---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 140 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/140/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 140. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/140/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 140. Book Seven · Chapter XIII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/140/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/140/#p-N

[¶0] Soon after the Christmas holidays Nicholas told his mother of his love for Sónya and of his firm resolve to marry her. The countess, who had long noticed what was going on between them and was expecting this declaration, listened to him in silence and then told her son that he might marry whom he pleased, but that neither she nor his father would give their blessing to such a marriage. Nicholas, for the first time, felt that his mother was displeased with him and that, despite her love for him, she would not give way. Coldly, without looking at her son, she sent for her husband and, when he came, tried briefly and coldly to inform him of the facts, in her son’s presence, but unable to restrain herself she burst into tears of vexation and left the room. The old count began irresolutely to admonish Nicholas and beg him to abandon his purpose. Nicholas replied that he could not go back on his word, and his father, sighing and evidently disconcerted, very soon became silent and went in to the countess. In all his encounters with his son, the count was always conscious of his own guilt toward him for having wasted the family fortune, and so he could not be angry with him for refusing to marry an heiress and choosing the dowerless Sónya. On this occasion, he was only more vividly conscious of the fact that if his affairs had not been in disorder, no better wife for Nicholas than Sónya could have been wished for, and that no one but himself with his Mítenka and his uncomfortable habits was to blame for the condition of the family finances.

> Russian: Вскоре после святок Николай объявил матери о своей любви к Соне и о твердом решении жениться на ней. Графиня, давно замечавшая то, чтó происходило между Соней и Николаем, и ожидавшая этого объяснения, молча выслушала его слова и сказала сыну, что он может жениться на ком хочет; но что ни она, ни отец не дадут ему благословения на такой брак. В первый раз Николай почувствовал, что мать недовольна им, что несмотря на всю свою любовь к нему, она не уступит ему. Она, холодно и не глядя на сына, послала за мужем; и, когда он пришел, графиня хотела коротко и холодно в присутствии Николая сообщить ему в чем дело, но не выдержала; заплакала слезами досады и вышла из комнаты. Старый граф стал нерешительно усовещивать Николая и просить его отказаться от своего намерения. Николай отвечал, что он не может изменить своему слову, и отец, вздохнув и очевидно смущенный, весьма скоро перервал свою речь и пошел к графине. При всех столкновениях с сыном, графа не оставляло сознание своей виноватости перед ним за расстройство дел, и потому он не мог сердиться на сына за отказ жениться на богатой невесте и за выбор бесприданной Сони, — он только при этом случае живее вспоминал то, что, ежели бы дела не были расстроены, нельзя было для Николая желать лучшей жены, чем Соня; и что виновен в расстройстве дел только один он с своим Митинькой и с своими непреодолимыми привычками.

[¶1] The father and mother did not speak of the matter to their son again, but a few days later the countess sent for Sónya and, with a cruelty neither of them expected, reproached her niece for trying to catch Nicholas and for ingratitude. Sónya listened silently with downcast eyes to the countess’ cruel words, without understanding what was required of her. She was ready to sacrifice everything for her benefactors. Self-sacrifice was her most cherished idea but in this case she could not see what she ought to sacrifice, or for whom. She could not help loving the countess and the whole Rostóv family, but neither could she help loving Nicholas and knowing that his happiness depended on that love. She was silent and sad and did not reply. Nicholas felt the situation to be intolerable and went to have an explanation with his mother. He first implored her to forgive him and Sónya and consent to their marriage, then he threatened that if she molested Sónya he would at once marry her secretly.

> Russian: Отец с матерью больше не говорили об этом деле с сыном; но несколько дней после этого, графиня позвала к себе Соню и с жестокостью, которой не ожидали ни та, ни другая, графиня упрекала племянницу в заманиваньи сына и в неблагодарности. Соня, молча с опущенными глазами, слушала жестокие слова графини и не понимала чего от нее требуют. Она всем готова была пожертвовать для своих благодетелей. Мысль о самопожертвовании была любимою ее мыслью; но в этом случае она не могла понять, кому и чем ей надо жертвовать. Она не могла не любить графиню и всю семью Ростовых, но и не могла не любить Николая и не знать, что его счастие зависело от этой любви. Она была молчалива и грустна, и не отвечала. Николай не мог, как ему казалось, перенести долее этого положения и пошел объясниться с матерью. Николай то умолял мать простить его и Соню и согласиться на их брак, то угрожал матери тем, что, ежели Соню будут преследовать, то он сейчас же женится на ней тайно.

[¶2] The countess, with a coldness her son had never seen in her before, replied that he was of age, that Prince Andrew was marrying without his father’s consent, and he could do the same, but that she would never receive that intriguer as her daughter.

> Russian: Графиня с холодностью, которой никогда не видал сын, отвечала ему, что он совершеннолетний, что князь Андрей женится без согласия отца, и что он может то же сделать, но что никогда она не признает эту интриганку своею дочерью.

[¶3] Exploding at the word intriguer, Nicholas, raising his voice, told his mother he had never expected her to try to force him to sell his feelings, but if that were so, he would say for the last time.... But he had no time to utter the decisive word which the expression of his face caused his mother to await with terror, and which would perhaps have forever remained a cruel memory to them both. He had not time to say it, for Natásha, with a pale and set face, entered the room from the door at which she had been listening.

> Russian: Взорванный словом интриганка, Николай, возвысив голос, сказал матери, что он никогда не думал, чтоб она заставляла его продавать свои чувства, и что ежели это так, то он последний раз говорит... Но он не успел сказать того решительного слова, которого, судя по выражению его лица, с ужасом ждала мать и которое может быть навсегда бы осталось жестоким воспоминанием между ними. Он не успел договорить, потому что Наташа с бледным и серьезным лицом вошла в комнату от двери, у которой она подслушивала.

[¶4] “Nicholas, you are talking nonsense! Be quiet, be quiet, be quiet, I tell you!...” she almost screamed, so as to drown his voice.

> Russian: — Николинька, ты говоришь пустяки, замолчи, замолчи! Я тебе говорю, замолчи!.. — почти кричала она, чтобы заглушить его голос.

[¶5] “Mamma darling, it’s not at all so... my poor, sweet darling,” she said to her mother, who conscious that they had been on the brink of a rupture gazed at her son with terror, but in the obstinacy and excitement of the conflict could not and would not give way.

> Russian: — Мама, голубчик, это совсем не оттого... душечка моя, бедная, — обращалась она к матери, которая, чувствуя себя на краю разрыва, с ужасом смотрела на сына, но, вследствие упрямства и увлечения борьбы, не хотела и не могла сдаться.

[¶6] “Nicholas, I’ll explain to you. Go away! Listen, Mamma darling,” said Natásha.

> Russian: — Николинька, я тебе растолкую, ты уйди — вы послушайте, мама-голубушка, — говорила она матери.

[¶7] Her words were incoherent, but they attained the purpose at which she was aiming.

> Russian: Слова ее были бессмысленны: но они достигли того результата, к которому она стремилась.

[¶8] The countess, sobbing heavily, hid her face on her daughter’s breast, while Nicholas rose, clutching his head, and left the room.

> Russian: Графиня тяжело захлипав спрятала лицо на груди дочери, а Николай встал, схватился за голову и вышел из комнаты.

[¶9] Natásha set to work to effect a reconciliation, and so far succeeded that Nicholas received a promise from his mother that Sónya should not be troubled, while he on his side promised not to undertake anything without his parents’ knowledge.

> Russian: Наташа взялась за дело примирения и довела его до того, что Николай получил обещание от матери в том, что Соню не будут притеснять, и сам дал обещание, что он ничего не предпримет тайно от родителей.

[¶10] Firmly resolved, after putting his affairs in order in the regiment, to retire from the army and return and marry Sónya, Nicholas, serious, sorrowful, and at variance with his parents, but, as it seemed to him, passionately in love, left at the beginning of January to rejoin his regiment.

> Russian: С твердым намерением, устроив в полку свои дела, выйти в отставку, приехать и жениться на Соне, Николай, грустный и серьезный, в разладе с родными, но как ему казалось, страстно влюбленный, в начале января уехал в полк.

[¶11] After Nicholas had gone things in the Rostóv household were more depressing than ever, and the countess fell ill from mental agitation.

> Russian: После отъезда Николая в доме Ростовых стало грустнее чем когда-нибудь. Графиня от душевного расстройства сделалась больна.

[¶12] Sónya was unhappy at the separation from Nicholas and still more so on account of the hostile tone the countess could not help adopting toward her. The count was more perturbed than ever by the condition of his affairs, which called for some decisive action. Their town house and estate near Moscow had inevitably to be sold, and for this they had to go to Moscow. But the countess’ health obliged them to delay their departure from day to day.

> Russian: Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного тона, с которым не могла не обращаться с ней графиня. Граф более чем когда-нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких-нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать в Москву. Но здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.

[¶13] Natásha, who had borne the first period of separation from her betrothed lightly and even cheerfully, now grew more agitated and impatient every day. The thought that her best days, which she would have employed in loving him, were being vainly wasted, with no advantage to anyone, tormented her incessantly. His letters for the most part irritated her. It hurt her to think that while she lived only in the thought of him, he was living a real life, seeing new places and new people that interested him. The more interesting his letters were the more vexed she felt. Her letters to him, far from giving her any comfort, seemed to her a wearisome and artificial obligation. She could not write, because she could not conceive the possibility of expressing sincerely in a letter even a thousandth part of what she expressed by voice, smile, and glance. She wrote to him formal, monotonous, and dry letters, to which she attached no importance herself, and in the rough copies of which the countess corrected her mistakes in spelling.

> Russian: Наташа, легко и даже весело переносившая первое время разлуки с своим женихом, теперь с каждым днем становилась взволнованнее и нетерпеливее. Мысль о том, что так, даром, ни для кого пропадает ее лучшее время, которое бы она употребила на любовь к нему, неотступно мучила ее. Письма его большею частью сердили ее. Ей оскорбительно было думать, что тогда как она живет только мыслью о нем, он живет настоящею жизнью, видит новые места, новых людей, которые для него интересны. Чем занимательнее были его письма, тем ей было досаднее. Ее же письма к нему не только не доставляли ей утешения, но представлялись скучною и фальшивою обязанностью. Она не умела писать, потому что не могла постигнуть возможности выразить в письме правдиво хоть одну тысячную долю того, чтò она привыкла выражать голосом, улыбкой и взглядом. Она писала ему классически-однообразные, сухие письма, которым сама не приписывала никакого значения и в которых, по брульонам, графиня поправляла ей орфографические ошибки.

[¶14] There was still no improvement in the countess’ health, but it was impossible to defer the journey to Moscow any longer. Natásha’s trousseau had to be ordered and the house sold. Moreover, Prince Andrew was expected in Moscow, where old Prince Bolkónski was spending the winter, and Natásha felt sure he had already arrived.

> Russian: Здоровье графини всё не поправлялось; но откладывать поездку в Москву уже не было возможности. Нужно было делать приданое, нужно было продать дом, и притом князя Андрея ждали сперва в Москву, где в эту зиму жил князь Николай Андреич, и Наташа была уверена, что он уже приехал.

[¶15] So the countess remained in the country, and the count, taking Sónya and Natásha with him, went to Moscow at the end of January.

> Russian: Графиня осталась в деревне, а граф, взяв с собой Соню и Наташу, в конце января поехал в Москву.