---
title: "Resurrection · Воскресение"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise Maude"
title_ru: "Воскресение"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 10 of 129
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/10/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise Maude, Resurrection · Воскресение, section 10. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/10/"
---

# Resurrection · Воскресение

*Leo Tolstoy, tr. Louise Maude*

Russian: Воскресение, Лев Толстой

A prince on a jury recognises the woman he ruined, and follows her to Siberia: Tolstoy’s last novel in Russian, English and French.

## 10. Book One · Chapter X

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/10/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/10/#p-N

[¶0] The indictment ran as follows: On the 17th of January, 18--, in the lodging-house Mauritania, occurred the sudden death of the Second Guild merchant, Therapont Emilianovich Smelkoff, of Kourgan.

> Russian: Обвинительный акт был такой: «17-го января 188* года в гостинице «Мавритания» скоропостижно умер приезжий — курганский 2-й гильдии купец Ферапонт Емельянович Смельков.

[¶1] The local police doctor of the fourth district certified that death was due to rupture of the heart, owing to the excessive use of alcoholic liquids. The body of the said Smelkoff was interred. After several days had elapsed, the merchant Timokhin, a fellow-townsman and companion of the said Smelkoff, returned from St. Petersburg, and hearing the circumstances that accompanied the death of the latter, notified his suspicions that the death was caused by poison, given with intent to rob the said Smelkoff of his money. This suspicion was corroborated on inquiry, which proved: 1. That shortly before his death the said Smelkoff had received the sum of 3,800 roubles from the bank. When an inventory of the property of the deceased was made, only 312 roubles and 16 copecks were found. 2. The whole day and night preceding his death the said Smelkoff spent with Lubka (alias Katerina Maslova) at her home and in the lodging-house Mauritania, which she also visited at the said Smelkoff’s request during his absence, to get some money, which she took out of his portmanteau in the presence of the servants of the lodging-house Mauritania, Euphemia Botchkova and Simeon Kartinkin, with a key given her by the said Smelkoff. In the portmanteau opened by the said Maslova, the said Botchkova and Kartinkin saw packets of 100-rouble bank-notes. 3. On the said Smelkoff’s return to the lodging-house Mauritania, together with Lubka, the latter, in accordance with the attendant Kartinkin’s advice, gave the said Smelkoff some white powder given to her by the said Kartinkin, dissolved in brandy. 4. The next morning the said Lubka (alias Katerina Maslova) sold to her mistress, the witness Kitaeva, a brothel-keeper, a diamond ring given to her, as she alleged, by the said Smelkoff. 5. The housemaid of the lodging-house Mauritania, Euphemia Botchkova, placed to her account in the local Commercial Bank 1,800 roubles. The postmortem examination of the body of the said Smelkoff and the chemical analysis of his intestines proved beyond doubt the presence of poison in the organism, so that there is reason to believe that the said Smelkoff’s death was caused by poisoning.

> Russian: Местный полицейский врач 4-го участка удостоверил, что смерть произошла от разрыва сердца, вызванного чрезмерным употреблением спиртных напитков. Тело Смелькова было предано земле. По прошествии нескольких дней возвратившийся из Петербурга купец Тимохин, земляк и товарищ Смелькова, узнав обстоятельства, сопровождавшие кончину Смелькова, заявил подозрение в отравлении его с целью похищения бывших при нем денег. Подозрение это нашло себе подтверждение на предварительном следствии, коим установлено: 1) что Смельков незадолго до смерти получил из банка 3800 рублей серебром. Между тем, при описи имущества покойного в порядке охранительном, оказалось в наличности только 312 рублей 16 копеек. 2) Весь день накануне и всю последнюю перед смертью ночь Смельков провел с проституткой Любкой (Екатериной Масловой) в доме терпимости и в гостинице «Мавритания», куда, по поручению Смелькова и в отсутствии его, Екатерина Маслова приезжала из дома терпимости за деньгами, кои достала из чемодана Смелькова, отомкнув его данным ей Смельковым ключом, в присутствии коридорной прислуги гостиницы «Мавритании» Евфимии Бочковой и Симона Картинкина. В чемодане Смелькова, при отмыкании его Масловой, присутствовавшие при этом Бочкова и Картинкин видели пачки кредитных билетов сторублевого достоинства. 3) По возвращении Смелькова из дома терпимости в гостиницу «Мавритания» вместе с проституткой Любкой сия последняя, по совету коридорного Картинкина, дала выпить Смелькову в рюмке коньяка белый порошок, полученный ею от Картинкина. 4) На следующее утро проститутка Любка (Екатерина Маслова) продала своей хозяйке, содержательнице дома терпимости свидетельнице Китаевой, брильянтовый перстень Смелькова, якобы подаренный ей Смельковым. 5) Коридорная девушка гостиницы «Мавритания» Евфимия Бочкова на другой день после кончины Смелькова внесла на свой текущий счет в местный коммерческий банк 1800 рублей серебром. Судебно-медицинским осмотром, вскрытием трупа и химическим исследованием внутренностей Смелькова обнаружено несомненно присутствие яда в организме покойного, подавшее основание заключить, что смерть последовала от отравления.

[¶2] When cross-examined, the accused, Maslova, Botchkova, and Kartinkin, pleaded not guilty, deposing--Maslova, that she had really been sent by Smelkoff from the brothel, where she “works,” as she expresses it, to the lodging-house Mauritania to get the merchant some money, and that, having unlocked the portmanteau with a key given her by the merchant, she took out 40 roubles, as she was told to do, and that she had taken nothing more; that Botchkova and Kartinkin, in whose presence she unlocked and locked the portmanteau, could testify to the truth of the statement. She gave this further evidence--that when she came to the lodging-house for the second time she did, at the instigation of Simeon Kartinkin, give Smelkoff some kind of powder, which she thought was a narcotic, in a glass of brandy, hoping he would fall asleep and that she would be able to get away from him; and that Smelkoff, having beaten her, himself gave her the ring when she cried and threatened to go away.

> Russian: Привлеченные в качестве обвиняемых Маслова, Бочкова и Картинкин виновными себя не признали, объявив: Маслова — что она действительно была послана Смельковым из дома терпимости, где она, по ее выражению, работает, в гостиницу «Мавританию» привезти купцу денег, и что, отперев там данным ей ключом чемодан купца, она взяла из него 40 рублей серебром, как ей было велено, но больше денег не брала, что могут подтвердить Бочкова и Картинкин, в присутствии которых она отпирала и запирала чемодан и брала деньги. Далее показала, что она при вторичном своем приезде в номер купца Смелькова действительно дала ему, по наущению Картинкина, выпить в коньяке каких-то порошков, которые она считала усыпительными, с тем, чтобы купец заснул и поскорее отпустил ее. Кольцо подарил ей сам Смельков после того, как он побил ее и она заплакала и хотела от него уехать.

[¶3] The accused, Euphemia Botchkova, stated that she knew nothing about the missing money, that she had not even gone into Smelkoff’s room, but that Lubka had been busy there all by herself; that if anything had been stolen, it must have been done by Lubka when she came with the merchant’s key to get his money. At this point Maslova gave a start, opened her mouth, and looked at Botchkova. “When,” continued the secretary, “the receipt for 1,800 roubles from the bank was shown to Botchkova, and she was asked where she had obtained the money, she said that it was her own earnings for 12 years, and those of Simeon, whom she was going to marry. The accused Simeon Kartinkin, when first examined, confessed that he and Botchkova, at the instigation of Maslova, who had come with the key from the brothel, had stolen the money and divided it equally among themselves and Maslova.” Here Maslova again started, half-rose from her seat, and, blushing scarlet, began to say something, but was stopped by the usher. “At last,” the secretary continued, reading, “Kartinkin confessed also that he had supplied the powders in order to get Smelkoff to sleep. When examined the second time he denied having had anything to do with the stealing of the money or giving Maslova the powders, accusing her of having done it alone.” Concerning the money placed in the bank by Botchkova, he said the same as she, that is, that the money was given to them both by the lodgers in tips during 12 years’ service.

> Russian: Евфимья Бочкова показала, что она ничего не знает о пропавших деньгах, и что она и в номер купца не входила, а хозяйничала там одна Любка, и что если что и похищено у купца, то совершила похищение Любка, когда она приезжала с купцовым ключом за деньгами. — В этом месте чтения Маслова вздрогнула и, открыв рот, оглянулась на Бочкову. — Когда же Евфимии Бочковой был предъявлен ее счет в банке на 1800 рублей серебром, — продолжал читать секретарь, — и спрошено: откуда у нее взялись такие деньги, она показала, что они нажиты ею в продолжение двенадцати лет вместе с Симоном Картинкиным, за которого она собиралась выйти замуж. Симон Картинкин, в свою очередь, при первом показании своем сознался, что он вместе с Бочковой, по наущению Масловой, приехавшей с ключом из дома терпимости, похитил деньги и поделился ими с Масловой и Бочковой. — При этом Маслова опять вздрогнула, привскочила даже, багрово покраснела и начала говорить что-то, но судебный пристав остановил ее. — Наконец, — продолжал чтение секретарь, — Картинкин сознался и в том, что дал Масловой порошков для усыпления купца; во вторичном же своем показании отрицал свое участие в похищении денег и передачу порошков Масловой, во всем обвиняя ее одну. О деньгах же, вложенных Бочковою в банк, он показал согласно с ней, что они приобретены вместе с ним двенадцатилетней службой в гостинице от господ, награждавших его за услуги». Затем следовало в обвинительном акте описание очных ставок, показания свидетелей, мнения экспертов и т. д.

[¶4] The indictment concluded as follows:

> Russian: Заключение обвинительного акта было следующее:

[¶5] In consequence of the foregoing, the peasant of the village Borki, Simeon Kartinkin, 33 years of age, the meschanka Euphemia Botchkova, 43 years of age, and the meschanka Katerina Maslova, 27 years of age, are accused of having on the 17th day of January, 188--, jointly stolen from the said merchant, Smelkoff, a ring and money, to the value of 2,500 roubles, and of having given the said merchant, Smelkoff, poison to drink, with intent of depriving him of life, and thereby causing his death. This crime is provided for in clause 1,455 of the Penal Code, paragraphs 4 and 5.

> Russian: «В виду всего вышеизложенного крестьянин села Борков Симон Петров Картинкин 33-х лет, мещанка Евфимия Иванова Бочкова 43-х лет и мещанка Екатерина Михайлова Маслова 27-ми лет обвиняются в том, что они 17-го января 188* года, предварительно согласившись между собой, похитили деньги и перстень купца Смелькова на сумму 2500 рублей серебром и с умыслом лишить его жизни напоили его, Смелькова, ядом, отчего и последовала его, Смелькова, смерть. Преступление это предусмотрено 4 и 5 пунктами 1453 статьи Уложения о наказаниях. Посему и на основании статьи 201 Устава уголовного судопроизводства крестьянин Симон Картинкин, Евфимия Бочкова и мещанка Екатерина Маслова подлежат суду окружного суда с участием присяжных заседателей». Так закончил свое чтение длинного обвинительного акта секретарь и, сложив листы, сел на свое место, оправляя обеими руками длинные волосы. Все вздохнули облегченно с приятным сознанием того, что теперь началось исследование, и сейчас всё выяснится, и справедливость будет удовлетворена. Один Нехлюдов не испытывал этого чувства: он весь был поглощен ужасом перед тем, что могла сделать та Маслова, которую он знал невинной и прелестной девочкой 10 лет тому назад.