---
title: "Boyhood · Отрочество"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "C. J. Hogarth"
title_ru: "Отрочество"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 21 of 27
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-boyhood/21/
cite: "Leo Tolstoy, tr. C. J. Hogarth, Boyhood · Отрочество, section 21. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-boyhood/21/"
---

# Boyhood · Отрочество

*Leo Tolstoy, tr. C. J. Hogarth*

Russian: Отрочество, Лев Толстой

The second part of the trilogy: Moscow, a tutor, a first friendship, in Russian, English and French.

## 21. Chapter XXI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-boyhood/21/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-boyhood/21/#p-N

[¶0] Katenka was now sixteen years old—quite a grown-up girl; and although at that age the angular figures, the bashfulness, and the _gaucherie_ peculiar to girls passing from childhood to youth usually replace the comely freshness and graceful, half-developed bloom of childhood, she had in no way altered. Still the blue eyes with their merry glance were hers, the well-shaped nose with firm nostrils and almost forming a line with the forehead, the little mouth with its charming smile, the dimples in the rosy cheeks, and the small white hands. To her, the epithet of “girl,” pure and simple, was pre-eminently applicable, for in her the only new features were a new and “young-lady-like” arrangement of her thick flaxen hair and a youthful bosom—the latter an addition which at once caused her great joy and made her very bashful.

> Russian: Катеньке шестнадцать лет; она выросла; угловатость форм, застенчивость и неловкость движений, свойственные девочке в переходном возрасте, уступили место гармонической свежести и грациозности только-что распустившегося цветка; но она не переменилась. Те же светло-голубые глаза и улыбающийся взгляд, тот же, составляющий почти одну линию со лбом, прямой носик с крепкими ноздрями и ротик с светлой улыбкой, те же крошечные ямочки на розовых прозрачных щечках, те же беленькие ручки... и к ней попрежнему почему-то чрезвычайно идет название чистенькой девочки. Нового в ней только густая русая коса, которую она носит как большие, и молодая грудь, появление которой заметно радует и стыдит ее.

[¶1] Although Lubotshka and she had grown up together and received the same education, they were totally unlike one another. Lubotshka was not tall, and the rickets from which she had suffered had shaped her feet in goose fashion and made her figure very bad. The only pretty feature in her face was her eyes, which were indeed wonderful, being large and black, and instinct with such an extremely pleasing expression of mingled gravity and _naïveté_ that she was bound to attract attention. In everything she was simple and natural, so that, whereas Katenka always looked as though she were trying to be like some one else, Lubotshka looked people straight in the face, and sometimes fixed them so long with her splendid black eyes that she got blamed for doing what was thought to be improper. Katenka, on the contrary, always cast her eyelids down, blinked, and pretended that she was short-sighted, though I knew very well that her sight was excellent. Lubotshka hated being shown off before strangers, and when a visitor offered to kiss her she invariably grew cross, and said that she hated “affection”; whereas, when strangers were present, Katenka was always particularly endearing to Mimi, and loved to walk about the room arm in arm with another girl. Likewise, though Lubotshka was a terrible giggler, and sometimes ran about the room in convulsions of gesticulating laughter, Katenka always covered her mouth with her hands or her pocket-handkerchief when she wanted to laugh. Lubotshka, again, loved to have grown-up men to talk to, and said that some day she meant to marry a hussar, but Katenka always pretended that all men were horrid, and that she never meant to marry any one of them, while as soon as a male visitor addressed her she changed completely, as though she were nervous of something. Likewise, Lubotshka was continually at loggerheads with Mimi because the latter wanted her to have her stays so tight that she could not breathe or eat or drink in comfort, while Katenka, on the contrary, would often insert her finger into her waistband to show how loose it was, and always ate very little. Lubotshka liked to draw heads; Katenka only flowers and butterflies. The former could play Field’s concertos and Beethoven’s sonatas excellently, whereas the latter indulged in variations and waltzes, retarded the time, and used the pedals continuously—not to mention the fact that, before she began, she invariably struck three chords in _arpeggio_.

> Russian: Несмотря на то, что Любочка всегда росла и воспитывалась с нею вместе, она во всех отношениях совсем другая девочка. Любочка невысока ростом и, вследствие английской болезни, у нее ноги до сих пор еще гусем и прегадкая талия. Хорошего во всей ее фигуре только глаза, и глаза эти действительно прекрасны — большие, черные и с таким неопределимо-приятным выражением важности и наивности, что они не могут не остановить внимания. Любочка во всем проста и натуральна; Катенька же как будто хочет быть похожей на кого-то. Любочка смотрит всегда прямо и иногда, остановив на ком-нибудь свои огромные черные глаза, не спускает их так долго, что ее бранят за это, говоря, что это неучтиво; Катенька, напротив, опускает ресницы, щурится и уверяет, что она близорука, тогда как я очень хорошо знаю, что она прекрасно видит. Любочка не любит ломаться при посторонних и, когда кто-нибудь при гостях начинает цаловать ее, она дуется и говорит, что терпеть не может нежностей; Катенька, напротив, при гостях всегда делается особенно нежна к Мими и любит, обнявшись с какой-нибудь девочкой, ходить по зале. Любочка страшная хохотунья и иногда, в припадке смеха, машет руками и бегает по комнате; Катенька, напротив, закрывает рот платком или руками, когда начинает смеяться. Любочка всегда сидит прямо и ходит, опустив руки; Катенька держит голову несколько на бок и ходит, сложив руки. Любочка всегда ужасно рада, когда ей удается поговорить с большим мужчиной и говорит, что она непременно выйдет замуж за гусара; Катенька же говорит, что все мужчины ей гадки, что она никогда не выйдет замуж, и делается совсем другая, как будто она боится чего-то, когда мужчина говорит с ней. Любочка вечно негодует на Мими за то, что ее так стягивают корсетами, что «дышать нельзя», и любит покушать; Катенька, напротив, часто, поддевая палец под мыс своего платья, показывает нам, как оно ей широко, и ест чрезвычайно мало. Любочка любит рисовать головки; Катенька же рисует только цветы и бабочек. Любочка играет очень отчетливо фильдовские концерты, некоторые сонаты Бетховена; Катенька играет варьяции и вальсы, задерживает темп, стучит, беспрестанно берет педаль и прежде, чем начинать играть что-нибудь, с чувством берет три аккорда arpeggio33....

[¶2] Nevertheless, in those days I thought Katenka much the grander person of the two, and liked her the best.

> Russian: Но Катенька, по моему тогдашнему мнению, больше похожа на большую, и поэтому гораздо больше мне нравится.