubt about it. And not only I, but everyone, the whole world understands nothing fully but this, and about this only they have no doubt and are always agreed. “And I looked out for miracles, complained that I did not see a miracle which would convince me. A material miracle would have persuaded me. And here is a miracle, the sole miracle possible, continually existing, surrounding me on all sides, and I never noticed it!

> Russian: «Не для нужд своих жить, а для Бога. Для какого Бога? И что можно сказать бессмысленнее того, что он сказал? Он сказал, что не надо жить для своих нужд, то есть что не надо жить для того, что мы понимаем, к чему нас влечет, чего нам хочется, а надо жить для чего-то непонятного, для Бога, которого никто ни понять, ни определить не может. И что же? Я не понял этих бессмысленных слов Федора? А поняв, усумнился в их справедливости? нашел их глупыми, неясными, неточными?». «Нет, я понял его и совершенно так, как он понимает, понял вполне и яснее, чем я понимаю что-нибудь в жизни, и никогда в жизни не сомневался и не могу усумниться в этом. И не я один, а все, весь мир одно это вполне понимают и в одном этом не сомневаются и всегда согласны».

[¶4] “Fyodor says that Kirillov lives for his belly. That’s comprehensible and rational. All of us as rational beings can’t do anything else but live for our belly. And all of a sudden the same Fyodor says that one mustn’t live for one’s belly, but must live for truth, for God, and at a hint I understand him! And I and millions of men, men who lived ages ago and men living now—peasants, the poor in spirit and the learned, who have thought and written about it, in their obscure words saying the same thing—we are all agreed about this one thing: what we must live for and what is good. I and all men have only one firm, incontestable, clear knowledge, and that knowledge cannot be explained by the reason—it is outside it, and has no causes and can have no effects.

> Russian: «Федор говорит, что Кириллов дворник живет для брюха. Это понятно и разумно. Мы все, как разумные существа, не можем иначе жить, как для брюха. И вдруг тот же Федор говорит, что для брюха жить дурно, а надо жить для правды, для Бога, и я с намека понимаю его! И я и миллионы людей, живших века тому назад и живущих теперь, мужики, нищие духом и мудрецы, думавшие и писавшие об этом, своим неясным языком говорящие то же, — мы все согласны в этом одном: для чего надо жить и что хорошо. Я со всеми людьми имею только одно твердое, несомненное и ясное знание, и знание это не может быть объяснено разумом — оно вне его и не имеет никаких причин и не может иметь никаких последствий».

[¶5] “If goodness has causes, it is not goodness; if it has effects, a reward, it is not goodness either. So goodness is outside the chain of cause and effect.

> Russian: «Если добро имеет причину, оно уже не добро; если оно имеет последствие — награду, оно тоже не добро. Стало быть, добро вне цепи причин и следствий».

[¶6] “And yet I know it, and we all know it.

> Russian: «И его-то я знаю, и все мы знаем».

[¶7] “What could be a greater miracle than that?

> Russian: «А я искал чудес, жалел, что не видал чуда, которое бы убедило меня. А вот оно чудо, единственно возможное, постоянно существующее, со всех сторон окружающее меня, и я не замечал его!» «Какое же может быть чудо больше этого?»

[¶8] “Can I have found the solution of it all? can my sufferings be over?” thought Levin, striding along the dusty road, not noticing the heat nor his weariness, and experiencing a sense of relief from prolonged suffering. This feeling was so delicious that it seemed to him incredible. He was breathless with emotion and incapable of going farther; he turned off the road into the forest and lay down in the shade of an aspen on the uncut grass. He took his hat off his hot head and lay propped on his elbow in the lush, feathery, woodland grass.

> Russian: «Неужели я нашел разрешение всего, неужели кончены теперь мои страдания?» думал Левин, шагая по пыльной дороге, не замечая ни жару, ни усталости и испытывая чувство утоления долгого страдания. Чувство это было так радостно, что оно казалось ему невероятным. Он задыхался от волнення и, не в силах итти дальше, сошел с дороги в лес и сел в тени осин на нескошенную траву. Он снял с потной головы шляпу и лег, облокотившись на руку, на сочную, лопушистую лесную траву.

[¶9] “Yes, I must make it clear to myself and understand,” he thought, looking intently at the untrampled grass before him, and following the movements of a green beetle, advancing along a blade of couch-grass and lifting up in its progress a leaf of goat-weed. “What have I discovered?” he asked himself, bending aside the leaf of goat-weed out of the beetle’s way and twisting another blade of grass above for the beetle to cross over onto it. “What is it makes me glad? What have I discovered?

> Russian: «Да, надо опомниться и обдумать, — думал он, пристально глядя на несмятую траву, которая была перед ним, и следя за движениями зеленой букашки, поднимавшейся по стеблю пырея и задерживаемой в своем подъеме листом снытки. — Всё сначала, — говорил он себе, отворачивая лист снытки, чтобы он не мешал букашке, и пригибая другую траву, чтобы букашка перешла на нее. — Что радует меня? Что я открыл?»

[¶10] “I have discovered nothing. I have only found out what I knew. I understand the force that in the past gave me life, and now too gives me life. I have been set free from falsity, I have found the Master. “Of old I used to say that in my body, that in the body of this grass and of this beetle (there, she didn’t care for the grass, she’s opened her wings and flown away), there was going on a transformation of matter in accordance with physical, chemical, and physiological laws. And in all of us, as well as in the aspens and the clouds and the misty patches, there was a process of evolution. Evolution from what? into what?—Eternal evolution and struggle.... As though there could be any sort of tendency and struggle in the eternal! And I was astonished that in spite of the utmost effort of thought along that road I could not discover the meaning of life, the meaning of my impulses and yearnings. Now I say that I know the meaning of my life: ‘To live for God, for my soul.’ And this meaning, in spite of its clearness, is mysterious and marvelous. Such, indeed, is the meaning of everything existing. Yes, pride,” he said to himself, turning over on his stomach and beginning to tie a noose of blades of grass, trying not to break them. “And not merely pride of intellect, but dulness of intellect. And most of all, the deceitfulness; yes, the deceitfulness of intellect. The cheating knavishness of intellect, that’s it,” he said to himself.

> Russian: «Прежде я говорил, что в моем теле, в теле этой травы и этой букашки (вот она не захотела на ту траву, расправила крылья и улетела) совершается по физическим, химическим, физиологическим законам обмен материи. А во всех нас, вместе с осинами, и с облаками, и с туманными пятнами, совершается развитие. Развитие из чего? во что? Бесконечное развитие и борьба?.. Точно может быть какое-нибудь направление и борьба в бесконечном! И я удивлялся, что, несмотря на самое большое напряжение мысли по этому пути, мне всё-таки не открывается смысл жизни, смысл моих побуждений и стремлений. А смысл моих побуждений во мне так ясен, что я постоянно живу по нем, и я удивился и обрадовался, когда мужик мне высказал его: жить для Бога, для души». «Я ничего не открыл. Я только узнал то, что я знаю. Я понял ту силу, которая не в одном прошедшем дала мне жизнь, но теперь дает мне жизнь. Я освободился от обмана, я узнал хозяина».

[¶11] And he briefly went through, mentally, the whole course of his ideas during the last two years, the beginning of which was the clear confronting of death at the sight of his dear brother hopelessly ill.

> Russian: И он вкратце повторил сам себе весь ход своей мысли за эти последние два года, начало которого была ясная, очевидная мысль о смерти при виде любимого безнадежно больного брата.

[¶12] Then, for the first time, grasping that for every man, and himself too, there was nothing in store but suffering, death, and forgetfulness, he had made up his mind that life was impossible like that, and that he must either interpret life so that it would not present itself to him as the evil jest of some devil, or shoot himself.

> Russian: В первый раз тогда поняв ясно, что для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою жизнь так, чтобы она не представлялась злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться.

[¶13] But he had not done either, but had gone on living, thinking, and feeling, and had even at that very time married, and had had many joys and had been happy, when he was not thinking of the meaning of his life.

> Russian: Но он не сделал ни того, ни другого, а продолжал жить, мыслить и чувствовать и даже в это самое время женился и испытал много радостей и был счастлив, когда не думал о значении своей жизни.

[¶14] What did this mean? It meant that he had been living rightly, but thinking wrongly.

> Russian: Что ж это значило? Это значило, что он жил хорошо, но думал дурно.

[¶15] He had lived (without being aware of it) on those spiritual truths that he had sucked in with his mother’s milk, but he had thought, not merely without recognition of these truths, but studiously ignoring them.

> Russian: Он жил (не сознавая этого) теми духовными истинами, которые он всосал с молоком, а думал не только не признавая этих истин, но старательно обходя их.

[¶16] Now it was clear to him that he could only live by virtue of the beliefs in which he had been brought up.

> Russian: Теперь ему ясно было, что он мог жить только благодаря тем верованиям, в которых он был воспитан.

[¶17] “What should I have been, and how should I have spent my life, if I had not had these beliefs, if I had not known that I must live for God and not for my own desires? I should have robbed and lied and killed. Nothing of what makes the chief happiness of my life would have existed for me.” And with the utmost stretch of imagination he could not conceive the brutal creature he would have been himself, if he had not known what he was living for.

> Russian: «Что бы я был такое и как бы прожил свою жизнь, если б не имел этих верований, не знал, что надо жить для Бога, а не для своих нужд? Я бы грабил, лгал, убивал. Ничего из того, что составляет главные радости моей жизни, не существовало бы для меня». И, делая самые большие усилия воображения, он всё-таки не мог представить себе того зверского существа, которое бы был он сам, если бы не знал того, для чего он жил.

[¶18] “I looked for an answer to my question. And thought could not give an answer to my question—it is incommensurable with my question. The answer has been given me by life itself, in my knowledge of what is right and what is wrong. And that knowledge I did not arrive at in any way, it was given to me as to all men, _given_, because I could not have got it from anywhere.

> Russian: «Я искал ответа на мой вопрос. А ответа на мой вопрос не могла мне дать мысль, — она несоизмерима с вопросом. Ответ мне дала сама жизнь, в моем знании того, что хорошо и что дурно. А знание это я не приобрел ничем, но оно дано мне вместе со всеми, дано потому, что я ни откуда не мог взять его».

[¶19] “Where could I have got it? By reason could I have arrived at knowing that I must love my neighbor and not oppress him? I was told that in my childhood, and I believed it gladly, for they told me what was already in my soul. But who discovered it? Not reason. Reason discovered the struggle for existence, and the law that requires us to oppress all who hinder the satisfaction of our desires. That is the deduction of reason. But loving one’s neighbor reason could never discover, because it’s irrational.”

> Russian: «Откуда взял я это? Разумом, что ли, дошел я до того, что надо любить ближнего и не душить его? Мне сказали это в детстве, и я радостно поверил, потому что мне сказали то, что было у меня в душе. А кто открыл это? Не разум. Разум открыл борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих желаний. Это вывод разума. А любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно». «Да, гордость», сказал он себе, переваливаясь на живот и начиная завязывать узлом стебли трав, стараясь не сломать их. «И не только гордость ума, а глупость ума. А главное — плутовство, именно плутовство ума. Именно мошенничество ума», повторил он.