---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 54 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/54/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 54. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/54/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 54. Part Two · Chapter XX

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/54/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/54/#p-N

[¶0] Vronsky was staying in a roomy, clean, Finnish hut, divided into two by a partition. Petritsky lived with him in camp too. Petritsky was asleep when Vronsky and Yashvin came into the hut.

> Russian: Вронский стоял в просторной и чистой, разгороженной надвое чухонской избе. Петрицкий жил с ним вместе и в лагерях. Петрицкий спал, когда Вронский с Яшвиным вошли в избу.

[¶1] “Get up, don’t go on sleeping,” said Yashvin, going behind the partition and giving Petritsky, who was lying with ruffled hair and with his nose in the pillow, a prod on the shoulder.

> Russian: — Вставай, будет спать, — сказал Яшвин, заходя за перегородку и толкая за плечо уткнувшегося носом в подушку взлохмаченного Петрицкого.

[¶2] Petritsky jumped up suddenly onto his knees and looked round.

> Russian: Петрицкий вдруг вскочил на коленки и оглянулся.

[¶3] “Your brother’s been here,” he said to Vronsky. “He waked me up, damn him, and said he’d look in again.” And pulling up the rug he flung himself back on the pillow. “Oh, do shut up, Yashvin!” he said, getting furious with Yashvin, who was pulling the rug off him. “Shut up!” He turned over and opened his eyes. “You’d better tell me what to drink; such a nasty taste in my mouth, that....”

> Russian: — Твой брат был здесь, — сказал он Вронскому. — Разбудил меня, чорт его возьми, сказал, что придет опять. — И он опять, натягивая одеяло, бросился на подушку. — Да оставь же, Яшвин, — говорил он, сердясь на Яшвина, тащившего с него одеяло. — Оставь! — Он повернулся и открыл глаза. — Ты лучше скажи, что выпить; такая гадость во рту, что...

[¶4] “Brandy’s better than anything,” boomed Yashvin. “Tereshtchenko! brandy for your master and cucumbers,” he shouted, obviously taking pleasure in the sound of his own voice.

> Russian: — Водки лучше всего, — пробасил Яшвин. — Терещенко! водки барину и огурцов, — крикнул он, видимо любя слушать свой голос.

[¶5] “Brandy, do you think? Eh?” queried Petritsky, blinking and rubbing his eyes. “And you’ll drink something? All right then, we’ll have a drink together! Vronsky, have a drink?” said Petritsky, getting up and wrapping the tiger-skin rug round him. He went to the door of the partition wall, raised his hands, and hummed in French, “There was a king in Thule.” “Vronsky, will you have a drink?”

> Russian: — Водки, ты думаешь? А? — спросил Петрицкий, морщась и протирая глава: — А ты выпьешь? Вместе, так выпьем! Вронский, выпьешь? — сказал Петрицкий, вставая и закутываясь под руками в тигровое одеяло. Он вышел в дверь перегородки, поднял руки и запел по- французски: «Был король в Ту-у-ле». — Вронский, выпьешь?

[¶6] “Go along,” said Vronsky, putting on the coat his valet handed to him.

> Russian: — Убирайся, — сказал Вронский, надевавший подаваемый лакеем сюртук.

[¶7] “Where are you off to?” asked Yashvin. “Oh, here are your three horses,” he added, seeing the carriage drive up.

> Russian: — Это куда? — спросил его Яшвин. — Вот и тройка, — прибавил он, увидев подъезжавшую коляску.

[¶8] “To the stables, and I’ve got to see Bryansky, too, about the horses,” said Vronsky.

> Russian: — В конюшню, да еще мне нужно к Брянскому об лошадях, — сказал Вронский.

[¶9] Vronsky had as a fact promised to call at Bryansky’s, some eight miles from Peterhof, and to bring him some money owing for some horses; and he hoped to have time to get that in too. But his comrades were at once aware that he was not only going there.

> Russian: Вронский действительно обещал быть у Брянского, в десяти верстах от Петергофа, и привезти ему за лошадей деньги; и он хотел успеть побывать и там. Но товарищи тотчас же поняли, что он не туда только едет.

[¶10] Petritsky, still humming, winked and made a pout with his lips, as though he would say: “Oh, yes, we know your Bryansky.”

> Russian: Петрицкий, продолжая петь, подмигнул глазом и надул губы, как бы говоря: знаем, какой это Брянский.

[¶11] “Mind you’re not late!” was Yashvin’s only comment; and to change the conversation: “How’s my roan? is he doing all right?” he inquired, looking out of the window at the middle one of the three horses, which he had sold Vronsky.

> Russian: — Смотри не опоздай — сказал только Яшвин, и, чтобы переменить разговор: — Что мой саврасый, служит хорошо? — спросил он, глядя в окно, про коренного, которого он продал.

[¶12] “Stop!” cried Petritsky to Vronsky as he was just going out. “Your brother left a letter and a note for you. Wait a bit; where are they?”

> Russian: — Стой! — закричал Петрицкий уже уходившему Вронскому. — Брат твой оставил письмо тебе и записку. Постой, где они?

[¶13] Vronsky stopped.

> Russian: Вронский остановился.

[¶14] “Well, where are they?”

> Russian: — Ну, где же они?

[¶15] “Where are they? That’s just the question!” said Petritsky solemnly, moving his forefinger upwards from his nose.

> Russian: — Где они? Вот в чем вопрос! — проговорил торжественно Петрицкий, проводя кверху от носа указательным пальцем.

[¶16] “Come, tell me; this is silly!” said Vronsky smiling.

> Russian: — Да говори же, это глупо! — улыбаясь сказал Вронский.

[¶17] “I have not lighted the fire. Here somewhere about.”

> Russian: — Камина я не топил. Здесь где-нибудь.

[¶18] “Come, enough fooling! Where is the letter?”

> Russian: — Ну, полно врать! Где же письмо?

[¶19] “No, I’ve forgotten really. Or was it a dream? Wait a bit, wait a bit! But what’s the use of getting in a rage. If you’d drunk four bottles yesterday as I did you’d forget where you were lying. Wait a bit, I’ll remember!”

> Russian: — Нет, право забыл. Или я во сне видел? Постой, постой! Да что ж сердиться! Если бы ты, как я вчера, выпил четыре бутылки на брата, ты бы забыл, где ты лежишь. Постой, сейчас вспомню!

[¶20] Petritsky went behind the partition and lay down on his bed.

> Russian: Петрицкий пошел за перегородку и лег на свою кровать.

[¶21] “Wait a bit! This was how I was lying, and this was how he was standing. Yes—yes—yes.... Here it is!”—and Petritsky pulled a letter out from under the mattress, where he had hidden it.

> Russian: — Стой! Так я лежал, так он стоял. Да-да-да-да... Вот оно! — и Петрицкий вынул письмо из-под матраца, куда он запрятал его.

[¶22] Vronsky took the letter and his brother’s note. It was the letter he was expecting—from his mother, reproaching him for not having been to see her—and the note was from his brother to say that he must have a little talk with him. Vronsky knew that it was all about the same thing. “What business is it of theirs!” thought Vronsky, and crumpling up the letters he thrust them between the buttons of his coat so as to read them carefully on the road. In the porch of the hut he was met by two officers; one of his regiment and one of another.

> Russian: Вронский взял письмо и записку брата. Это было то самое, что он ожидал, — письмо от матери с упреками за то, что он не приезжал, и записка от брата, в которой говорилось, что нужно переговорить. Вронский знал, что это всё о том же. «Что им за делo!» подумал Вронский и, смяв письма, сунул их между пуговиц сюртука, чтобы внимательно прочесть дорогой. В сенях избы ему встретились два офицера: один их, а другой другого полка.

[¶23] Vronsky’s quarters were always a meeting place for all the officers.

> Russian: Квартира Вронского всегда была притоном всех офицеров.

[¶24] “Where are you off to?”

> Russian: — Куда?

[¶25] “I must go to Peterhof.”

> Russian: — Нужно, в Петергоф.

[¶26] “Has the mare come from Tsarskoe?”

> Russian: — А лошадь пришла из Царского?

[¶27] “Yes, but I’ve not seen her yet.”

> Russian: — Пришла, да я не видал еще.

[¶28] “They say Mahotin’s Gladiator’s lame.”

> Russian: — Говорят, Махотина Гладиатор захромал.

[¶29] “Nonsense! But however are you going to race in this mud?” said the other.

> Russian: — Вздор! Только как вы по этой грязи поскачете? — сказал другой.

[¶30] “Here are my saviors!” cried Petritsky, seeing them come in. Before him stood the orderly with a tray of brandy and salted cucumbers. “Here’s Yashvin ordering me to drink a pick-me-up.”

> Russian: — Вот мои спасители! — закричал, увидав вошедших, Петрицкий, пред которым стоял денщик с водкой и соленым огурцом на подносе. — Вот Яшвин велит пить, чтоб освежиться.

[¶31] “Well, you did give it to us yesterday,” said one of those who had come in; “you didn’t let us get a wink of sleep all night.”

> Russian: — Ну, уж вы нам задали вчера, — сказал один из пришедших, — всю ночь не давали спать.

[¶32] “Oh, didn’t we make a pretty finish!” said Petritsky. “Volkov climbed onto the roof and began telling us how sad he was. I said: ‘Let’s have music, the funeral march!’ He fairly dropped asleep on the roof over the funeral march.”

> Russian: — Нет, каково мы окончили! — рассказывал Петрицкий. — Волков залез на крышу и говорит, что ему грустно. Я говорю: давай музыку, погребальный марш! Он так и заснул на крыше под погребальный марш.

[¶33] “Drink it up; you positively must drink the brandy, and then seltzer water and a lot of lemon,” said Yashvin, standing over Petritsky like a mother making a child take medicine, “and then a little champagne—just a small bottle.”

> Russian: — Выпей, выпей водки непременно, а потом сельтерской воды и много лимона, — говорил Яшвин, стоя над Петрицким, как мать, заставляющая ребенка принимать лекарство, — а потом уж шампанского немножечко, — так, бутылочку.

[¶34] “Come, there’s some sense in that. Stop a bit, Vronsky. We’ll all have a drink.”

> Russian: — Вот это умно. Постой, Вронский, выпьем.

[¶35] “No; good-bye all of you. I’m not going to drink today.”

> Russian: — Нет, прощайте, господа, нынче я не пью.

[¶36] “Why, are you gaining weight? All right, then we must have it alone. Give us the seltzer water and lemon.”

> Russian: — Что ж, потяжелеешь? Ну, так мы одни. Давай сельтерской воды и лимона.

[¶37] “Vronsky!” shouted someone when he was already outside.

> Russian: — Вронский! — закричал кто-то, когда он уж выходил в сени.

[¶38] “Well?”

> Russian: — Что?

[¶39] “You’d better get your hair cut, it’ll weigh you down, especially at the top.”

> Russian: — Ты бы волоса обстриг, а то они у тебя тяжелы, особенно на лысине.

[¶40] Vronsky was in fact beginning, prematurely, to get a little bald. He laughed gaily, showing his even teeth, and pulling his cap over the thin place, went out and got into his carriage.

> Russian: Вронский действительно преждевременно начинал плешиветь. Он весело засмеялся, показывая свои сплошные зубы и, надвинув фуражку на лысину, вышел и сел в коляску.

[¶41] “To the stables!” he said, and was just pulling out the letters to read them through, but he thought better of it, and put off reading them so as not to distract his attention before looking at the mare. “Later!”

> Russian: — В конюшню! — сказал он и достал было письма, чтобы прочесть их, но потом раздумал, чтобы не развлекаться до осмотра лошади. — «Потом»!...