---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 113 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/113/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 113. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/113/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 113. Book Six · Chapter XII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/113/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/113/#p-N

[¶0] Natásha was sixteen and it was the year 1809, the very year to which she had counted on her fingers with Borís after they had kissed four years ago. Since then she had not seen him. Before Sónya and her mother, if Borís happened to be mentioned, she spoke quite freely of that episode as of some childish, long-forgotten matter that was not worth mentioning. But in the secret depths of her soul the question whether her engagement to Borís was a jest or an important, binding promise tormented her.

> Russian: Наташе было шестнадцать лет, и был 1809 год, тот самый, до которого она четыре года тому назад по пальцам считала с Борисом после того, как она с ним поцеловалась. С тех пор она ни разу не видала Бориса. Перед Соней и с матерью, когда разговор заходил о Борисе, она совершенно свободно говорила, как о деле решенном, что всё, чтò было прежде, — было ребячество, про которое не стоило и говорить, и которое давно было забыто. Но в самой тайной глубине ее души, вопрос о том, было ли обязательство к Борису шуткой или важным, связывающим обещанием, мучил ее.

[¶1] Since Borís left Moscow in 1805 to join the army he had not seen the Rostóvs. He had been in Moscow several times, and had passed near Otrádnoe, but had never been to see them.

> Russian: С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.

[¶2] Sometimes it occurred to Natásha that he did not wish to see her, and this conjecture was confirmed by the sad tone in which her elders spoke of him.

> Russian: Наташе приходило иногда в голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:

[¶3] “Nowadays old friends are not remembered,” the countess would say when Borís was mentioned.

> Russian: — В нынешнем веке не помнят старых друзей, — говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.

[¶4] Anna Mikháylovna also had of late visited them less frequently, seemed to hold herself with particular dignity, and always spoke rapturously and gratefully of the merits of her son and the brilliant career on which he had entered. When the Rostóvs came to Petersburg Borís called on them.

> Russian: Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как-то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.

[¶5] He drove to their house in some agitation. The memory of Natásha was his most poetic recollection. But he went with the firm intention of letting her and her parents feel that the childish relations between himself and Natásha could not be binding either on her or on him. He had a brilliant position in society thanks to his intimacy with Countess Bezúkhova, a brilliant position in the service thanks to the patronage of an important personage whose complete confidence he enjoyed, and he was beginning to make plans for marrying one of the richest heiresses in Petersburg, plans which might very easily be realized. When he entered the Rostóvs’ drawing room Natásha was in her own room. When she heard of his arrival she almost ran into the drawing room, flushed and beaming with a more than cordial smile.

> Russian: Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковою улыбкой.

[¶6] Borís remembered Natásha in a short dress, with dark eyes shining from under her curls and boisterous, childish laughter, as he had known her four years before; and so he was taken aback when quite a different Natásha entered, and his face expressed rapturous astonishment. This expression on his face pleased Natásha.

> Russian: Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локонов глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал четыре года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.

[¶7] “Well, do you recognize your little madcap playmate?” asked the countess. Borís kissed Natásha’s hand and said that he was astonished at the change in her.

> Russian: — Чтò, узнаешь свою маленькую приятельницу-шалунью? — сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшею в ней переменой.

[¶8] “How handsome you have grown!”

> Russian: — Как вы похорошели!

[¶9] “I should think so!” replied Natásha’s laughing eyes.

> Russian: «Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.

[¶10] “And is Papa older?” she asked. Natásha sat down and, without joining in Borís’ conversation with the countess, silently and minutely studied her childhood’s suitor. He felt the weight of that resolute and affectionate scrutiny and glanced at her occasionally.

> Russian: — А папа постарел? — спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.

[¶11] Borís’ uniform, spurs, tie, and the way his hair was brushed were all comme il faut and in the latest fashion. This Natásha noticed at once. He sat rather sideways in the armchair next to the countess, arranging with his right hand the cleanest of gloves that fitted his left hand like a skin, and he spoke with a particularly refined compression of his lips about the amusements of the highest Petersburg society, recalling with mild irony old times in Moscow and Moscow acquaintances. It was not accidentally, Natásha felt, that he alluded, when speaking of the highest aristocracy, to an ambassador’s ball he had attended, and to invitations he had received from N.N. and S.S.

> Russian: Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и comme il faut. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правою рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткою насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.

[¶12] All this time Natásha sat silent, glancing up at him from under her brows. This gaze disturbed and confused Borís more and more. He looked round more frequently toward her, and broke off in what he was saying. He did not stay more than ten minutes, then rose and took his leave. The same inquisitive, challenging, and rather mocking eyes still looked at him. After his first visit Borís said to himself that Natásha attracted him just as much as ever, but that he must not yield to that feeling, because to marry her, a girl almost without fortune, would mean ruin to his career, while to renew their former relations without intending to marry her would be dishonorable. Borís made up his mind to avoid meeting Natásha, but despite that resolution he called again a few days later and began calling often and spending whole days at the Rostóvs’. It seemed to him that he ought to have an explanation with Natásha and tell her that the old times must be forgotten, that in spite of everything... she could not be his wife, that he had no means, and they would never let her marry him. But he failed to do so and felt awkward about entering on such an explanation. From day to day he became more and more entangled. It seemed to her mother and Sónya that Natásha was in love with Borís as of old. She sang him his favorite songs, showed him her album, making him write in it, did not allow him to allude to the past, letting it be understood how delightful was the present; and every day he went away in a fog, without having said what he meant to, and not knowing what he was doing or why he came, or how it would all end. He left off visiting Hélène and received reproachful notes from her every day, and yet he continued to spend whole days with the Rostóvs.

> Russian: Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше беспокоил и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней — девушке почти без состояния, — была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, но, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё... она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленною в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, чтò намерен был сказать, сам не зная, чтò он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё-таки целые дни проводил у Ростовых.