---
title: "The Kreutzer Sonata · Крейцерова соната"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Benjamin R. Tucker"
title_ru: "Крейцерова соната"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 9 of 28
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-the-kreutzer-sonata/9/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Benjamin R. Tucker, The Kreutzer Sonata · Крейцерова соната, section 9. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-the-kreutzer-sonata/9/"
---

# The Kreutzer Sonata · Крейцерова соната

*Leo Tolstoy, tr. Benjamin R. Tucker*

Russian: Крейцерова соната, Лев Толстой

A night train, a stranger and the story of how he killed his wife: Tolstoy in Russian, English and French.

## 9. Chapter IX

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-the-kreutzer-sonata/9/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-the-kreutzer-sonata/9/#p-N

[¶0] “Do you know,” suddenly continued Posdnicheff, “that this power of women from which the world suffers arises solely from what I have just spoken of?”

> Russian: — Да вы знаете, — начал он, укладывая в мешок чай и сахар, — то властвованье женщин, от которого страдает мир, всё это происходит от этого.

[¶1] “What do you mean by the power of women?” I said. “Everybody, on the contrary, complains that women have not sufficient rights, that they are in subjection.”

> Russian: — Как властвованье женщин? — сказал я. — Права, преимущества прав на стороне мужчин.

[¶2] “That’s it; that’s it exactly,” said he, vivaciously. “That is just what I mean, and that is the explanation of this extraordinary phenomenon, that on the one hand woman is reduced to the lowest degree of humiliation and on the other hand she reigns over everything. See the Jews: with their power of money, they avenge their subjection, just as the women do. ‘Ah! you wish us to be only merchants? All right; remaining merchants, we will get possession of you,’ say the Jews. ‘Ah! you wish us to be only objects of sensuality? All right; by the aid of sensuality we will bend you beneath our yoke,’ say the women. “The absence of the rights of woman does not consist in the fact that she has not the right to vote, or the right to sit on the bench, but in the fact that in her affectional relations she is not the equal of man, she has not the right to abstain, to choose instead of being chosen. You say that that would be abnormal. Very well! But then do not let man enjoy these rights, while his companion is deprived of them, and finds herself obliged to make use of the coquetry by which she governs, so that the result is that man chooses ‘formally,’ whereas really it is woman who chooses. As soon as she is in possession of her means, she abuses them, and acquires a terrible supremacy.”

> Russian: — Да, да, это, это самое, — перебил он меня. — Это самое, то, что я хочу сказать вам, это-то и объясняет то необыкновенное явление, что, с одной стороны, совершенно справедливо то, что женщина доведена до самой низкой степени унижении, с другой стороны, — что она властвует. Точно так же как евреи, как они своей денежной властью отплачивают за свое угнетение, так и женщины. «А, вы хотите, чтобы мы были только торговцы. Хорошо, мы, торговцы, завладеем вами», говорят евреи. — «А, вы хотите, чтобы мы были только предмет чувственности, хорошо, мы, как предмет чувственности, и поработим вас», говорят женщины. Не в том отсутствие прав женщины, что она не может вотировать или быть судьей — заниматься этими делами не составляет никаких прав, — а в том, чтобы в половом общении быть равной мужчине, иметь право пользоваться мужчиной и воздерживаться от него по своему желанию, по своему желанию избирать мужчину, а не быть избираемой. Вы говорите, что это безобразно. Хорошо. Тогда чтоб и мужчина не имел этих прав. Теперь же женщина лишена того права, которое имеет мужчина. И вот, чтоб возместить это право, она действует на чувственность мужчины, через чувственность покоряет его так, что он только формально выбирает, а в действительности выбирает она. А раз овладев этим средством, она уже злоупотребляет им и приобретает страшную власть над людьми.

[¶3] “But where do you see this exceptional power?”

> Russian: — Да где же эта особенная власть? — спросил я.

[¶4] “Where? Why, everywhere, in everything. Go see the stores in the large cities. There are millions there, millions. It is impossible to estimate the enormous quantity of labor that is expended there. In nine-tenths of these stores is there anything whatever for the use of men? All the luxury of life is demanded and sustained by woman. Count the factories; the greater part of them are engaged in making feminine ornaments. Millions of men, generations of slaves, die toiling like convicts simply to satisfy the whims of our companions. “Women, like queens, keep nine-tenths of the human race as prisoners of war, or as prisoners at hard labor. And all this because they have been humiliated, because they have been deprived of rights equal to those which men enjoy. They take revenge for our sensuality; they catch us in their nets. “Yes, the whole thing is there. Women have made of themselves such a weapon to act upon the senses that a young man, and even an old man, cannot remain tranquil in their presence. Watch a popular festival, or our receptions or ball-rooms. Woman well knows her influence there. You will see it in her triumphant smiles. “As soon as a young man advances toward a woman, directly he falls under the influence of this opium, and loses his head. Long ago I felt ill at ease when I saw a woman too well adorned,—whether a woman of the people with her red neckerchief and her looped skirt, or a woman of our own society in her ball-room dress. But now it simply terrifies me. I see in it a danger to men, something contrary to the laws; and I feel a desire to call a policeman, to appeal for defence from some quarter, to demand that this dangerous object be removed.

> Russian: — Где власть? Да везде, во всем. Пройдите в каждом большом городе по магазинам. Миллионы тут, не оценишь положенных туда трудов людей, а посмотрите, в 0,9 этих магазинов есть ли хоть что-нибудь для мужского употребления? Вся роскошь жизни требуется и поддерживается женщинами. Сочтите все фабрики. Огромная доля их работают бесполезные украшения, экипажи, мебели, игрушки на женщин. Миллионы людей, поколения рабов гибнут в этом каторжном труде на фабриках только для прихоти женщин. Женщины, как царицы, в плену рабства и тяжелого труда держат 0,9 рода человеческого. А всё оттого, что их унизили, лишили их равных прав с мужчинами. И вот они мстят действием на нашу чувственность, уловлением нас в свои сети. Да, всё от этого. Женщины устроили из себя такое орудие воздействия на чувственность, что мужчина не может спокойно обращаться с женщиной. Как только мужчина подошел к женщине, так и подпал под ее дурман и ошалел. И прежде мне всегда бывало неловко, жутко, когда я видал разряженную даму в бальном платье, но теперь мне прямо страшно, я прямо вижу нечто опасное для людей и противузаконное, и хочется крикнуть полицейского, звать защиту против опасности, потребовать того, чтобы убрали, устранили опасный предмет.

[¶5] “And this is not a joke, by any means. I am convinced, I am sure, that the time will come—and perhaps it is not far distant—when the world will understand this, and will be astonished that a society could exist in which actions as harmful as those which appeal to sensuality by adorning the body as our companions do were allowed. As well set traps along our public streets, or worse than that.”

> Russian: Да, вы смеетесь! — закричал он на меня, — а это вовсе не шутка. Я уверен, что придет время, и, может быть, очень скоро, что люди поймут это и будут удивляться, как могло существовать общество, в котором допускались такие нарушающие общественное спокойствие поступки, как те прямо вызывающие чувственность украшения своего тела, которые допускаются для женщин в нашем обществе. Ведь это всё равно, что расставить по гуляньям, по дорожкам всякие канканы, — хуже! Отчего азартная игра запрещена, а женщины в проституточных, вызывающих чувственность нарядах не запрещены? Они опаснее в тысячу раз!