---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 60 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/60/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 60. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/60/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 60. Part Two · Chapter XXVI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/60/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/60/#p-N

[¶0] The external relations of Alexey Alexandrovitch and his wife had remained unchanged. The sole difference lay in the fact that he was more busily occupied than ever. As in former years, at the beginning of the spring he had gone to a foreign watering-place for the sake of his health, deranged by the winter’s work that every year grew heavier. And just as always he returned in July and at once fell to work as usual with increased energy. As usual, too, his wife had moved for the summer to a villa out of town, while he remained in Petersburg. From the date of their conversation after the party at Princess Tverskaya’s he had never spoken again to Anna of his suspicions and his jealousies, and that habitual tone of his bantering mimicry was the most convenient tone possible for his present attitude to his wife. He was a little colder to his wife. He simply seemed to be slightly displeased with her for that first midnight conversation, which she had repelled. In his attitude to her there was a shade of vexation, but nothing more. “You would not be open with me,” he seemed to say, mentally addressing her; “so much the worse for you. Now you may beg as you please, but I won’t be open with you. So much the worse for you!” he said mentally, like a man who, after vainly attempting to extinguish a fire, should fly in a rage with his vain efforts and say, “Oh, very well then! you shall burn for this!” This man, so subtle and astute in official life, did not realize all the senselessness of such an attitude to his wife. He did not realize it, because it was too terrible to him to realize his actual position, and he shut down and locked and sealed up in his heart that secret place where lay hid his feelings towards his family, that is, his wife and son. He who had been such a careful father, had from the end of that winter become peculiarly frigid to his son, and adopted to him just the same bantering tone he used with his wife. “Aha, young man!” was the greeting with which he met him.

> Russian: Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он с открытием весны поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною энергией взялся за свою обычную работу. Как и обыкновенно, жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге. Со времени того разговора после вечера у княгини Тверской он никогда не говорил с Анною о своих подозрениях и ревности, и тот его обычный тон представления кого-то был как нельзя более удобен для его теперешних отношений к жене. Он был несколько холоднее к жене. Он только как будто имел на нее маленькое неудовольствие за тот первый ночной разговор, который она отклонила от себя. В его отношениях к ней был оттенок досады, но не более. «Ты не хотела объясниться со мной, — как будто говорил он, мысленно обращаясь к ней, — тем хуже для тебя. Теперь уж ты будешь просить меня, а я не стану объясняться. Тем хуже для тебя», говорил он мысленно, как человек, который бы тщетно попытался потушить пожар, рассердился бы на свои тщетные усилия и сказал бы: «так на же тебе! так сгоришь за это!» Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства к семье, т. е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.

[¶1] Alexey Alexandrovitch asserted and believed that he had never in any previous year had so much official business as that year. But he was not aware that he sought work for himself that year, that this was one of the means for keeping shut that secret place where lay hid his feelings towards his wife and son and his thoughts about them, which became more terrible the longer they lay there. If anyone had had the right to ask Alexey Alexandrovitch what he thought of his wife’s behavior, the mild and peaceable Alexey Alexandrovitch would have made no answer, but he would have been greatly angered with any man who should question him on that subject. For this reason there positively came into Alexey Alexandrovitch’s face a look of haughtiness and severity whenever anyone inquired after his wife’s health. Alexey Alexandrovitch did not want to think at all about his wife’s behavior, and he actually succeeded in not thinking about it at all.

> Russian: Алексей Александрович думал и говорил, что ни в какой год у него не было столько служебного дела, как в нынешний; но он не сознавал того, что он сам выдумывал себе в нынешнем году дела, что это было одно из средств не открывать того ящика, где лежали чувства к жене и семье и мысли о них и которые делались тем страшнее, чем дольше они там лежали. Если бы кто-нибудь имел право спросить Алексея Александровича, что он думает о поведении своей жены, то кроткий, смирный Алексей Александрович ничего не ответил бы, а очень бы рассердился на того человека, который у него спросил бы про это. От этого-то и было в выражении лица Алексея Александровича что-то гордое и строгое, когда у него спрашивали про здоровье его жены. Алексей Александрович ничего не хотел думать о поведении и чувствах своей жены, и действительно он об этом ничего не думал.

[¶2] Alexey Alexandrovitch’s permanent summer villa was in Peterhof, and the Countess Lidia Ivanovna used as a rule to spend the summer there, close to Anna, and constantly seeing her. That year Countess Lidia Ivanovna declined to settle in Peterhof, was not once at Anna Arkadyevna’s, and in conversation with Alexey Alexandrovitch hinted at the unsuitability of Anna’s close intimacy with Betsy and Vronsky. Alexey Alexandrovitch sternly cut her short, roundly declaring his wife to be above suspicion, and from that time began to avoid Countess Lidia Ivanovna. He did not want to see, and did not see, that many people in society cast dubious glances on his wife; he did not want to understand, and did not understand, why his wife had so particularly insisted on staying at Tsarskoe, where Betsy was staying, and not far from the camp of Vronsky’s regiment. He did not allow himself to think about it, and he did not think about it; but all the same though he never admitted it to himself, and had no proofs, not even suspicious evidence, in the bottom of his heart he knew beyond all doubt that he was a deceived husband, and he was profoundly miserable about it.

> Russian: Постоянная дача Алексея Александровича была в Петергофе, и обыкновенно графиня Лидия Ивановна жила лето там же, в соседстве и постоянных сношениях с Анной. В нынешнем году графиня Лидия Ивановна отказалась жить в Петергофе, ни разу не была у Анны Аркадьевны и намекнула Алексею Александровичу на неудобство сближения Анны с Бетси и Вронским. Алексей Александрович строго остановил ее, высказав мысль, что жена его выше подозрения, и с тех пор стал избегать графини Лидии Ивановны. Он не хотел видеть и не видел, что в свете уже многие косо смотрят на его жену, не хотел понимать и не понимал, почему жена его особенно настаивала на том, чтобы переехать в Царское, где жила Бетси, откуда недалеко было до лагеря полка Вронского. Он не позволял себе думать об этом и не думал; но вместе с тем он в глубине своей души никогда не высказывая этого самому себе и не имея на то никаких не только доказательств, но и подозрений, знал несомненно, что он был обманутый муж, и был от этого глубоко несчастлив.

[¶3] How often during those eight years of happy life with his wife Alexey Alexandrovitch had looked at other men’s faithless wives and other deceived husbands and asked himself: “How can people descend to that? how is it they don’t put an end to such a hideous position?” But now, when the misfortune had come upon himself, he was so far from thinking of putting an end to the position that he would not recognize it at all, would not recognize it just because it was too awful, too unnatural.

> Russian: Сколько раз во время своей восьмилетней счастливой жизни с женой, глядя на чужих неверных жен и обманутых мужей, говорил себе Алексей Александрович: «как допустить до этого? как не развязать этого безобразного положения?» Но теперь, когда беда пала на его голову, он не только не думал о том, как развязать это положение, но вовсе не хотел знать его, не хотел знать именно потому, что оно было слишком ужасно, слишком неестественно.

[¶4] Since his return from abroad Alexey Alexandrovitch had twice been at their country villa. Once he dined there, another time he spent the evening there with a party of friends, but he had not once stayed the night there, as it had been his habit to do in previous years.

> Russian: Со времени своего возвращения из-за границы Алексей Александрович два раза был на даче. Один раз обедал, другой раз провел вечер с гостями, но ни разу не ночевал, как он имел обыкновение делать это в прежние годы.

[¶5] The day of the races had been a very busy day for Alexey Alexandrovitch; but when mentally sketching out the day in the morning, he made up his mind to go to their country house to see his wife immediately after dinner, and from there to the races, which all the Court were to witness, and at which he was bound to be present. He was going to see his wife, because he had determined to see her once a week to keep up appearances. And besides, on that day, as it was the fifteenth, he had to give his wife some money for her expenses, according to their usual arrangement.

> Russian: День скачек был очень занятой день для Алексея Александровича; но, с утра еще сделав себе расписанье дня, он решил, что тотчас после раннего обеда он поедет на дачу к жене и оттуда на скачки, на которых будет весь Двор и на которых ему надо быть. К жене же он заедет потому, что он решил себе бывать у нее в неделю раз для приличия. Кроме того, в этот день ему нужно было передать жене к пятнадцатому числу, по заведенному порядку, на расход деньги.

[¶6] With his habitual control over his thoughts, though he thought all this about his wife, he did not let his thoughts stray further in regard to her.

> Russian: С обычною властью над своими мыслями, обдумав всё это о жене, он не позволил своим мыслям распространяться далее о том, что касалось ее.

[¶7] That morning was a very full one for Alexey Alexandrovitch. The evening before, Countess Lidia Ivanovna had sent him a pamphlet by a celebrated traveler in China, who was staying in Petersburg, and with it she enclosed a note begging him to see the traveler himself, as he was an extremely interesting person from various points of view, and likely to be useful. Alexey Alexandrovitch had not had time to read the pamphlet through in the evening, and finished it in the morning. Then people began arriving with petitions, and there came the reports, interviews, appointments, dismissals, apportionment of rewards, pensions, grants, notes, the workaday round, as Alexey Alexandrovitch called it, that always took up so much time. Then there was private business of his own, a visit from the doctor and the steward who managed his property. The steward did not take up much time. He simply gave Alexey Alexandrovitch the money he needed together with a brief statement of the position of his affairs, which was not altogether satisfactory, as it had happened that during that year, owing to increased expenses, more had been paid out than usual, and there was a deficit. But the doctor, a celebrated Petersburg doctor, who was an intimate acquaintance of Alexey Alexandrovitch, took up a great deal of time. Alexey Alexandrovitch had not expected him that day, and was surprised at his visit, and still more so when the doctor questioned him very carefully about his health, listened to his breathing, and tapped at his liver. Alexey Alexandrovitch did not know that his friend Lidia Ivanovna, noticing that he was not as well as usual that year, had begged the doctor to go and examine him. “Do this for my sake,” the Countess Lidia Ivanovna had said to him.

> Russian: Утро это было очень занято у Алексея Александровича. Накануне графиня Лидия Ивановна прислала ему брошюру бывшего в Петербурге знаменитого путешественника в Китае с письмом, прося его принять самого путешественника, человека, по разным соображениям весьма интересного и нужного. Алексей Александрович не успел прочесть брошюру вечером и дочитал ее утром. Потом явились просители, начались доклады, приемы, назначения, удаления, распределения наград, пенсий, жалованья, переписки — то будничное дело, как называл его Алексей Александрович, отнимавшее так много времени. Потом было личное дело, посещение доктора и управляющего делами. Управляющий делами не занял много времени. Он только передал нужные для Алексея Александровича деньги и дал краткий отчет о состоянии дел, которые были не совсем хороши, так как случилось, что нынешний год вследствие частых выездов было прожито больше, и был дефицит. Но доктор, знаменитый петербургский доктор, находившийся в приятельских отношениях к Алексею Александровичу, занял много времени. Алексей Александрович и не ждал его нынче и был удивлен его приездом и еще более тем, что доктор очень внимательно расспросил Алексея Александровича про его состояние, прослушал его грудь, постукал и пощупал печень. Алексей Александрович не знал, что его друг Лидия Ивановна, заметив, что здоровье Алексея Александровича нынешний год нехорошо, просила доктора приехать и посмотреть больного. «Сделайте это для меня», сказала ему графиня Лидия Ивановна.

[¶8] “I will do it for the sake of Russia, countess,” replied the doctor.

> Russian: — Я сделаю это для России, графиня, — отвечал доктор.

[¶9] “A priceless man!” said the Countess Lidia Ivanovna.

> Russian: — Бесценный человек! — сказала графиня Лидия Ивановна.

[¶10] The doctor was extremely dissatisfied with Alexey Alexandrovitch. He found the liver considerably enlarged, and the digestive powers weakened, while the course of mineral waters had been quite without effect. He prescribed more physical exercise as far as possible, and as far as possible less mental strain, and above all no worry—in other words, just what was as much out of Alexey Alexandrovitch’s power as abstaining from breathing. Then he withdrew, leaving in Alexey Alexandrovitch an unpleasant sense that something was wrong with him, and that there was no chance of curing it.

> Russian: Доктор остался очень недоволен Алексеем Александровичем. Он нашел печень значительно увеличенною, питание уменьшенным и действия вод никакого. Он предписал как можно больше движения физического и как можно меньше умственного напряжения и, главное, никаких огорчений, то есть то самое, что было для Алексея Александровича так же невозможно, как не дышать; и уехал, оставив в Алексее Александровиче неприятное сознание того, что что-то в нем нехорошо и что исправить этого нельзя.

[¶11] As he was coming away, the doctor chanced to meet on the staircase an acquaintance of his, Sludin, who was secretary of Alexey Alexandrovitch’s department. They had been comrades at the university, and though they rarely met, they thought highly of each other and were excellent friends, and so there was no one to whom the doctor would have given his opinion of a patient so freely as to Sludin.

> Russian: Выходя от Алексея Александровича, доктор столкнулся на крыльце с хорошо знакомым ему Слюдиным, правителем дел Алексея Александровича. Они были товарищами по университету и, хотя редко встречались, уважали друг друга и были хорошие приятели, и оттого никому, как Слюдину, доктор не высказал бы своего откровенного мнения о больном.

[¶12] “How glad I am you’ve been seeing him!” said Sludin. “He’s not well, and I fancy.... Well, what do you think of him?”

> Russian: — Как я рад, что вы у него были, — сказал Слюдин. — Он нехорош, и мне кажется... Ну что?

[¶13] “I’ll tell you,” said the doctor, beckoning over Sludin’s head to his coachman to bring the carriage round. “It’s just this,” said the doctor, taking a finger of his kid glove in his white hands and pulling it, “if you don’t strain the strings, and then try to break them, you’ll find it a difficult job; but strain a string to its very utmost, and the mere weight of one finger on the strained string will snap it. And with his close assiduity, his conscientious devotion to his work, he’s strained to the utmost; and there’s some outside burden weighing on him, and not a light one,” concluded the doctor, raising his eyebrows significantly. “Will you be at the races?” he added, as he sank into his seat in the carriage. “Yes, yes, to be sure; it does waste a lot of time,” the doctor responded vaguely to some reply of Sludin’s he had not caught.

> Russian: — А вот что, — сказал доктор, махая через голову Слюдина своему кучеру, чтоб он подавал. — Вот что, — сказал доктор, взяв в свои белые руки палец лайковой перчатки и натянув его. — Не натягивайте струны и попробуйте перервать — очень трудно; но натяните до последней возможности и наляжьте тяжестью пальца на натянутую струну — она лопнет. А он по своей усидчивости, добросовестности к работе, — он натянут до последней степени; а давление постороннее есть, и тяжелое, — заключил доктор, значительно подняв брови. — Будете на скачках? — прибавил он, спускаясь к поданной карете! — Да, да, разумеется, берет много времени, — отвечал доктор что-то такое на сказанное Слюдиным и нерасслышанное им.

[¶14] Directly after the doctor, who had taken up so much time, came the celebrated traveler, and Alexey Alexandrovitch, by means of the pamphlet he had only just finished reading and his previous acquaintance with the subject, impressed the traveler by the depth of his knowledge of the subject and the breadth and enlightenment of his view of it.

> Russian: Вслед за доктором, отнявшим так много времени, явился знаменитый путешественник, и Алексей Александрович, пользуясь только что прочитанной брошюрой и своим прежним знанием этого предмета, поразил путешественника глубиною своего знания предмета и широтою просвещенного взгляда.

[¶15] At the same time as the traveler there was announced a provincial marshal of nobility on a visit to Petersburg, with whom Alexey Alexandrovitch had to have some conversation. After his departure, he had to finish the daily routine of business with his secretary, and then he still had to drive round to call on a certain great personage on a matter of grave and serious import. Alexey Alexandrovitch only just managed to be back by five o’clock, his dinner-hour, and after dining with his secretary, he invited him to drive with him to his country villa and to the races.

> Russian: Вместе с путешественником было доложено о приезде губернского предводителя, явившегося и Петербург и с которым нужно было переговорить. После его отъезда нужно было докончить занятия будничные с правителем дел и еще надо было съездить по серьезному и важному делу к одному значительному лицу. Алексей Александрович только успел вернуться к пяти часам, времени своего обеда, и, пообедав с правителем дел, пригласил его с собой вместе ехать на дачу и на скачки.

[¶16] Though he did not acknowledge it to himself, Alexey Alexandrovitch always tried nowadays to secure the presence of a third person in his interviews with his wife.

> Russian: Не отдавая себе в том отчета, Алексей Александрович искал теперь случая иметь третье лицо при своих свиданиях с женою.