--- title: "Resurrection · Воскресение" author: "Leo Tolstoy" translator: "Louise Maude" title_ru: "Воскресение" author_ru: "Лев Толстой" languages: [ru, en] shelf: "Literature" section: 53 of 129 url: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/53/ cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise Maude, Resurrection · Воскресение, section 53. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/53/" --- # Resurrection · Воскресение *Leo Tolstoy, tr. Louise Maude* Russian: Воскресение, Лев Толстой A prince on a jury recognises the woman he ruined, and follows her to Siberia: Tolstoy’s last novel in Russian, English and French. ## 53. Book One · Chapter LIII Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/53/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-resurrection/53/#p-N [¶0] Passing back along the broad corridor (it was dinner time, and the cell doors were open), among the men dressed in their light yellow cloaks, short, wide trousers, and prison shoes, who were looking eagerly at him, Nekhludoff felt a strange mixture of sympathy for them, and horror and perplexity at the conduct of those who put and kept them here, and, besides, he felt, he knew not why, ashamed of himself calmly examining it all. > Russian: Проходя назад по широкому коридору (было время обеда, и камеры были отперты) между одетыми в светло-желтые халаты, короткие, широкие штаны и коты людьми, жадно смотревшими на него, Нехлюдов испытывал странные чувства — и сострадания к тем людям, которые сидели, и ужаса и недоумения перед теми, кто посадили и держат их тут, и почему-то стыда за себя, за то, что он спокойно рассматривает это. [¶1] In one of the corridors, some one ran, clattering with his shoes, in at the door of a cell. Several men came out from here, and stood in Nekhludoff’s way, bowing to him. > Russian: В одном коридоре пробежал кто-то, хлопая котами, в дверь камеры, и оттуда вышли люди и стали на дороге Нехлюдову, кланяясь ему. [¶2] “Please, your honour (we don’t know what to call you), get our affair settled somehow.” > Russian: — Прикажите, ваше благородие, не знаю, как назвать, решить нас как-нибудь. [¶3] “I am not an official. I know nothing about it.” > Russian: — Я не начальник, я ничего не знаю. [¶4] “Well, anyhow, you come from outside; tell somebody--one of the authorities, if need be,” said an indignant voice. “Show some pity on us, as a human being. Here we are suffering the second month for nothing.” > Russian: — Всё равно, скажите кому, начальству, что ли, — сказал негодующий голос. — Ни в чем не виноваты, страдаем второй месяц. [¶5] “What do you mean? Why?” said Nekhludoff. > Russian: — Как? Почему? — спросил Нехлюдов. [¶6] “Why? We ourselves don’t know why, but are sitting here the second month.” > Russian: — Да вот заперли в тюрьму. Сидим второй месяц, сами не знаем за что. [¶7] “Yes, it’s quite true, and it is owing to an accident,” said the inspector. “These people were taken up because they had no passports, and ought to have been sent back to their native government; but the prison there is burnt, and the local authorities have written, asking us not to send them on. So we have sent all the other passportless people to their different governments, but are keeping these.” “What! For no other reason than that?” Nekhludoff exclaimed, stopping at the door. > Russian: — Правда, это по случаю, — сказал помощник смотрителя, — за бесписьменность взяли этих людей, и надо было отослать их в их губернию, а там острог сгорел, и губернское правление отнеслось к нам, чтобы не посылать к ним. Вот мы всех из других губерний разослали, а этих держим. — Как, только поэтому? — спросил Нехлюдов, остановясь в дверях. [¶8] A crowd of about forty men, all dressed in prison clothes, surrounded him and the assistant, and several began talking at once. The assistant stopped them. > Russian: Толпа, человек 40, все в арестантских халатах, окружила Нехлюдова и помощника. Сразу заговорило несколько голосов. Помощник остановил. [¶9] “Let some one of you speak.” > Russian: — Говорите один кто-нибудь. [¶10] A tall, good-looking peasant, a stone-mason, of about fifty, stepped out from the rest. He told Nekhludoff that all of them had been ordered back to their homes and were now being kept in prison because they had no passports, yet they had passports which were only a fortnight overdue. The same thing had happened every year; they had many times omitted to renew their passports till they were overdue, and nobody had ever said anything; but this year they had been taken up and were being kept in prison the second month, as if they were criminals. > Russian: Из всех выделился высокий благообразный крестьянин лет пятидесяти. Он разъяснил Нехлюдову, что они все высланы и заключены в тюрьму за то, что у них не было паспортов. Паспорта же у них были, но только просрочены недели на две. Всякий год бывали так просрочены паспорта, и ничего не взыскивали, а нынче взяли да вот второй месяц здесь держат, как преступников. [¶11] “We are all masons, and belong to the same artel. We are told that the prison in our government is burnt, but this is not our fault. Do help us.” > Russian: — Мы все по каменной работе, все одной артели. Говорят, в губернии острог сгорел. Так мы в этом не причинны. Сделайте божескую милость. [¶12] Nekhludoff listened, but hardly understood what the good-looking old man was saying, because his attention was riveted to a large, dark-grey, many-legged louse that was creeping along the good-looking man’s cheek. > Russian: Нехлюдов слушал и почти не понимал того, что говорил старый благообразный человек, потому что всё внимание его было поглощено большой темно-серой многоногой вошью, которая ползла между волос по щеке благообразного каменщика. [¶13] “How’s that? Is it possible for such a reason?” Nekhludoff said, turning to the assistant. > Russian: — Как же так? Неужели только за это? — говорил Нехлюдов, обращаясь к смотрителю. [¶14] “Yes, they should have been sent off and taken back to their homes,” calmly said the assistant, “but they seem to have been forgotten or something.” > Russian: — Да, начальство оплошность сделало, их бы надо послать и водворить на место жительства, — говорил помощник. [¶15] Before the assistant had finished, a small, nervous man, also in prison dress, came out of the crowd, and, strangely contorting his mouth, began to say that they were being ill-used for nothing. > Russian: Только что смотритель кончил, как из толпы выдвинулся маленький человечек, тоже в арестантском халате, начал, странно кривя ртом, говорить о том, что их здесь мучают ни за что. [¶16] “Worse than dogs,” he began. > Russian: — Хуже собак... — начал он. [¶17] “Now, now; not too much of this. Hold your tongue, or you know--” > Russian: — Ну, ну, лишнего тоже не разговаривай, помалкивай, а то знаешь... [¶18] “What do I know?” screamed the little man, desperately. “What is our crime?” > Russian: — Чтò мне знать, — отчаянно заговорил маленький человечек. — Разве мы в чем виноваты? [¶19] “Silence!” shouted the assistant, and the little man was silent. > Russian: — Молчать! — крикнул начальник, и маленький человечек замолчал. [¶20] “But what is the meaning of all this?” Nekhludoff thought to himself as he came out of the cell, while a hundred eyes were fixed upon him through the openings of the cell doors and from the prisoners that met him, making him feel as if he were running the gauntlet. > Russian: «Что же это такое?» говорил себе Нехлюдов, выходя из камер, как сквозь строй прогоняемый сотней глаз выглядывавших из дверей и встречавшихся арестантов. [¶21] “Is it really possible that perfectly innocent people are kept here?” Nekhludoff uttered when they left the corridor. > Russian: — Неужели действительно держат так прямо невинных людей? — проговорил Нехлюдов, когда они вышли из коридора. [¶22] “What would you have us do? They lie so. To hear them talk they are all of them innocent,” said the inspector’s assistant. “But it does happen that some are really imprisoned for nothing.” “Well, these have done nothing.” > Russian: — Что ж прикажете делать? Но только что и много они врут. Послушать их — все невинны, — говорил помощник смотрителя. — Да ведь эти-то не виноваты же ни в чем. [¶23] “Yes, we must admit it. Still, the people are fearfully spoilt. There are such types--desperate fellows, with whom one has to look sharp. To-day two of that sort had to be punished.” > Russian: — Эти-то, положим. Но только народ очень испорченный. Без строгости невозможно. Есть такие типы бедовые, тоже палец в рот не клади. Вот вчера двоих вынуждены были наказать. [¶24] “Punished? How?” “Flogged with a birch-rod, by order.” > Russian: — Как наказать? — спросил Нехлюдов. — Розгами наказывали по предписанию... [¶25] “But corporal punishment is abolished.” > Russian: — Да ведь телесное наказание отменено. [¶26] “Not for such as are deprived of their rights. They are still liable to it.” > Russian: — Не для лишенных прав. Эти подлежат. [¶27] Nekhludoff thought of what he had seen the day before while waiting in the hall, and now understood that the punishment was then being inflicted, and the mixed feeling of curiosity, depression, perplexity, and moral nausea, that grew into physical sickness, took hold of him more strongly than ever before. > Russian: Нехлюдов вспомнил всё, что он видел вчера, дожидаясь в сенях, и понял, что наказание происходило именно в то время, как он дожидался, и на него с особенной силой нашло то смешанное чувство любопытства, тоски, недоумения и нравственной, переходящей почти в физическую, тошноты, которое и прежде, но никогда с такой силой не охватывало его. [¶28] Without listening to the inspector’s assistant, or looking round, he hurriedly left the corridor, and went to the office. The inspector was in the office, occupied with other business, and had forgotten to send for Doukhova. He only remembered his promise to have her called when Nekhludoff entered the office. > Russian: Не слушая помощника смотрителя и не глядя вокруг себя, он поспешно вышел из коридоров и направился в контору. Смотритель был в коридоре и, занятый другим делом, забыл вызвать Богодуховскую. Он вспомнил, что обещал вызвать ее, только тогда, когда Нехлюдов вошел в контору. [¶29] “Sit down, please. I’ll send for her at once,” said the inspector. > Russian: — Сейчас я пошлю за ней, а вы посидите, — сказал он.