---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 151 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/151/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 151. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/151/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 151. Book Eight · Chapter XI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/151/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/151/#p-N

[¶0] Anatole Kurágin was staying in Moscow because his father had sent him away from Petersburg, where he had been spending twenty thousand rubles a year in cash, besides running up debts for as much more, which his creditors demanded from his father.

> Russian: Анатоль Курагин жил в Москве, потому что отец отослал его из Петербурга, где он проживал больше двадцати тысяч в год деньгами и столько же долгами, которых кредиторы требовали с отца.

[¶1] His father announced to him that he would now pay half his debts for the last time, but only on condition that he went to Moscow as adjutant to the commander in chief—a post his father had procured for him—and would at last try to make a good match there. He indicated to him Princess Mary and Julie Karágina.

> Russian: Отец объявил сыну, что он в последний раз платит половину его долгов; но только с тем, чтоб он ехал в Москву в должность адъютанта главнокомандующего, которую он ему выхлопотал, и постарался бы там наконец сделать хорошую партию. Он указал ему на княжну Марью и Жюли Карагину.

[¶2] Anatole consented and went to Moscow, where he put up at Pierre’s house. Pierre received him unwillingly at first, but got used to him after a while, sometimes even accompanied him on his carousals, and gave him money under the guise of loans.

> Russian: Анатоль согласился и поехал в Москву, где остановился у Пьера. Пьер принял Анатоля сначала неохотно, но потом привык к нему, иногда ездил с ним на его кутежи и, под предлогом займа, давал ему деньги.

[¶3] As Shinshín had remarked, from the time of his arrival Anatole had turned the heads of the Moscow ladies, especially by the fact that he slighted them and plainly preferred the gypsy girls and French actresses—with the chief of whom, Mademoiselle George, he was said to be on intimate relations. He had never missed a carousal at Danílov’s or other Moscow revelers’, drank whole nights through, outvying everyone else, and was at all the balls and parties of the best society. There was talk of his intrigues with some of the ladies, and he flirted with a few of them at the balls. But he did not run after the unmarried girls, especially the rich heiresses who were most of them plain. There was a special reason for this, as he had got married two years before—a fact known only to his most intimate friends. At that time while with his regiment in Poland, a Polish landowner of small means had forced him to marry his daughter. Anatole had very soon abandoned his wife and, for a payment which he agreed to send to his father-in-law, had arranged to be free to pass himself off as a bachelor.

> Russian: Анатоль, как справедливо говорил про него Шиншин, с тех пор как приехал в Москву, сводил с ума всех московских барынь в особенности тем, что он пренебрегал ими и очевидно предпочитал им цыганок и французских актрис, с главою которых — mademoiselle Georges, как говорили, он был в близких сношениях. Он не пропускал ни одного кутежа у Данилова и других весельчаков Москвы, напролет пил целые ночи, перепивая всех, и бывал на всех вечерах и балах высшего света. Рассказывали про несколько интриг его с московскими дамами, и на балах он ухаживал за некоторыми. Но с девицами, в особенности с богатыми невестами, которые были большею частью все дурны, он не сближался, тем более, что Анатоль, чего никто не знал, кроме самых близких друзей его, был два года тому назад женат. Два года тому назад, во время стоянки его полка в Польше, один польский небогатый помещик заставил Анатоля жениться на своей дочери. Анатоль весьма скоро бросил свою жену и за деньги, которые он условился высылать тестю, выговорил себе право слыть за холостого человека.

[¶4] Anatole was always content with his position, with himself, and with others. He was instinctively and thoroughly convinced that it was impossible for him to live otherwise than as he did and that he had never in his life done anything base. He was incapable of considering how his actions might affect others or what the consequences of this or that action of his might be. He was convinced that, as a duck is so made that it must live in water, so God had made him such that he must spend thirty thousand rubles a year and always occupy a prominent position in society. He believed this so firmly that others, looking at him, were persuaded of it too and did not refuse him either a leading place in society or money, which he borrowed from anyone and everyone and evidently would not repay.

> Russian: Анатоль был всегда доволен своим положением, собою и другими. Он был инстинктивно всем существом своим убежден в том, что ему нельзя было жить иначе, чем как он жил, и что он никогда в жизни не сделал ничего дурного. Он не был в состоянии обдумать ни того, как его поступки могут отозваться на других, ни того, чтò может выйти из такого или такого его поступка. Он был убежден, что как утка сотворена так, что она всегда должна жить в воде, так и он сотворен Богом так, что должен жить в тридцать тысяч дохода и занимать всегда высшее положение в обществе. Он так твердо верил в это, что, глядя на него, и другие были убеждены в этом и не отказывали ему ни в высшем положении в свете, ни в деньгах, которые он, очевидно, без отдачи занимал у встречного и поперечного.

[¶5] He was not a gambler, at any rate he did not care about winning. He was not vain. He did not mind what people thought of him. Still less could he be accused of ambition. More than once he had vexed his father by spoiling his own career, and he laughed at distinctions of all kinds. He was not mean, and did not refuse anyone who asked of him. All he cared about was gaiety and women, and as according to his ideas there was nothing dishonorable in these tastes, and he was incapable of considering what the gratification of his tastes entailed for others, he honestly considered himself irreproachable, sincerely despised rogues and bad people, and with a tranquil conscience carried his head high.

> Russian: Он не был игрок, по крайней мере никогда не желал выигрыша. Он не был тщеславен. Ему было совершенно всё равно, чтò бы о нем ни думали. Еще менее он мог быть повинен в честолюбии. Он несколько раз дразнил отца, портя свою карьеру, и смеялся над всеми почестями. Он был не скуп и не отказывал никому, кто просил у него. Одно, чтò он любил, это было веселье и женщины, и так как по его понятиям в этих вкусах не было ничего неблагородного, а обдумать то, чтò выходило для других людей из удовлетворения его вкусов, он не мог, то в душе своей он считал себя безукоризненным человеком, искренно презирал подлецов и дурных людей и с спокойною совестью высоко носил голову.

[¶6] Rakes, those male Magdalenes, have a secret feeling of innocence similar to that which female Magdalenes have, based on the same hope of forgiveness. “All will be forgiven her, for she loved much; and all will be forgiven him, for he enjoyed much.”

> Russian: У кутил, у этих мужских магдалин, есть тайное чувство сознания невинности, такое же, как и у магдалин-женщин, основанное на той же надежде прощения. «Ей всё простится, потому что она много любила, и ему всё простится, потому что он много веселился».

[¶7] Dólokhov, who had reappeared that year in Moscow after his exile and his Persian adventures, and was leading a life of luxury, gambling, and dissipation, associated with his old Petersburg comrade Kurágin and made use of him for his own ends.

> Russian: Долохов, в этом году появившийся опять в Москве после своего изгнания и персидских похождений, и ведший роскошную игорную и кутежную жизнь, сблизился с старым петербургским товарищем Курагиным и пользовался им для своих целей.

[¶8] Anatole was sincerely fond of Dólokhov for his cleverness and audacity. Dólokhov, who needed Anatole Kurágin’s name, position, and connections as a bait to draw rich young men into his gambling set, made use of him and amused himself at his expense without letting the other feel it. Apart from the advantage he derived from Anatole, the very process of dominating another’s will was in itself a pleasure, a habit, and a necessity to Dólokhov.

> Russian: Анатоль искренно любил Долохова за его ум и удальство: Долохов, которому были нужны имя, знатность, связи Анатоля Курагина для приманки в свое игорное общество богатых молодых людей, не давая ему этого чувствовать, пользовался и забавлялся Курагиным. Кроме расчета, по которому ему был нужен Анатоль, самый процесс управления чужою волей был наслаждением, привычкой и потребностью для Долохова.

[¶9] Natásha had made a strong impression on Kurágin. At supper after the opera he described to Dólokhov with the air of a connoisseur the attractions of her arms, shoulders, feet, and hair and expressed his intention of making love to her. Anatole had no notion and was incapable of considering what might come of such love-making, as he never had any notion of the outcome of any of his actions.

> Russian: Наташа произвела сильное впечатление на Курагина. Он за ужином после театра с приемами знатока разобрал перед Долоховым достоинство ее рук, плеч, ног и волос, и объявил свое решение приволокнуться за нею. Чтò могло выйти из этого ухаживанья — Анатоль не мог обдумать и знать, как он никогда не знал того, чтò выйдет из каждого его поступка.

[¶10] “She’s first-rate, my dear fellow, but not for us,” replied Dólokhov.

> Russian: — Хороша, брат, да не про нас, — сказал ему Долохов.

[¶11] “I will tell my sister to ask her to dinner,” said Anatole. “Eh?”

> Russian: — Я скажу сестре, чтоб она позвала ее обедать, — сказал Анатоль. — А?

[¶12] “You’d better wait till she’s married....”

> Russian: — Ты подожди лучше, когда замуж выйдет...

[¶13] “You know, I adore little girls, they lose their heads at once,” pursued Anatole.

> Russian: — Ты знаешь, — сказал Анатоль, — j’adore les petites filles: — сейчас потеряется.

[¶14] “You have been caught once already by a ‘little girl,’” said Dólokhov who knew of Kurágin’s marriage. “Take care!”

> Russian: — Ты уж попался раз на petite fille, — сказал Долохов, знавший про женитьбу Анатоля. — Смотри!

[¶15] “Well, that can’t happen twice! Eh?” said Anatole, with a good-humored laugh.

> Russian: — Ну, уж два раза нельзя! А? — сказал Анатоль, добродушно смеясь.