---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 133 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/133/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 133. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/133/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 133. Book Seven · Chapter VI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/133/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/133/#p-N

[¶0] The old count went home, and Natásha and Pétya promised to return very soon, but as it was still early the hunt went farther. At midday they put the hounds into a ravine thickly overgrown with young trees. Nicholas standing in a fallow field could see all his whips.

> Russian: Старый граф поехал домой. Наташа с Петей обещались сейчас же приехать. Охота пошла дальше, так как было еще рано. В середине дня гончих пустили в поросший молодым частым лесом овраг. Николай, стоя на жнивье, видел всех своих охотников.

[¶1] Facing him lay a field of winter rye, there his own huntsman stood alone in a hollow behind a hazel bush. The hounds had scarcely been loosed before Nicholas heard one he knew, Voltórn, giving tongue at intervals; other hounds joined in, now pausing and now again giving tongue. A moment later he heard a cry from the wooded ravine that a fox had been found, and the whole pack, joining together, rushed along the ravine toward the ryefield and away from Nicholas.

> Russian: Насупротив от Николая были зелени и там стоял его охотник, один в яме за выдавшимся кустом орешника. Только что завели гончих, Николай услыхал редкий гон известной ему собаки — Волторна; другие собаки присоединились к нему, то замолкая, то опять принимаясь гнать. Через минуту подали из острова голос по лисе, и вся стая, свалившись, погнала по отвершку, по направлению к зеленям, прочь от Николая.

[¶2] He saw the whips in their red caps galloping along the edge of the ravine, he even saw the hounds, and was expecting a fox to show itself at any moment on the ryefield opposite.

> Russian: Он видел скачущих выжлятников в красных шапках по краям поросшего оврага, видел даже собак, и всякую секунду ждал того, что на той стороне, на зеленях, покажется лисица.

[¶3] The huntsman standing in the hollow moved and loosed his borzois, and Nicholas saw a queer, short-legged red fox with a fine brush going hard across the field. The borzois bore down on it.... Now they drew close to the fox which began to dodge between the field in sharper and sharper curves, trailing its brush, when suddenly a strange white borzoi dashed in followed by a black one, and everything was in confusion; the borzois formed a star-shaped figure, scarcely swaying their bodies and with tails turned away from the center of the group. Two huntsmen galloped up to the dogs; one in a red cap, the other, a stranger, in a green coat.

> Russian: Охотник, стоявший в яме, тронулся и выпустил собак, и Николай увидал красную, низкую, странную лисицу, которая, распушив трубу, торопливо неслась по зеленям. Собаки стали спеть к ней. Вот приблизились, вот кругами стала вилять лисица между ними, всё чаще и чаще делая эти круги и обводя вокруг себя пушистою трубой (хвостом); и вот налетела чья-то белая собака, и вслед за ней черная, и всё смешалось, и звездой, врозь расставив зады, чуть колеблясь, стали собаки. К собакам подскакали два охотника: один в красной шапке, другой, чужой, в зеленом кафтане.

[¶4] “What’s this?” thought Nicholas. “Where’s that huntsman from? He is not ‘Uncle’s’ man.”

> Russian: «Чтó это такое? — подумал Николай. — Откуда взялся этот охотник? Это не дядюшкин».

[¶5] The huntsmen got the fox, but stayed there a long time without strapping it to the saddle. Their horses, bridled and with high saddles, stood near them and there too the dogs were lying. The huntsmen waved their arms and did something to the fox. Then from that spot came the sound of a horn, with the signal agreed on in case of a fight.

> Russian: Охотники отбили лисицу и долго, не тороча, стояли пешие. Около них на чумбурах стояли лошади с своими выступами седел и лежали собаки. Охотники махали руками и что-то делали с лисицей. Оттуда же раздался звук рога — условленный сигнал драки.

[¶6] “That’s Ilágin’s huntsman having a row with our Iván,” said Nicholas’ groom.

> Russian: — Это Илагинский охотник что-то с нашим Иваном бунтует, — сказал стремянный Николая.

[¶7] Nicholas sent the man to call Natásha and Pétya to him, and rode at a footpace to the place where the whips were getting the hounds together. Several of the field galloped to the spot where the fight was going on.

> Russian: Николай послал стремянного подозвать к себе сестру и Петю и шагом поехал к тому месту, где доезжачие собирали гончих. Несколько охотников поскакало к месту драки.

[¶8] Nicholas dismounted, and with Natásha and Pétya, who had ridden up, stopped near the hounds, waiting to see how the matter would end. Out of the bushes came the huntsman who had been fighting and rode toward his young master, with the fox tied to his crupper. While still at a distance he took off his cap and tried to speak respectfully, but he was pale and breathless and his face was angry. One of his eyes was black, but he probably was not even aware of it.

> Russian: Николай слез с лошади, остановился подле гончих с подъехавшими Наташей и Петей, ожидая сведений о том, чем кончится дело. Из-за опушки выехал дравшийся охотник с лисицей в тороках и подъехал к молодому барину. Он издалека снял шапку и старался говорить почтительно; но он был бледен, задыхался, и лицо его было злобно. Один глаз был у него подбит, но он вероятно и не знал этого.

[¶9] “What has happened?” asked Nicholas.

> Russian: — Чтó у вас там было? — спросил Николай.

[¶10] “A likely thing, killing a fox our dogs had hunted! And it was my gray bitch that caught it! Go to law, indeed!... He snatches at the fox! I gave him one with the fox. Here it is on my saddle! Do you want a taste of this?...” said the huntsman, pointing to his dagger and probably imagining himself still speaking to his foe.

> Russian: — Как же, из-под наших гончих он травить будет! Да и сука-то моя мышастая поймала. Поди, судись! За лисицу хватает! Я его лисицей ну катать. Вот она, в тороках. А этого хочешь? — говорил охотник, указывая на кинжал и вероятно воображая, что он всё еще говорит с своим врагом.

[¶11] Nicholas, not stopping to talk to the man, asked his sister and Pétya to wait for him and rode to the spot where the enemy’s, Ilágin’s, hunting party was.

> Russian: Николай, не разговаривая с охотником, попросил сестру и Петю подождать его и поехал на то место, где была эта враждебная, Илагинская охота.

[¶12] The victorious huntsman rode off to join the field, and there, surrounded by inquiring sympathizers, recounted his exploits.

> Russian: Охотник-победитель въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг.

[¶13] The facts were that Ilágin, with whom the Rostóvs had a quarrel and were at law, hunted over places that belonged by custom to the Rostóvs, and had now, as if purposely, sent his men to the very woods the Rostóvs were hunting and let his man snatch a fox their dogs had chased.

> Russian: Дело было в том, что Илагин, с которым Ростовы были в ссоре и процессе, охотился в местах, по обычаю принадлежавших Ростовым, и теперь как будто нарочно велел подъехать к острову, где охотились Ростовы, и позволил травить своему охотнику из-под чужих гончих.

[¶14] Nicholas, though he had never seen Ilágin, with his usual absence of moderation in judgment, hated him cordially from reports of his arbitrariness and violence, and regarded him as his bitterest foe. He rode in angry agitation toward him, firmly grasping his whip and fully prepared to take the most resolute and desperate steps to punish his enemy.

> Russian: Николай никогда не видал Илагина, но как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всею душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно-взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.

[¶15] Hardly had he passed an angle of the wood before a stout gentleman in a beaver cap came riding toward him on a handsome raven-black horse, accompanied by two hunt servants.

> Russian: Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.

[¶16] Instead of an enemy, Nicholas found in Ilágin a stately and courteous gentleman who was particularly anxious to make the young count’s acquaintance. Having ridden up to Nicholas, Ilágin raised his beaver cap and said he much regretted what had occurred and would have the man punished who had allowed himself to seize a fox hunted by someone else’s borzois. He hoped to become better acquainted with the count and invited him to draw his covert.

> Russian: Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, чтó случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из-под чужих собак, просил графа быть знакомым и предлагал ему свои места для охоты.

[¶17] Natásha, afraid that her brother would do something dreadful, had followed him in some excitement. Seeing the enemies exchanging friendly greetings, she rode up to them. Ilágin lifted his beaver cap still higher to Natásha and said, with a pleasant smile, that the young countess resembled Diana in her passion for the chase as well as in her beauty, of which he had heard much.

> Russian: Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что-нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте и по красоте своей, про которую он много слышал.

[¶18] To expiate his huntsman’s offense, Ilágin pressed the Rostóvs to come to an upland of his about a mile away which he usually kept for himself and which, he said, swarmed with hares. Nicholas agreed, and the hunt, now doubled, moved on.

> Russian: Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.

[¶19] The way to Iligin’s upland was across the fields. The hunt servants fell into line. The masters rode together. “Uncle,” Rostóv, and Ilágin kept stealthily glancing at one another’s dogs, trying not to be observed by their companions and searching uneasily for rivals to their own borzois.

> Russian: Итти до Илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не замечали, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.

[¶20] Rostóv was particularly struck by the beauty of a small, pure-bred, red-spotted bitch on Ilágin’s leash, slender but with muscles like steel, a delicate muzzle, and prominent black eyes. He had heard of the swiftness of Ilágin’s borzois, and in that beautiful bitch saw a rival to his own Mílka.

> Russian: Ростова особенно поразила своею красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и на выкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Илагина. Он слыхал про резвость Илагинских собак, и в этой красавице-сучке видел соперницу своей Милке.

[¶21] In the middle of a sober conversation begun by Ilágin about the year’s harvest, Nicholas pointed to the red-spotted bitch.

> Russian: В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.

[¶22] “A fine little bitch, that!” said he in a careless tone. “Is she swift?”

> Russian: — Хороша у вас эта сучка! — сказал он небрежным тоном. — Резва?

[¶23] “That one? Yes, she’s a good dog, gets what she’s after,” answered Ilágin indifferently, of the red-spotted bitch Erzá, for which, a year before, he had given a neighbor three families of house serfs. “So in your parts, too, the harvest is nothing to boast of, Count?” he went on, continuing the conversation they had begun. And considering it polite to return the young count’s compliment, Ilágin looked at his borzois and picked out Mílka who attracted his attention by her breadth. “That black-spotted one of yours is fine—well shaped!” said he.

> Russian: — Эта? Да, это — добрая собака, ловит, — равнодушным голосом сказал Илагин про свою краснопегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. — Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? — продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить молодому графу тем же, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своею шириной. — Хороша у вас эта чернопегая — ладна! — сказал он.

[¶24] “Yes, she’s fast enough,” replied Nicholas, and thought: “If only a full-grown hare would cross the field now I’d show you what sort of borzoi she is,” and turning to his groom, he said he would give a ruble to anyone who found a hare.

> Russian: — Да, ничего, скачет, — отвечал Николай. «Вот только бы побежал в поле матёрый русак, я бы тебе показал, какая эта собака!» подумал он, и обернувшись к стремянному сказал, что он дает рубль тому, кто подóзрит, т. е. найдет лежачего зайца.

[¶25] “I don’t understand,” continued Ilágin, “how some sportsmen can be so jealous about game and dogs. For myself, I can tell you, Count, I enjoy riding in company such as this... what could be better?” (he again raised his cap to Natásha) “but as for counting skins and what one takes, I don’t care about that.”

> Russian: — Я не понимаю, — продолжал Илагин, — как другие охотники завистливы на зверя и на собак. Я вам скажу про себя, граф. Меня веселит, знаете, проехаться; вот съедешься с такою компанией... уже чего же лучше (он снял опять свой бобровый картуз перед Наташей); а это, чтобы шкуры считать, сколько привез — мне всё равно!

[¶26] “Of course not!”

> Russian: — Ну да.

[¶27] “Or being upset because someone else’s borzoi and not mine catches something. All I care about is to enjoy seeing the chase, is it not so, Count? For I consider that...”

> Russian: — Или чтобы мне обидно было, что чужая собака поймает, а не моя — мне только бы полюбоваться на травлю, не так ли, граф? Потом я сужу...

[¶28] “A-tu!” came the long-drawn cry of one of the borzoi whippers-in, who had halted. He stood on a knoll in the stubble, holding his whip aloft, and again repeated his long-drawn cry, “A-tu!” (This call and the uplifted whip meant that he saw a sitting hare.)

> Russian: — Ату — его, — послышался в это время протяжный крик одного из остановившихся борзятников. Он стоял на полубугре жнивья, подняв арапник, и еще раз повторил протяжно: — А — ту — его! (Звук этот и поднятый арапник означали то, что он видит перед собой лежащего зайца.)

[¶29] “Ah, he has found one, I think,” said Ilágin carelessly. “Yes, we must ride up.... Shall we both course it?” answered Nicholas, seeing in Erzá and “Uncle’s” red Rugáy two rivals he had never yet had a chance of pitting against his own borzois. “And suppose they outdo my Mílka at once!” he thought as he rode with “Uncle” and Ilágin toward the hare.

> Russian: — А, подозрил, кажется, — сказал небрежно Илагин. — Чтó же, потравим, граф! — Да, подъехать надо... да что ж, вместе? — отвечал Николай, вглядываясь в Ерзу и в красного Ругая дядюшки, в двух своих соперников, с которыми еще ни разу ему не удалось поровнять своих собак. «Ну чтó как с ушей оборвут мою Милку!» думал он, рядом с дядюшкой и Илагиным подвигаясь к зайцу.

[¶30] “A full-grown one?” asked Ilágin as he approached the whip who had sighted the hare—and not without agitation he looked round and whistled to Erzá.

> Russian: — Матёрый? — спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику, и не без волнения оглядываясь и подсвистывая Ерзу...

[¶31] “And you, Michael Nikanórovich?” he said, addressing “Uncle.”

> Russian: — А вы, Михаил Никанорыч? — обратился он к дядюшке.

[¶32] The latter was riding with a sullen expression on his face.

> Russian: Дядюшка ехал насупившись.

[¶33] “How can I join in? Why, you’ve given a village for each of your borzois! That’s it, come on! Yours are worth thousands. Try yours against one another, you two, and I’ll look on!” “Rugáy, hey, hey!” he shouted. “Rugáyushka!” he added, involuntarily by this diminutive expressing his affection and the hopes he placed on this red borzoi. Natásha saw and felt the agitation the two elderly men and her brother were trying to conceal, and was herself excited by it.

> Russian: — Что мне соваться! Ведь ваши — чистое дело марш! — по деревне за собаку плачены, ваши тысячные. Вы померяйте своих, а я посмотрю! — Ругай! На, на! — крикнул он. — Ругаюшка! — прибавил он, невольно этим уменьшительным выражая свою нежность и надежду, возлагаемую на этого красного кобеля. Наташа видела и чувствовала скрываемое этими двумя стариками и ее братом волнение и сама волновалась.

[¶34] The huntsman stood halfway up the knoll holding up his whip and the gentlefolk rode up to him at a footpace; the hounds that were far off on the horizon turned away from the hare, and the whips, but not the gentlefolk, also moved away. All were moving slowly and sedately.

> Russian: Охотник на полугорке стоял с поднятым арапником, господа шагом подъезжали к нему; гончие, шедшие на самом горизонте, заворачивали прочь от зайца; охотники, не господа, тоже отъезжали. Всё двигалось медленно и степенно.

[¶35] “How is it pointing?” asked Nicholas, riding a hundred paces toward the whip who had sighted the hare. But before the whip could reply, the hare, scenting the frost coming next morning, was unable to rest and leaped up. The pack on leash rushed downhill in full cry after the hare, and from all sides the borzois that were not on leash darted after the hounds and the hare. All the hunt, who had been moving slowly, shouted, “Stop!” calling in the hounds, while the borzoi whips, with a cry of “A-tu!” galloped across the field setting the borzois on the hare. The tranquil Ilágin, Nicholas, Natásha, and “Uncle” flew, reckless of where and how they went, seeing only the borzois and the hare and fearing only to lose sight even for an instant of the chase. The hare they had started was a strong and swift one. When he jumped up he did not run at once, but pricked his ears listening to the shouting and trampling that resounded from all sides at once. He took a dozen bounds, not very quickly, letting the borzois gain on him, and, finally having chosen his direction and realized his danger, laid back his ears and rushed off headlong. He had been lying in the stubble, but in front of him was the autumn sowing where the ground was soft. The two borzois of the huntsman who had sighted him, having been the nearest, were the first to see and pursue him, but they had not gone far before Ilágin’s red-spotted Erzá passed them, got within a length, flew at the hare with terrible swiftness aiming at his scut, and, thinking she had seized him, rolled over like a ball. The hare arched his back and bounded off yet more swiftly. From behind Erzá rushed the broad-haunched, black-spotted Mílka and began rapidly gaining on the hare.

> Russian: — Куда головой лежит? — спросил Николай, подъезжая шагов на сто к подозрившему охотнику. Но не успел еще охотник отвечать, как русак, чуя мороз к завтрашнему утру, не вылежал и вскочил. Стая гончих на смычках, с ревом, понеслась под гору за зайцем; со всех сторон борзые, не бывшие на сворах, бросились на гончих и к зайцу. Все эти медленно двигавшиеся охотники-выжлятники с криком: стой! сбивая собак, борзятники с криком: ату! направляя собак — поскакали по полю. Спокойный Илагин, Николай, Наташа и дядюшка летели, сами не зная как и куда, видя только собак и зайца, и боясь только потерять хоть на мгновение из вида ход травли. Заяц попался матёрый и резвый. Вскочив, он не тотчас же поскакал, а повел ушами, прислушиваясь к крику и топоту, раздавшемуся вдруг со всех сторон. Он прыгнул раз десять не быстро, подпуская к себе собак, и наконец, выбрав направление и поняв опасность, приложил уши и понесся во все ноги. Он лежал на жнивьях, но впереди были зеленя, по которым было топко. Две собаки подозрившего охотника, бывшие ближе всех, первые воззрились и заложились за зайцем; но еще далеко не подвинулись к нему, как из-за них вылетела Илагинская краснопегая Ерза, приблизилась на собаку расстояния, с страшною быстротой наддала, нацелившись на хвост зайца и думая, что она схватила его, покатилась кубарем. Заяц выгнул спину и наддал еще шибче. Из-за Ерзы вынеслась широкозадая, чернопегая Милка и быстро стала спеть к зайцу.

[¶36] “Miláshka, dear!” rose Nicholas’ triumphant cry. It looked as if Mílka would immediately pounce on the hare, but she overtook him and flew past. The hare had squatted. Again the beautiful Erzá reached him, but when close to the hare’s scut paused as if measuring the distance, so as not to make a mistake this time but seize his hind leg.

> Russian: — Милушка, матушка! — послышался торжествующий крик Николая. Казалось, сейчас ударит Милка и подхватит зайца, но она догнала и пронеслась. Русак отсел. Опять насела красавица Ерза и над самым хвостом русака повисла, как будто примеряясь как бы не ошибиться теперь, схватить за заднюю ляжку.

[¶37] “Erzá, darling!” Ilágin wailed in a voice unlike his own. Erzá did not hearken to his appeal. At the very moment when she would have seized her prey, the hare moved and darted along the balk between the winter rye and the stubble. Again Erzá and Mílka were abreast, running like a pair of carriage horses, and began to overtake the hare, but it was easier for the hare to run on the balk and the borzois did not overtake him so quickly.

> Russian: — Ерзынька! сестрица! — послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.

[¶38] “Rugáy, Rugáyushka! That’s it, come on!” came a third voice just then, and “Uncle’s” red borzoi, straining and curving its back, caught up with the two foremost borzois, pushed ahead of them regardless of the terrible strain, put on speed close to the hare, knocked it off the balk onto the ryefield, again put on speed still more viciously, sinking to his knees in the muddy field, and all one could see was how, muddying his back, he rolled over with the hare. A ring of borzois surrounded him. A moment later everyone had drawn up round the crowd of dogs. Only the delighted “Uncle” dismounted, and cut off a pad, shaking the hare for the blood to drip off, and anxiously glancing round with restless eyes while his arms and legs twitched. He spoke without himself knowing whom to or what about. “That’s it, come on! That’s a dog!... There, it has beaten them all, the thousand-ruble as well as the one-ruble borzois. That’s it, come on!” said he, panting and looking wrathfully around as if he were abusing someone, as if they were all his enemies and had insulted him, and only now had he at last succeeded in justifying himself. “There are your thousand-ruble ones.... That’s it, come on!...”

> Russian: — Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! — закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из-за них, наддал со страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя́, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что. «Вот это дело марш... вот собака... вот вытянул всех, и тысячных и рублевых — чистое дело марш!» говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого-то, как будто все были его враги, все его обижали, и только теперь наконец ему удалось оправдаться. «Вот вам и тысячные — чистое дело марш!»

[¶39] “Rugáy, here’s a pad for you!” he said, throwing down the hare’s muddy pad. “You’ve deserved it, that’s it, come on!”

> Russian: — Ругай, нá пазанку! — говорил он, кидая отрезанную лапку с налипшею землей; — заслужил — чистое дело марш!

[¶40] “She’d tired herself out, she’d run it down three times by herself,” said Nicholas, also not listening to anyone and regardless of whether he were heard or not.

> Russian: — Она вымахалась, три угонки дала одна, — говорил Николай, тоже не слушая никого, и не заботясь о том, слушают ли его, или нет.

[¶41] “But what is there in running across it like that?” said Ilágin’s groom.

> Russian: — Да это чтó же в поперечь! — говорил Илагинский стремянный.

[¶42] “Once she had missed it and turned it away, any mongrel could take it,” Ilágin was saying at the same time, breathless from his gallop and his excitement. At the same moment Natásha, without drawing breath, screamed joyously, ecstatically, and so piercingly that it set everyone’s ear tingling. By that shriek she expressed what the others expressed by all talking at once, and it was so strange that she must herself have been ashamed of so wild a cry and everyone else would have been amazed at it at any other time. “Uncle” himself twisted up the hare, threw it neatly and smartly across his horse’s back as if by that gesture he meant to rebuke everybody, and, with an air of not wishing to speak to anyone, mounted his bay and rode off. The others all followed, dispirited and shamefaced, and only much later were they able to regain their former affectation of indifference. For a long time they continued to look at red Rugáy who, his arched back spattered with mud and clanking the ring of his leash, walked along just behind “Uncle’s” horse with the serene air of a conqueror.

> Russian: — Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, — говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала всё то, чтó выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время. Дядюшка сам второчил русака, ловко и бойко перекинул его через зад лошади, как бы упрекая всех этим перекидыванием, и с таким видом, что он и говорить ни с кем не хочет, сел на своего каураго и поехал прочь. Все, кроме его, грустные и оскорбленные, разъехались и только долго после могли притти в прежнее притворство равнодушия. Долго еще они поглядывали на красного Ругая, который с испачканною грязью, горбатою спиной, побрякивая железкой, с спокойным видом победителя шел за ногами лошади дядюшки.

[¶43] “Well, I am like any other dog as long as it’s not a question of coursing. But when it is, then look out!” his appearance seemed to Nicholas to be saying.

> Russian: «Чтó ж я такой же, как и все, когда дело не коснется до травли. Ну, а уж тут держись!» казалось Николаю, что говорил вид этой собаки.

[¶44] When, much later, “Uncle” rode up to Nicholas and began talking to him, he felt flattered that, after what had happened, “Uncle” deigned to speak to him.

> Russian: Когда, долго после, дядюшка подъехал к Николаю и заговорил с ним, Николай был польщен тем, что дядюшка после всего, чтó было, еще удостоивает говорить с ним.