--- title: "Resurrection · Воскресение" author: "Leo Tolstoy" translator: "Louise Maude" title_ru: "Воскресение" author_ru: "Лев Толстой" languages: [ru, en] shelf: "Literature" section: 51 of 129 url: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/51/ cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise Maude, Resurrection · Воскресение, section 51. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/51/" --- # Resurrection · Воскресение *Leo Tolstoy, tr. Louise Maude* Russian: Воскресение, Лев Толстой A prince on a jury recognises the woman he ruined, and follows her to Siberia: Tolstoy’s last novel in Russian, English and French. ## 51. Book One · Chapter LI Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/51/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/51/#p-N [¶0] Nekhludoff drove that day straight from Maslennikoff’s to the prison, and went to the inspector’s lodging, which he now knew. He was again struck by the sounds of the same piano of inferior quality; but this time it was not a rhapsody that was being played, but exercises by Clementi, again with the same vigour, distinctness, and quickness. The servant with the bandaged eye said the inspector was in, and showed Nekhludoff to a small drawing-room, in which there stood a sofa and, in front of it, a table, with a large lamp, which stood on a piece of crochet work, and the paper shade of which was burnt on one side. The chief inspector entered, with his usual sad and weary look. > Russian: В тот же день прямо от Масленникова приехав в острог, Нехлюдов направился к знакомой уже квартире смотрителя. Опять слышались те же, как и в тот раз, звуки плохого фортепьяно, но теперь игралась не рапсодия, а этюды Клементи, тоже с необыкновенной силой, отчетливостью и быстротой. Отворившая горничная с подвязанным глазом сказала, что капитан дома, и провела Нехлюдова в маленькую гостиную с диваном, столом и подожженным с одной стороны розовым бумажным колпаком большой лампы, стоявшей на шерстяной вязаной салфеточке. Вышел главный смотритель с измученным, грустным лицом. [¶1] “Take a seat, please. What is it you want?” he said, buttoning up the middle button of his uniform. > Russian: — Прошу покорно, что угодно? — сказал он, застегивая среднюю пуговицу своего мундира. [¶2] “I have just been to the vice-governor’s, and got this order from him. I should like to see the prisoner Maslova.” > Russian: — Я вот был у вице-губернатора, и вот разрешение, — сказал Нехлюдов, подавая бумагу. — Я желал бы видеть Маслову. [¶3] “Markova?” asked the inspector, unable to bear distinctly because of the music. > Russian: — Маркову? — переспросил смотритель, не расслышав из-за музыки. [¶4] “Maslova!” > Russian: — Маслову. [¶5] “Well, yes.” The inspector got up and went to the door whence proceeded Clementi’s roulades. > Russian: — Ну, да! Ну, да! Смотритель встал и подошел к двери, из которой слышались рулады Клементи. [¶6] “Mary, can’t you stop just a minute?” he said, in a voice that showed that this music was the bane of his life. “One can’t hear a word.” > Russian: — Маруся, хоть немножко подожди, — сказал он голосом, по которому видно было, что эта музыка составляла крест его жизни, — ничего не слышно. [¶7] The piano was silent, but one could hear the sound of reluctant steps, and some one looked in at the door. > Russian: Фортепьяно замолкло, послышались недовольные шаги, и кто-то заглянул в дверь. [¶8] The inspector seemed to feel eased by the interval of silence, lit a thick cigarette of weak tobacco, and offered one to Nekhludoff. Nekhludoff refused. > Russian: Смотритель, как бы чувствуя облегчение от этого перерыва музыки, закурил толстую папиросу слабого табаку и предложил Нехлюдову. Нехлюдов отказался. [¶9] “What I want is to see Maslova.” > Russian: — Так вот я бы желал видеть Маслову. [¶10] “Oh, yes, that can be managed. Now, then, what do you want?” he said, addressing a little girl of five or six, who came into the room and walked up to her father with her head turned towards Nekhludoff, and her eyes fixed on him. “There, now, you’ll fall down,” said the inspector, smiling, as the little girl ran up to him, and, not looking where she was going, caught her foot in a little rug. “Well, then, if I may, I shall go.” “It’s not very convenient to see Maslova to-day,” said the inspector. > Russian: — Маслову нынче неудобно видеть, — сказал смотритель. [¶11] “How’s that?” > Russian: — Отчего? [¶12] “Well, you know, it’s all your own fault,” said the inspector, with a slight smile. “Prince, give her no money into her hands. If you like, give it me. I will keep it for her. You see, you gave her some money yesterday; she got some spirits (it’s an evil we cannot manage to root out), and to-day she is quite tipsy, even violent.” > Russian: — Да так, вы сами виноваты, — слегка улыбаясь, сказал смотритель. — Князь, не давайте вы ей прямо денег. Если желаете, давайте мне. Всё будет принадлежать ей. А то вчера вы ей, верно, дали денег, она достала вина — никак не искоренишь этого зла — и сегодня напилась совсем, так что даже буйная стала. [¶13] “Can this be true?” “Oh, yes, it is. I have even been obliged to have recourse to severe measures, and to put her into a separate cell. She is a quiet woman in an ordinary way. But please do not give her any money. These people are so--” What had happened the day before came vividly back to Nekhludoff’s mind, and again he was seized with fear. > Russian: — Да неужели? — Как же, даже должен был меры строгости употребить — перевел в другую камеру. Так она женщина смирная, но денег вы, пожалуйста, не давайте. Это такой народ... Нехлюдов живо вспомнил вчерашнее, и ему стало опять страшно. [¶14] “And Doukhova, a political prisoner; might I see her?” > Russian: — А Богодуховскую, политическую, можно видеть? — спросил Нехлюдов, помолчав. [¶15] “Yes, if you like,” said the inspector. He embraced the little girl, who was still looking at Nekhludoff, got up, and, tenderly motioning her aside, went into the ante-room. Hardly had he got into the overcoat which the maid helped him to put on, and before he had reached the door, the distinct sounds of Clementi’s roulades again began. > Russian: — Что ж, это можно, — сказал смотритель. — Ну, ты чего, — обратился он к девочке пяти или шести лет, пришедшей в комнату, и, поворотив голову так, чтобы не спускать глаз с Нехлюдова, направлявшейся к отцу. — Вот и упадешь, — сказал смотритель, улыбаясь на то, как девочка, не глядя перед собой, зацепилась зa коврик и подбежала к отцу. — Так если можно, я бы пошел. — Пожалуй, можно, — сказал смотритель, обняв девочку, всё смотревшую на Нехлюдова, встал и, нежно отстранив девочку, вышел в переднюю. Еще смотритель не успел надеть подаваемое ему подвязанной девушкой пальто и выйти в дверь, как опять зажурчали отчетливые рулады Клементи. [¶16] “She entered the Conservatoire, but there is such disorder there. She has a great gift,” said the inspector, as they went down the stairs. “She means to play at concerts.” > Russian: — В консерватории была, да там непорядки. А большое дарование, — сказал смотритель, спускаясь с лестницы. — Хочет выступать в концертах. [¶17] The inspector and Nekhludoff arrived at the prison. The gates were instantly opened as they appeared. The jailers, with their fingers lifted to their caps, followed the inspector with their eyes. Four men, with their heads half shaved, who were carrying tubs filled with something, cringed when they saw the inspector. One of them frowned angrily, his black eyes glaring. > Russian: Смотритель с Нехлюдовым подошли к острогу. Калитка мгновенно отворилась при приближении смотрителя. Надзиратели, взяв под козырек, провожали его глазами. Четыре человека с бритыми полуголовами и неся кадки с чем-то, встретились им в прихожей и все сжались, увидав смотрителя. Один особенно пригнулся и мрачно насупился, блестя черными глазами. [¶18] “Of course a talent like that must be developed; it would not do to bury it, but in a small lodging, you know, it is rather hard.” The inspector went on with the conversation, taking no notice of the prisoners. > Russian: — Разумеется, талант надо совершенствовать, нельзя зарывать, но в маленькой квартире, знаете, тяжело бывает, — продолжал смотритель разговор, не обращая на этих арестантов никакого внимания, и, усталыми шагами волоча ноги, прошел, сопутствуемый Нехлюдовым, в сборную. [¶19] “Who is it you want to see?” > Russian: — Вам кого видеть желательно? — спросил смотритель. [¶20] “Doukhova.” > Russian: — Богодуховскую. [¶21] “Oh, she’s in the tower. You’ll have to wait a little,” he said. > Russian: — Это из башни. Вам подождать придется, — обратился он к Нехлюдову. [¶22] “Might I not meanwhile see the prisoners Menshoff, mother and son, who are accused of incendiarism?” > Russian: — А нельзя ли мне покамест увидать арестантов Меньшовых — мать с сыном, обвиняемые за поджог. [¶23] “Oh, yes. Cell No. 21. Yes, they can be sent for.” > Russian: — А это из 21-ой камеры. Что ж, можно их вызвать. [¶24] “But might I not see Menshoff in his cell?” > Russian: — А нельзя ли мне повидать Меньшова в его камере? [¶25] “Oh, you’ll find the waiting-room more pleasant.” > Russian: — Да вам покойнее в сборной. [¶26] “No. I should prefer the cell. It is more interesting.” “Well, you have found something to be interested in!” > Russian: — Нет, мне интересно. — Вот нашли интересное. [¶27] Here the assistant, a smartly-dressed officer, entered the side door. > Russian: В это время из боковой двери вышел щеголеватый офицер-помощник. [¶28] “Here, see the Prince into Menshoff’s cell, No. 21,” said the inspector to his assistant, “and then take him to the office. And I’ll go and call--What’s her name? Vera Doukhova.” > Russian: — Вот сведите князя в камеру к Меньшову. Камера 21-я, — сказал смотритель помощнику, — а потом в контору. А я вызову. Как ее звать? — Вера Богодуховская, — сказал Нехлюдов. [¶29] The inspector’s assistant was young, with dyed moustaches, and diffusing the smell of eau-de-cologne. “This way, please,” he said to Nekhludoff, with a pleasant smile. “Our establishment interests you?” > Russian: Помощник смотрителя был белокурый молодой с нафабренными усами офицер, распространяющий вокруг себя запах цветочного одеколона. — Пожалуйте, — обратился он к Нехлюдову с приятной улыбкой. — Интересуетесь нашим заведением? [¶30] “Yes, it does interest me; and, besides, I look upon it as a duty to help a man who I heard was confined here, though innocent.” > Russian: — Да, и интересуюсь этим человеком, который, как мне говорили, совершенно невинно попал сюда. [¶31] The assistant shrugged his shoulders. > Russian: Помощник пожал плечами. [¶32] “Yes, that may happen,” he said quietly, politely stepping aside to let the visitor enter, the stinking corridor first. “But it also happens that they lie. Here we are.” > Russian: — Да, это бывает, — спокойно сказал он, учтиво вперед себя пропуская гостя в широкий вонючий коридор. — Бывает, и врут они. Пожалуйте. [¶33] The doors of the cells were open, and some of the prisoners were in the corridor. The assistant nodded slightly to the jailers, and cast a side glance at the prisoners, who, keeping close to the wall, crept back to their cells, or stood like soldiers, with their arms at their sides, following the official with their eyes. After passing through one corridor, the assistant showed Nekhludoff into another to the left, separated from the first by an iron door. This corridor was darker, and smelt even worse than the first. The corridor had doors on both sides, with little holes in them about an inch in diameter. There was only an old jailer, with an unpleasant face, in this corridor. > Russian: Двери камер были отперты, и несколько арестантов было в коридоре. Чуть заметно кивая надзирателям и косясь на арестантов, которые или, прижимаясь к стенам, проходили в свои камеры, или, вытянув руки по швам и по-солдатски провожая глазами начальство, останавливались у дверей, помощник провел Нехлюдова через один коридор, подвел его к другому коридору налево, запертому железной дверью. Коридор этот был ỳже, темнее и еще вонючее первого. В коридор с обеих сторон выходили двери, запертые замками. В дверях были дырочки, так называемые глазки, в полвершка в диаметре. В коридоре никого не было, кроме старичка-надзирателя с грустным, сморщенным лицом. [¶34] “Where is Menshoff?” asked the inspector’s assistant. > Russian: — В которой Меньшов? — спросил помощник надзирателя. [¶35] “The eighth cell to the left.” “And these? Are they occupied?” asked Nekhludoff. “Yes, all but one.” > Russian: — Восьмая налево.