---
title: "Resurrection · Воскресение"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise Maude"
title_ru: "Воскресение"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 11 of 129
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/11/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise Maude, Resurrection · Воскресение, section 11. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/11/"
---

# Resurrection · Воскресение

*Leo Tolstoy, tr. Louise Maude*

Russian: Воскресение, Лев Толстой

A prince on a jury recognises the woman he ruined, and follows her to Siberia: Tolstoy’s last novel in Russian, English and French.

## 11. Book One · Chapter XI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/11/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/11/#p-N

[¶0] When the reading of the indictment was over, the president, after having consulted the members, turned to Kartinkin, with an expression that plainly said: Now we shall find out the whole truth down to the minutest detail.

> Russian: Когда кончилось чтение обвинительного акта, председатель, посоветовавшись с членами, обратился к Картинкину с таким выражением, которое явно говорило, что теперь уже мы всё и наверное узнаем самым подробным образом.

[¶1] “Peasant Simeon Kartinkin,” he said, stooping to the left.

> Russian: — Крестьянин Симон Картинкин, — начал он, склоняясь налево.

[¶2] Simeon Kartinkin got up, stretched his arms down his sides, and leaning forward with his whole body, continued moving his cheeks inaudibly.

> Russian: Симон Картинкин встал, вытянув руки по швам и подавшись вперед всем телом, не переставая беззвучно шевелить щеками.

[¶3] “You are accused of having on the 17th January, 188--, together with Euphemia Botchkova and Katerina Maslova, stolen money from a portmanteau belonging to the merchant Smelkoff, and then, having procured some arsenic, persuaded Katerina Maslova to give it to the merchant Smelkoff in a glass of brandy, which was the cause of Smelkoff’s death. Do you plead guilty?” said the president, stooping to the right.

> Russian: — Вы обвиняетесь в том, что 17-го января 188* г. вы, в сообществе с Евфимьей Бочковой и Екатериной Масловой, похитили из чемодана купца Смелькова принадлежащие ему деньги и потом принесли мышьяк и уговорили Екатерину Маслову дать купцу Смелькову в вине выпить яду, отчего последовала смерть Смелькова. Признаете ли вы себя виновным? — проговорил он и склонился направо.

[¶4] “Not nohow, because our business is to attend on the lodgers, and--”

> Russian: — Никак невозможно, потому наше дело служить гостям...

[¶5] “You’ll tell us that afterwards. Do you plead guilty?”

> Russian: — Вы после скажете. Признаете ли вы себя виновным?

[¶6] “Oh, no, sir. I only,--”

> Russian: — Никак нет-с. Я только...

[¶7] “You’ll tell us that afterwards. Do you plead guilty?” quietly and firmly asked the president.

> Russian: — После скажете. Признаете ли вы себя виновным? — спокойно, но твердо повторил председатель.

[¶8] “Can’t do such a thing, because that--”

> Russian: — Не могу я этого сделать, потому как...

[¶9] The usher again rushed up to Simeon Kartinkin, and stopped him in a tragic whisper.

> Russian: Опять судебный пристав подскочил к Симону Картинкину и трагическим шопотом остановил его.

[¶10] The president moved the hand with which he held the paper and placed the elbow in a different position with an air that said: “This is finished,” and turned to Euphemia Botchkova.

> Russian: Председатель, с выражением того, что это дело теперь окончено, переложил локоть руки, в которой он держал бумагу, на другое место и обратился к Евфимье Бочковой.

[¶11] “Euphemia Botchkova, you are accused of having, on the 17th of January, 188-, in the lodging-house Mauritania, together with Simeon Kartinkin and Katerina Maslova, stolen some money and a ring out of the merchant Smelkoff’s portmanteau, and having shared the money among yourselves, given poison to the merchant Smelkoff, thereby causing his death. Do you plead guilty?”

> Russian: — Евфимья Бочкова, вы обвиняетесь в том, что 17-го января 188* года в гостинице «Мавритания», вместе с Симоном Картинкиным и Екатериной Масловой, похитили у купца Смелькова из его чемодана его деньги и перстень и, разделив похищенное между собой, опоили, для скрытия своего преступления, купца Смелькова ядом, от которого последовала eго смерть. Признаете ли вы себя виновной?

[¶12] “I am not guilty of anything,” boldly and firmly replied the prisoner. “I never went near the room, but when this baggage went in she did the whole business.”

> Russian: — Не виновата я ни в чем, — бойко и твердо заговорила обвиняемая. — Я и в номер не входила... А как эта паскуда вошла, так она и сделала дело.

[¶13] “You will say all this afterwards,” the president again said, quietly and firmly. “So you do not plead guilty?”

> Russian: — Вы после скажете, — сказал опять так же мягко и твердо председатель. — Так вы не признаете себя виновной?

[¶14] “I did not take the money nor give the drink, nor go into the room. Had I gone in I should have kicked her out.”

> Russian: — Не я брала деньги, и не я поила, я и в номере не была. Если бы я была, я бы ее вышвырнула.

[¶15] “So you do not plead guilty?”

> Russian: — Вы не признаете себя виновной?

[¶16] “Never.”

> Russian: — Никогда.

[¶17] “Very well.”

> Russian: — Очень хорошо.

[¶18] “Katerina Maslova,” the president began, turning to the third prisoner, “you are accused of having come from the brothel with the key of the merchant Smelkoff’s portmanteau, money, and a ring.” He said all this like a lesson learned by heart, leaning towards the member on his left, who was whispering into his ear that a bottle mentioned in the list of the material evidence was missing. “Of having stolen out of the portmanteau money and a ring,” he repeated, “and shared it. Then, returning to the lodging house Mauritania with Smelkoff, of giving him poison in his drink, and thereby causing his death. Do you plead guilty?”

> Russian: — Екатерина Маслова, — начал председатель, обращаясь к третьей подсудимой, — вы обвиняетесь в том, что, приехав из публичного дома в номер гостиницы «Мавритания» с ключом от чемодана купца Смелькова, вы похитили из этого чемодана деньги и перстень, — говорил он, как заученный урок, склоняя между тем ухо к члену слева, который говорил, что пo списку вещественных доказательств недостает склянки. — Похитили из чемодана деньги и перстень, — повторил председатель, — и, разделив похищенное и потом вновь приехав с купцом Смельковым в гостиницу «Мавритания», вы дали Смелькову выпить вина с ядом, от которого последовала его смерть. Признаете ли вы себя виновной?

[¶19] “I am not guilty of anything,” she began rapidly. “As I said before I say again, I did not take it--I did not take it; I did not take anything, and the ring he gave me himself.”

> Russian: — Ни в чем не виновата, — быстро заговорила она, — как сначала говорила, так и теперь говорю: не брала, не брала и не брала, ничего я не брала, а перстень он мне сам дал...

[¶20] “You do not plead guilty of having stolen 2,500 roubles?” asked the president.

> Russian: — Вы не признаете себя виновной в похищении 2500 рублей денег? — сказал председатель.

[¶21] “I’ve said I took nothing but the 40 roubles.”

> Russian: — Говорю, ничего не брала, кроме 40 рублей.

[¶22] “Well, and do you plead guilty of having given the merchant Smelkoff a powder in his drink?”

> Russian: — Ну, а в том, что дали купцу Смелькову порошки в вине, признаете себя виновной?

[¶23] “Yes, that I did. Only I believed what they told me, that they were sleeping powders, and that no harm could come of them. I never thought, and never wished. . . God is my witness; I say, I never meant this,” she said.

> Russian: — В этом признаю. Только я думала, как мне сказали, что они сонные, что от них ничего не будет. Не думала и не хотела. Перед Богом говорю — не хотела, — сказала она.

[¶24] “So you do not plead guilty of having stolen the money and the ring from the merchant Smelkoff, but confess that you gave him the powder?” said the president.

> Russian: — Итак, вы не признаете себя виновной в похищении денег и перстня купца Смелькова, — сказал председатель. — Но признаете, что дали порошки?

[¶25] “Well, yes, I do confess this, but I thought they were sleeping powders. I only gave them to make him sleep; I never meant and never thought of worse.”

> Russian: — Стало быть, признаю, только я думала, сонные порошки. Я дала только, чтобы он заснул, — не хотела и не думала.

[¶26] “Very well,” said the president, evidently satisfied with the results gained. “Now tell us how it all happened,” and he leaned back in his chair and put his folded hands on the table. “Tell us all about it. A free and full confession will be to your advantage.”

> Russian: — Очень хорошо, — сказал председатель, очевидно довольный достигнутыми результатами. — Так расскажите, как было дело, — сказал он, облокачиваясь на спинку и кладя обе руки на стол. — Расскажите всё, как было. Вы можете чистосердечным признанием облегчить свое положение.

[¶27] Maslova continued to look at the president in silence, and blushing.

> Russian: Маслова, всё так же прямо глядя на председателя, молчала.

[¶28] “Tell us how it happened.”

> Russian: — Расскажите, как было дело.

[¶29] “How it happened?” Maslova suddenly began, speaking quickly. “I came to the lodging-house, and was shown into the room. He was there, already very drunk.” She pronounced the word _he_ with a look of horror in her wide-open eyes. “I wished to go away, but he would not let me.” She stopped, as if having lost the thread, or remembered some thing else.

> Russian: — Как было? — вдруг быстро начала Маслова. — Приехала в гостиницу, провели меня в номер, там он был, и очень уже пьяный. — Она с особенным выражением ужаса, расширяя глаза, произносила слово он. — Я хотела уехать, он не пустил. Она замолчала, как бы вдруг потеряв нить или вспомнив о другом.

[¶30] “Well, and then?”

> Russian: — Ну, а потом?

[¶31] “Well, what then? I remained a bit, and went home again.”

> Russian: — Что ж потом? Потом побыла и поехала домой.

[¶32] At this moment the public prosecutor raised himself a little, leaning on one elbow in an awkward manner.

> Russian: В это время товарищ прокурора приподнялся наполовину, неестественно опираясь на один локоть.

[¶33] “You would like to put a question?” said the president, and having received an answer in the affirmative, he made a gesture inviting the public prosecutor to speak.

> Russian: — Вы желаете сделать вопрос? — сказал председатель и на утвердительный ответ товарища прокурора жестом показал товарищу прокурора, что он передает ему свое право спрашивать.

[¶34] “I want to ask, was the prisoner previously acquainted with Simeon Kartinkin?” said the public prosecutor, without looking at Maslova, and, having put the question, he compressed his lips and frowned.

> Russian: — Я желал бы предложить вопрос: была ли подсудимая знакома с Симоном Картинкиным прежде? — сказал товарищ прокурора, не глядя на Маслову. И, сделав вопрос, сжал губы и нахмурился.

[¶35] The president repeated the question. Maslova stared at the public prosecutor, with a frightened look.

> Russian: Председатель повторил вопрос. Маслова испуганно уставилась на товарища прокурора.

[¶36] “With Simeon? Yes,” she said.

> Russian: — С Симоном? Была, — сказала она.

[¶37] “I should like to know what the prisoner’s acquaintance with Kartinkin consisted in. Did they meet often?”

> Russian: — Я бы желал знать теперь, в чем состояло это знакомство подсудимой с Картинкиным. Часто ли они видались между собой?

[¶38] “Consisted in? . . . He invited me for the lodgers; it was not an acquaintance at all,” answered Maslova, anxiously moving her eyes from the president to the public prosecutor and back to the president.

> Russian: — В чем знакомство? Приглашал меня к гостям, а не знакомство, — отвечала Маслова, беспокойно переводя глазами с товарища прокурора на председателя и обратно.

[¶39] “I should like to know why Kartinkin invited only Maslova, and none of the other girls, for the lodgers?” said the public prosecutor, with half-closed eyes and a cunning, Mephistophelian smile.

> Russian: — Я желал бы знать, почему Картинкин приглашал к гостям исключительно Маслову, а не других девушек, — зажмурившись, но с легкой мефистофельской, хитрой улыбкой сказал товарищ прокурора.

[¶40] “I don’t know. How should I know?” said Maslova, casting a frightened look round, and fixing her eyes for a moment on Nekhludoff. “He asked whom he liked.”

> Russian: — Я не знаю. Почем я знаю, — отвечала Маслова, испуганно оглянувшись вокруг себя и на мгновение остановившись взглядом на Нехлюдове: — кого хотел, того приглашал.

[¶41] “Is it possible that she has recognised me?” thought Nekhludoff, and the blood rushed to his face. But Maslova turned away without distinguishing him from the others, and again fixed her eyes anxiously on the public prosecutor.

> Russian: «Неужели узнала?» с ужасом подумал Нехлюдов, чувствуя, как кровь приливала ему к лицу; но Маслова, не выделяя его от других, тотчас же отвернулась и опять с испуганным выражением уставилась на товарища прокурора.

[¶42] “So the prisoner denies having had any intimate relations with Kartinkin? Very well, I have no more questions to ask.”

> Russian: — Подсудимая отрицает, стало быть, то, что у нее были какие-либо близкие отношения с Картинкиным? Очень хорошо. Я больше ничего не имею спросить.

[¶43] And the public prosecutor took his elbow off the desk, and began writing something. He was not really noting anything down, but only going over the letters of his notes with a pen, having seen the procureur and leading advocates, after putting a clever question, make a note, with which, later on, to annihilate their adversaries.

> Russian: И товарищ прокурора тотчас же снял локоть с конторки и стал записывать что-то. В действительности он ничего не записывал, а только обводил пером буквы своей записки, но он видал, как прокуроры и адвокаты это делают: после ловкого вопроса вписывают в свою речь ремарку, которая должна сокрушить противника.

[¶44] The president did not continue at once, because he was consulting the member with the spectacles, whether he was agreed that the questions (which had all been prepared be forehand and written out) should be put.

> Russian: Председатель не сейчас обратился к подсудимой, потому что он в это время спрашивал члена в очках, согласен ли он на постановку вопросов, которые были уже вперед заготовлены и выписаны.

[¶45] “Well! What happened next?” he then went on.

> Russian: — Что же дальше было? — продолжал спрашивать председатель.

[¶46] “I came home,” looking a little more boldly only at the president, “and went to bed. Hardly had I fallen asleep when one of our girls, Bertha, woke me. ‘Go, your merchant has come again!’ He”--she again uttered the word _he_ with evident horror--“he kept treating our girls, and then wanted to send for more wine, but his money was all gone, and he sent me to his lodgings and told me where the money was, and how much to take. So I went.”

> Russian: — Приехала домой, — продолжала Маслова, уже смелее глядя на одного председателя, — отдала хозяйке деньги и легла спать. Только заснула — наша девушка Берта будит меня. «Ступай, твой купец опять приехал». Я не хотела выходить, но мадам велела. Тут он, — она опять с явным ужасом выговорила это слово: он, — он всё поил наших девушек, потом хотел послать еще за вином, а деньги у него все вышли. Хозяйка ему не поверила. Тогда он меня послал к себе в номер. И сказал, где деньги и сколько взять. Я и поехала.

[¶47] The president was whispering to the member on his left, but, in order to appear as if he had heard, he repeated her last words.

> Russian: Председатель шептался в это время с членом налево и не слыхал того, что говорила Маслова, но для того, чтобы показать, что он всё слышал, он повторил ее последние слова.

[¶48] “So you went. Well, what next?”

> Russian: — Вы поехали. Ну, и что же? — сказал он.

[¶49] “I went, and did all he told me; went into his room. I did not go alone, but called Simeon Kartinkin and her,” she said, pointing to Botchkova.

> Russian: — Приехала и сделала всё, как он велел: пошла в номер. Не одна пошла в номер, а позвала и Симона Михайловича и ее, — сказала она, указывая на Бочкову.

[¶50] “That’s a lie; I never went in,” Botchkova began, but was stopped.

> Russian: — Врет она, и входить не входила... — начала было Бочкова, но ее остановили.

[¶51] “In their presence I took out four notes,” continued Maslova, frowning, without looking at Botchkova.

> Russian: — При них взяла четыре красненьких, — хмурясь и не глядя на Бочкову, продолжала Маслова.

[¶52] “Yes, but did the prisoner notice,” again asked the prosecutor, “how much money there was when she was getting out the 40 roubles?”

> Russian: — Ну, а не заметила ли подсудимая, когда доставала 40 рублей, сколько было денег? — спросил опять прокурор.

[¶53] Maslova shuddered when the prosecutor addressed her; she did not know why it was, but she felt that he wished her evil.

> Russian: Маслова вздрогнула, как только прокурор обратился к ней. Она не знала, как и что, но чувствовала, что он хочет ей зла.

[¶54] “I did not count it, but only saw some 100-rouble notes.”

> Russian: — Я не считала; видела, что были сторублевые только.

[¶55] “Ah! The prisoner saw 100-rouble notes. That’s all?”

> Russian: — Подсудимая видела сторублевые, — я больше ничего не имею.

[¶56] “Well, so you brought back the money,” continued the president, looking at the clock.

> Russian: — Ну, что же, привезли деньги? — продолжал спрашивать председатель, глядя на часы.

[¶57] “I did.”

> Russian: — Привезла.

[¶58] “Well, and then?”

> Russian: — Ну, а потом? — спросил председатель.

[¶59] “Then he took me back with him,” said Maslova.

> Russian: — А потом он опять взял меня с собой, — сказала Маслова.

[¶60] “Well, and how did you give him the powder? In his drink?”

> Russian: — Ну, а как же вы дали ему в вине порошок? — спросил председатель.

[¶61] “How did I give it? I put them in and gave it him.”

> Russian: — Как дала? Всыпала в вино, да и дала.

[¶62] “Why did you give it him?”

> Russian: — Зачем же вы дали?

[¶63] She did not answer, but sighed deeply and heavily. “He would not let me go,” she said, after a moment’s silence, “and I was quite tired out, and so I went out into the passage and said to Simeon, ‘If he would only let me go, I am so tired.’ And he said, ‘We are also sick of him; we were thinking of giving him a sleeping draught; he will fall asleep, and then you can go.’ So I said all right. I thought they were harmless, and he gave me the packet. I went in. He was lying behind the partition, and at once called for brandy. I took a bottle of ‘fine champagne’ from the table, poured out two glasses, one for him and one for myself, and put the powders into his glass, and gave it him. Had I known how could I have given them to him?”

> Russian: Она, не отвечая, тяжело и глубоко вздохнула. — Он всё не отпускал меня, — помолчав, сказала она. — Измучалась я с ним. Вышла в коридор и говорю Симону Михайловичу: «хоть бы отпустил меня. Устала». А Симон Михайлович говорит: «он и нам надоел. Мы хотим ему порошков сонных дать; он заснет, тогда уйдешь». Я говорю : «хорошо». Я думала, что это не вредный порошок. Он и дал мне бумажку. Я вошла, а он лежал зa перегородкой и тотчас велел подать себе коньяку. Я взяла со стола бутылку финь-шампань, налила в два стакана — себе и ему, а в его стакан всыпала порошок и дала ему. Разве я бы дала, кабы знала.

[¶64] “Well, and how did the ring come into your possession?” asked the president. “When did he give it you?”

> Russian: — Ну, а как же у вас оказался перстень? — спросил председатель. — Перстень он мне сам подарил. — Когда же он вам подарил его?

[¶65] “That was when we came back to his lodgings. I wanted to go away, and he gave me a knock on the head and broke my comb. I got angry and said I’d go away, and he took the ring off his finger and gave it to me so that I should not go,” she said.

> Russian: — А как мы приехали с ним в номер, я хотела уходить, а он ударил меня по голове и гребень сломал. Я рассердилась, хотела уехать. Он взял перстень с пальца и подарил мне, чтобы я не уезжала, — сказала она.

[¶66] Then the public prosecutor again slightly raised himself, and, putting on an air of simplicity, asked permission to put a few more questions, and, having received it, bending his head over his embroidered collar, he said: “I should like to know how long the prisoner remained in the merchant Smelkoff’s room.”

> Russian: В это время товарищ прокурора опять привстал и всё с тем же притворно-наивным видом попросил позволения сделать еще несколько вопросов и, получив разрешение, склонив над шитым воротником голову, спросил: — Я бы желал знать, сколько времени пробыла подсудимая в номере купца Смелькова.

[¶67] Maslova again seemed frightened, and she again looked anxiously from the public prosecutor to the president, and said hurriedly:

> Russian: Опять на Маслову нашел страх, и она, беспокойно перебегая глазами с товарища прокурора на председателя, поспешно проговорила:

[¶68] “I do not remember how long.”

> Russian: — Не помню, сколько времени.

[¶69] “Yes, but does the prisoner remember if she went anywhere else in the lodging-house after she left Smelkoff?”

> Russian: — Ну, а не помнит ли подсудимая, заходила ли она куда-нибудь в гостинице, выйдя от купца Смелькова?

[¶70] Maslova considered for a moment. “Yes, I did go into an empty room next to his.”

> Russian: Маслова подумала. — В номер рядом, в пустой, заходила, — сказала она.

[¶71] “Yes, and why did you go in?” asked the public prosecutor, forgetting himself, and addressing her directly.

> Russian: — Зачем же вы заходили? — сказал товарищ прокурора, увлекшись и прямо обращаясь к ней.

[¶72] “I went in to rest a bit, and to wait for an isvostchik.”

> Russian: — Зашла оправиться и дожидалась извозчика.

[¶73] “And was Kartinkin in the room with the prisoner, or not?”

> Russian: — А Картинкин был в номере с подсудимой или не был?

[¶74] “He came in.”

> Russian: — Он тоже зашел.

[¶75] “Why did he come in?”

> Russian: — Зачем же он зашел?

[¶76] “There was some of the merchant’s brandy left, and we finished it together.”

> Russian: — От купца финь-шампань остался, мы вместе выпили.

[¶77] “Oh, finished it together. Very well! And did the prisoner talk to Kartinkin, and, if so, what about?”

> Russian: — А, вместе выпили. Очень хорошо. — А был ли у подсудимой разговор с Симоном и о чем?

[¶78] Maslova suddenly frowned, blushed very red, and said, hurriedly, “What about? I did not talk about anything, and that’s all I know. Do what you like with me; I am not guilty, and that’s all.”

> Russian: Маслова вдруг нахмурилась, багрово покраснела и быстро проговорила: — Что говорила? Ничего я не говорила. Что было, то я всё рассказала, и больше ничего не знаю. Что хотите со мной делайте. Не виновата я, и всё.

[¶79] “I have nothing more to ask,” said the prosecutor, and, drawing up his shoulders in an unnatural manner, began writing down, as the prisoner’s own evidence, in the notes for his speech, that she had been in the empty room with Kartinkin.

> Russian: — Я больше ничего не имею, — сказал прокурор председателю и, неестественно приподняв плечи, стал быстро записывать в конспект своей речи признание самой подсудимой, что она заходила с Симоном в пустой номер.

[¶80] There was a short silence.

> Russian: Наступило молчание.

[¶81] “You have nothing more to say?”

> Russian: — Вы не имеете еще ничего сказать?

[¶82] “I have told everything,” she said, with a sigh, and sat down.

> Russian: — Я всё сказала, — проговорила она, вздыхая, и села.

[¶83] Then the president noted something down, and, having listened to something that the member on his left whispered to him, he announced a ten-minutes’ interval, rose hurriedly, and left the court. The communication he had received from the tall, bearded member with the kindly eyes was that the member, having felt a slight stomach derangement, wished to do a little massage and to take some drops. And this was why an interval was made.

> Russian: Вслед за этим председатель записал что-то в бумагу и, выслушав сообщение, сделанное ему шопотом членом налево, объявил на 10 минут перерыв заседания и поспешно встал и вышел из залы. Совещание между председателем и членом налево, высоким, бородатым, с большими добрыми глазами, было о том, что член этот почувствовал легкое расстройство желудка и желал сделать себе массаж и выпить капель. Об этом он и сообщил председателю, и по его просьбе был сделан перерыв.

[¶84] When the judges had risen, the advocates, the jury, and the witnesses also rose, with the pleasant feeling that part of the business was finished, and began moving in different directions.

> Russian: Вслед за судьями поднялись и присяжные, адвокаты, свидетели и, с сознанием приятного чувства совершения уже части важного дела, задвигались туда и сюда.

[¶85] Nekhludoff went into the jury’s room, and sat down by the window.

> Russian: Нехлюдов вышел в комнату присяжных и сел там у окна.