---
title: "Anna Karenina · Анна Каренина"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Constance Garnett"
title_ru: "Анна Каренина"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 75 of 239
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/75/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett, Anna Karenina · Анна Каренина, section 75. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/75/"
---

# Anna Karenina · Анна Каренина

*Leo Tolstoy, tr. Constance Garnett*

Russian: Анна Каренина, Лев Толстой

“Happy families are all alike.” Tolstoy’s novel of love, society and faith, in Russian, English and French.

## 75. Part Three · Chapter VI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/75/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-anna-karenina/75/#p-N

[¶0] Mashkin Upland was mown, the last row finished, the peasants had put on their coats and were gaily trudging home. Levin got on his horse and, parting regretfully from the peasants, rode homewards. On the hillside he looked back; he could not see them in the mist that had risen from the valley; he could only hear rough, good-humored voices, laughter, and the sound of clanking scythes.

> Russian: Машкин Верх скосили, доделали последние ряды, надели кафтаны и весело пошли к дому. Левин сел на лошадь и, с сожалением простившись с мужиками, поехал домой. С горы он оглянулся; их не видно было в поднимавшемся из низу тумане; были слышны только веселые грубые голоса, хохот и звук сталкивающихся кос.

[¶1] Sergey Ivanovitch had long ago finished dinner, and was drinking iced lemon and water in his own room, looking through the reviews and papers which he had only just received by post, when Levin rushed into the room, talking merrily, with his wet and matted hair sticking to his forehead, and his back and chest grimed and moist.

> Russian: Сергей Иванович давно уже отобедал и пил воду с лимоном и льдом в своей комнате, просматривая только что полученные с почты газеты и журналы, когда Левин, с прилипшими от пота ко лбу спутанными волосами и почерневшею, мокрою спиной и грудью, с веселым говором ворвался к нему в комнату.

[¶2] “We mowed the whole meadow! Oh, it is nice, delicious! And how have you been getting on?” said Levin, completely forgetting the disagreeable conversation of the previous day.

> Russian: — А мы сработали весь луг! Ах, как хорошо, удивительно! А ты как поживал? — говорил Левин, совершенно забыв вчерашний неприятный разговор.

[¶3] “Mercy! what do you look like!” said Sergey Ivanovitch, for the first moment looking round with some dissatisfaction. “And the door, do shut the door!” he cried. “You must have let in a dozen at least.”

> Russian: — Батюшки! на что ты похож! — сказал Сергей Иванович, в первую минуту недовольно оглядываясь на брата. — Да дверь-то, дверь-то затворяй! — вскрикнул он. — Непременно впустил десяток целый.

[¶4] Sergey Ivanovitch could not endure flies, and in his own room he never opened the window except at night, and carefully kept the door shut.

> Russian: Сергей Иванович терпеть не мог мух и в своей комнате отворял окна только ночью и старательно затворял двери.

[¶5] “Not one, on my honor. But if I have, I’ll catch them. You wouldn’t believe what a pleasure it is! How have you spent the day?”

> Russian: — Ей-Богу ни одной. А если впустил, я поймаю. Ты не поверишь, какое наслаждение! Ты как провел день?

[¶6] “Very well. But have you really been mowing the whole day? I expect you’re as hungry as a wolf. Kouzma has got everything ready for you.”

> Russian: — Я хорошо. Но неужели ты целый день косил? Ты, я думаю, голоден, как волк. Кузьма тебе всё приготовил.

[¶7] “No, I don’t feel hungry even. I had something to eat there. But I’ll go and wash.”

> Russian: — Нет, мне и есть не хочется. Я там поел. А вот пойду умоюсь.

[¶8] “Yes, go along, go along, and I’ll come to you directly,” said Sergey Ivanovitch, shaking his head as he looked at his brother. “Go along, make haste,” he added smiling, and gathering up his books, he prepared to go too. He, too, felt suddenly good-humored and disinclined to leave his brother’s side. “But what did you do while it was raining?”

> Russian: — Ну, иди, иди, и я сейчас приду к тебе, — сказал Сергей Иванович, покачивая головой, глядя на брата. — Иди же скорей, — прибавил он улыбаясь и, собрав свои книги, приготовился итти. Ему самому вдруг стало весело и не хотелось расставаться с братом. — Ну, а во время дождя где ты был?

[¶9] “Rain? Why, there was scarcely a drop. I’ll come directly. So you had a nice day too? That’s first-rate.” And Levin went off to change his clothes.

> Russian: — Какой же дождь? Чуть покрапал. Так я сейчас приду. Так ты хорошо провел день? Ну, и отлично. — И Левин ушел одеваться.

[¶10] Five minutes later the brothers met in the dining-room. Although it seemed to Levin that he was not hungry, and he sat down to dinner simply so as not to hurt Kouzma’s feelings, yet when he began to eat the dinner struck him as extraordinarily good. Sergey Ivanovitch watched him with a smile.

> Russian: Через пять минут братья сошлись в столовой. Хотя Левину и казалось, что не хочется есть, и он сел за обед, только чтобы не обидеть Кузьму, но когда начал есть, то обед показался ему чрезвычайно вкусен. Сергей Иванович улыбаясь глядел на него.

[¶11] “Oh, by the way, there’s a letter for you,” said he. “Kouzma, bring it down, please. And mind you shut the doors.”

> Russian: — Ах да, тебе письмо, — сказал он. — Кузьма, принеси, пожалуйста, снизу. Да смотри, дверь затворяй.

[¶12] The letter was from Oblonsky. Levin read it aloud. Oblonsky wrote to him from Petersburg: “I have had a letter from Dolly; she’s at Ergushovo, and everything seems going wrong there. Do ride over and see her, please; help her with advice; you know all about it. She will be so glad to see you. She’s quite alone, poor thing. My mother-in-law and all of them are still abroad.”

> Russian: Письмо было от Облонского. Левин вслух прочел его. Облонский писал из Петербурга: «Я получил письмо от Долли, она в Ергушове, и у ней всё не ладится. Съезди, пожалуйста, к ней, помоги советом, ты всё знаешь. Она так рада будет тебя видеть. Она совсем одна, бедная. Теща со всеми еще зa границей».

[¶13] “That’s capital! I will certainly ride over to her,” said Levin. “Or we’ll go together. She’s such a splendid woman, isn’t she?”

> Russian: — Вот отлично! Непременно съезжу к ним, — сказал Левин. — А то поедем вместе. Она такая славная. Не правда ли?

[¶14] “They’re not far from here, then?”

> Russian: — А они недалеко тут?

[¶15] “Twenty-five miles. Or perhaps it is thirty. But a capital road. Capital, we’ll drive over.”

> Russian: — Верст тридцать. Пожалуй, и сорок будет. Но отличная дорога. Отлично съездим.

[¶16] “I shall be delighted,” said Sergey Ivanovitch, still smiling. The sight of his younger brother’s appearance had immediately put him in a good humor.

> Russian: — Очень рад, — всё улыбаясь, сказал Сергей Иванович. Вид меньшого брата непосредственно располагал его к веселости.

[¶17] “Well, you have an appetite!” he said, looking at his dark-red, sunburnt face and neck bent over the plate.

> Russian: — Ну, аппетит у тебя! — сказал он, глядя на его склоненное над тарелкой буро-красно-загорелое лицо и шею.

[¶18] “Splendid! You can’t imagine what an effectual remedy it is for every sort of foolishness. I want to enrich medicine with a new word: _Arbeitskur_.”

> Russian: — Отлично! Ты не поверишь, какой это режим полезный против всякой дури. Я хочу обогатить медицину новым термином: Arbeitscur.

[¶19] “Well, but you don’t need it, I should fancy.”

> Russian: — Ну, тебе-то это не нужно, кажется.

[¶20] “No, but for all sorts of nervous invalids.”

> Russian: — Да, но разным нервным больным.

[¶21] “Yes, it ought to be tried. I had meant to come to the mowing to look at you, but it was so unbearably hot that I got no further than the forest. I sat there a little, and went on by the forest to the village, met your old nurse, and sounded her as to the peasants’ view of you. As far as I can make out, they don’t approve of this. She said: ‘It’s not a gentleman’s work.’ Altogether, I fancy that in the people’s ideas there are very clear and definite notions of certain, as they call it, ‘gentlemanly’ lines of action. And they don’t sanction the gentry’s moving outside bounds clearly laid down in their ideas.”

> Russian: — Да, это надо испытать. А я ведь хотел было прийти на покос посмотреть на тебя, но жара была такая невыносимая, что я не пошел дальше леса. Я посидел и лесом прошел на слободу, встретил твою кормилицу и сондировал ее насчет взгляда мужиков на тебя. Как я понял, они не одобряют этого. Она сказала: «не господское дело». Вообще мне кажется, что в понятии народном очень твердо определены требования на известную, как они называют, «господскую» деятельность. И они не допускают, чтобы господа выходили из определившейся в их понятии рамки.

[¶22] “Maybe so; but anyway it’s a pleasure such as I have never known in my life. And there’s no harm in it, you know. Is there?” answered Levin. “I can’t help it if they don’t like it. Though I do believe it’s all right. Eh?”

> Russian: — Может быть; но ведь это такое удовольствие, какого я в жизнь свою не испытывал. И дурного ведь ничего нет. Не правда ли? — отвечал Левин. — Что же делать, если им не нравится. А впрочем, я думаю, что ничего. А?

[¶23] “Altogether,” pursued Sergey Ivanovitch, “you’re satisfied with your day?”

> Russian: — Вообще, — продолжал Сергей Иванович, — ты, как я вижу, доволен своим днем.

[¶24] “Quite satisfied. We cut the whole meadow. And such a splendid old man I made friends with there! You can’t fancy how delightful he was!”

> Russian: — Очень доволен. Мы скосили весь луг. И с каким стариком я там подружился! Это ты не можешь себе представить, что за прелесть!

[¶25] “Well, so you’re content with your day. And so am I. First, I solved two chess problems, and one a very pretty one—a pawn opening. I’ll show it you. And then—I thought over our conversation yesterday.”

> Russian: — Ну, так доволен своим днем. И я тоже. Во-первых, я решил две шахматные задачи, и одна очень мила, — открывается пешкой. Я тебе покажу. А потом думал о нашем вчерашнем разговоре.

[¶26] “Eh! our conversation yesterday?” said Levin, blissfully dropping his eyelids and drawing deep breaths after finishing his dinner, and absolutely incapable of recalling what their conversation yesterday was about.

> Russian: — Что? о вчерашнем разговоре? — сказал Левин, блаженно щурясь и отдуваясь после оконченного обеда и решительно не в силах вспомнить, какой это был вчерашний разговор.

[¶27] “I think you are partly right. Our difference of opinion amounts to this, that you make the mainspring self-interest, while I suppose that interest in the common weal is bound to exist in every man of a certain degree of advancement. Possibly you are right too, that action founded on material interest would be more desirable. You are altogether, as the French say, too _primesautière_ a nature; you must have intense, energetic action, or nothing.”

> Russian: — Я нахожу, что ты прав отчасти. Разногласие наше заключается в том, что ты ставишь двигателем личный интерес, а я полагаю, что интерес общего блага должен быть у всякого человека, стоящего на известной степени образования. Может быть, ты и прав, что желательнее была бы заинтересованная материально деятельность. Вообще ты натура слишком ргіmesautière, как говорят Французы; ты хочешь страстной, энергической деятельности или ничего.

[¶28] Levin listened to his brother and did not understand a single word, and did not want to understand. He was only afraid his brother might ask him some question which would make it evident he had not heard.

> Russian: Левин слушал брата и решительно ничего не понимал и не хотел понимать. Он только боялся, как бы брат не спросил его такой вопрос, по которому будет видно, что он ничего не слышал.

[¶29] “So that’s what I think it is, my dear boy,” said Sergey Ivanovitch, touching him on the shoulder.

> Russian: — Так-то, дружок, — сказал Сергей Иванович, трогая его по плечу.

[¶30] “Yes, of course. But, do you know? I won’t stand up for my view,” answered Levin, with a guilty, childlike smile. “Whatever was it I was disputing about?” he wondered. “Of course, I’m right, and he’s right, and it’s all first-rate. Only I must go round to the counting house and see to things.” He got up, stretching and smiling. Sergey Ivanovitch smiled too.

> Russian: — Да, разумеется. Да что же! Я не стою за свое, — отвечал Левин с детскою, виноватою улыбкой. «О чем бишь я спорил? — думал он. — Разумеется, и я прав и он прав, и всё прекрасно. Надо только пойти в контору распорядиться». Он встал, потягиваясь и улыбаясь. Сергей Иванович тоже улыбнулся.

[¶31] “If you want to go out, let’s go together,” he said, disinclined to be parted from his brother, who seemed positively breathing out freshness and energy. “Come, we’ll go to the counting house, if you have to go there.”

> Russian: — Хочешь пройтись, пойдем вместе, — сказал он, не желая расставаться с братом, от которого так и веяло свежестью и бодростью. — Пойдем, зайдем и в контору, если тебе нужно.

[¶32] “Oh, heavens!” shouted Levin, so loudly that Sergey Ivanovitch was quite frightened.

> Russian: — Ах, батюшки! — вскрикнул Левин так громко, что Сергей Иванович испугался.

[¶33] “What, what is the matter?”

> Russian: — Что, что ты?

[¶34] “How’s Agafea Mihalovna’s hand?” said Levin, slapping himself on the head. “I’d positively forgotten her even.”

> Russian: — Что рука Агафьи Михайловны? — сказал Левин, ударяя себя по голове. — Я и забыл про нее.

[¶35] “It’s much better.”

> Russian: — Лучше гораздо.

[¶36] “Well, anyway I’ll run down to her. Before you’ve time to get your hat on, I’ll be back.”

> Russian: — Ну, всё-таки я сбегаю к ней. Ты не успеешь шляпы надеть, я вернусь.

[¶37] And he ran downstairs, clattering with his heels like a spring-rattle.

> Russian: И он, как трещетка, загремел каблуками, сбегая с лестницы.