---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 161 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/161/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 161. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/161/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 161. Book Eight · Chapter XXI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/161/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/161/#p-N

[¶0] Pierre drove to Márya Dmítrievna’s to tell her of the fulfillment of her wish that Kurágin should be banished from Moscow. The whole house was in a state of alarm and commotion. Natásha was very ill, having, as Márya Dmítrievna told him in secret, poisoned herself the night after she had been told that Anatole was married, with some arsenic she had stealthily procured. After swallowing a little she had been so frightened that she woke Sónya and told her what she had done. The necessary antidotes had been administered in time and she was now out of danger, though still so weak that it was out of the question to move her to the country, and so the countess had been sent for. Pierre saw the distracted count, and Sónya, who had a tear-stained face, but he could not see Natásha.

> Russian: Пьер поехал к Марье Дмитриевне, чтобы сообщить об исполнении ее желанья — об изгнании Курагина из Москвы. Весь дом был в страхе и волнении. Наташа была очень больна, и, как Марья Дмитриевна под секретом сказала ему, она в ту же ночь, как ей было объявлено, что Анатоль женат, отравилась мышьяком, который она тихонько достала. Проглотив его немного, она так испугалась, что разбудила Соню и объявила ей то, чтò она сделала. Bò-время были приняты нужные меры против яда, и теперь она была вне опасности; но всё-таки слаба так, что нельзя было думать везти ее в деревню и послано было за графиней. Пьер видел растерянного графа и заплаканную Соню, но не мог видеть Наташи.

[¶1] Pierre dined at the club that day and heard on all sides gossip about the attempted abduction of Rostóva. He resolutely denied these rumors, assuring everyone that nothing had happened except that his brother-in-law had proposed to her and been refused. It seemed to Pierre that it was his duty to conceal the whole affair and re-establish Natásha’s reputation.

> Russian: Пьер в этот день обедал в клубе и со всех сторон слышал разговоры о попытке похищения Ростовой и с упорством опровергал эти разговоры, уверяя всех, что больше ничего не было, как только то, что его шурин сделал предложение Ростовой и получил отказ. Пьеру казалось, что на его обязанности лежит скрыть всё дело и восстановить репутацию Ростовой.

[¶2] He was awaiting Prince Andrew’s return with dread and went every day to the old prince’s for news of him.

> Russian: Он со страхом ожидал возвращения князя Андрея и каждый день заезжал наведываться о нем к старому князю.

[¶3] Old Prince Bolkónski heard all the rumors current in the town from Mademoiselle Bourienne and had read the note to Princess Mary in which Natásha had broken off her engagement. He seemed in better spirits than usual and awaited his son with great impatience.

> Russian: Князь Николай Андреич знал через m-lle Bourienne все слухи, ходившие по городу, и прочел ту записку к княжне Марье, в которой Наташа отказывала своему жениху. Он казался веселее обыкновенного и с большим нетерпением ожидал сына.

[¶4] Some days after Anatole’s departure Pierre received a note from Prince Andrew, informing him of his arrival and asking him to come to see him.

> Russian: Чрез несколько дней после отъезда Анатоля, Пьер получил записку от князя Андрея, извещавшего его о своем приезде и просившего Пьера заехать к нему.

[¶5] As soon as he reached Moscow, Prince Andrew had received from his father Natásha’s note to Princess Mary breaking off her engagement (Mademoiselle Bourienne had purloined it from Princess Mary and given it to the old prince), and he heard from him the story of Natásha’s elopement, with additions.

> Russian: Князь Андрей, приехав в Москву, в первую же минуту своего приезда получил от отца записку Наташи к княжне Марье, в которой она отказывала жениху (записку эту похитила у княжны Марьи и передала князю m-lle Bourienne) и услышал от отца с прибавлениями рассказы о похищении Наташи.

[¶6] Prince Andrew had arrived in the evening and Pierre came to see him next morning. Pierre expected to find Prince Andrew in almost the same state as Natásha and was therefore surprised on entering the drawing room to hear him in the study talking in a loud animated voice about some intrigue going on in Petersburg. The old prince’s voice and another now and then interrupted him. Princess Mary came out to meet Pierre. She sighed, looking toward the door of the room where Prince Andrew was, evidently intending to express her sympathy with his sorrow, but Pierre saw by her face that she was glad both at what had happened and at the way her brother had taken the news of Natásha’s faithlessness.

> Russian: Князь Андрей приехал вечером накануне. Пьер приехал к нему на другое утро. Пьер ожидал найти князя Андрея почти в том же положении, в котором была и Наташа, и потому он был удивлен, когда, войдя в гостиную, услыхал из кабинета громкий голос князя Андрея, оживленно говорившего что-то о какой-то петербургской интриге. Старый князь и другой чей-то голос изредка перебивали его. Княжна Марья вышла навстречу к Пьеру. Она вздохнула, указывая глазами на дверь, где был князь Андрей, видимо желая выразить свое сочувствие к его горю; но Пьер видел по лицу княжны Марьи, что она была рада и тому, чтò случилось, и тому, как ее брат принял известие об измене невесты.

[¶7] “He says he expected it,” she remarked. “I know his pride will not let him express his feelings, but still he has taken it better, far better, than I expected. Evidently it had to be....”

> Russian: — Он сказал, что ожидал этого, — сказала она. — Я знаю, что гордость его не позволит ему выразить своего чувства, но всё-таки лучше, гораздо лучше он перенес это, чем я ожидала. Видно, так должно было быть...

[¶8] “But is it possible that all is really ended?” asked Pierre.

> Russian: — Но неужели совершенно всё кончено? — сказал Пьер.

[¶9] Princess Mary looked at him with astonishment. She did not understand how he could ask such a question. Pierre went into the study. Prince Andrew, greatly changed and plainly in better health, but with a fresh horizontal wrinkle between his brows, stood in civilian dress facing his father and Prince Meshchérski, warmly disputing and vigorously gesticulating. The conversation was about Speránski—the news of whose sudden exile and alleged treachery had just reached Moscow.

> Russian: Княжна Марья с удивлением посмотрела на него. Она не понимала даже, как можно было об этом спрашивать. Пьер вошел в кабинет. Князь Андрей, весьма изменившийся, очевидно поздоровевший, но с новою, поперечною морщиной между бровей, в штатском платье, стоял против отца и князя Мещерского и горячо спорил, делая энергические жесты. Речь шла о Сперанском, известие о внезапной ссылке и мнимой измене которого только что дошло до Москвы.

[¶10] “Now he is censured and accused by all who were enthusiastic about him a month ago,” Prince Andrew was saying, “and by those who were unable to understand his aims. To judge a man who is in disfavor and to throw on him all the blame of other men’s mistakes is very easy, but I maintain that if anything good has been accomplished in this reign it was done by him, by him alone.” He paused at the sight of Pierre. His face quivered and immediately assumed a vindictive expression. “Posterity will do him justice,” he concluded, and at once turned to Pierre.

> Russian: — Теперь судят и обвиняют его (Сперанского) все те, которые месяц тому назад восхищались им, — говорил князь Андрей, — и те, которые не в состоянии были понимать его целей. Судить человека в немилости очень легко и взваливать на него все ошибки других; а я скажу, что ежели что-нибудь сделано хорошего в нынешнее царствованье, то всё хорошее сделано им — им одним... — Он остановился, увидав Пьера. Лицо его дрогнуло и тотчас же приняло злое выражение. — И потомство отдаст ему справедливость, — договорил он, и тотчас же обратился к Пьеру.

[¶11] “Well, how are you? Still getting stouter?” he said with animation, but the new wrinkle on his forehead deepened. “Yes, I am well,” he said in answer to Pierre’s question, and smiled. To Pierre that smile said plainly: “I am well, but my health is now of no use to anyone.” After a few words to Pierre about the awful roads from the Polish frontier, about people he had met in Switzerland who knew Pierre, and about M. Dessalles, whom he had brought from abroad to be his son’s tutor, Prince Andrew again joined warmly in the conversation about Speránski which was still going on between the two old men.

> Russian: — Ну, ты как? Все толстеешь, — говорил он оживленно, но вновь появившаяся морщина еще глубже вырезалась на его лбу. — Да, я здоров, — отвечал он на вопрос Пьера и усмехнулся. Пьеру ясно было, что усмешка его говорила: «здоров, но здоровье мое никому не нужно». Сказав несколько слов с Пьером об ужасной дороге от границ Польши, о том, как он встретил в Швейцарии людей, знавших Пьера, и о господине Десале, которого он воспитателем для сына привез из-за границы, князь Андрей опять с горячностью вмешался в разговор о Сперанском, продолжавшийся между двумя стариками.

[¶12] “If there were treason, or proofs of secret relations with Napoleon, they would have been made public,” he said with warmth and haste. “I do not, and never did, like Speránski personally, but I like justice!” Pierre now recognized in his friend a need with which he was only too familiar, to get excited and to have arguments about extraneous matters in order to stifle thoughts that were too oppressive and too intimate. When Prince Meshchérski had left, Prince Andrew took Pierre’s arm and asked him into the room that had been assigned him. A bed had been made up there, and some open portmanteaus and trunks stood about. Prince Andrew went to one and took out a small casket, from which he drew a packet wrapped in paper. He did it all silently and very quickly. He stood up and coughed. His face was gloomy and his lips compressed.

> Russian: — Ежели бы была измена и были бы доказательства его тайных сношений с Наполеоном, то их всенародно объявили бы, — с горячностью и поспешностью говорил он. — Я лично не люблю и не любил Сперанского, но я люблю справедливость. — Пьер узнавал теперь в своем друге слишком знакомую ему потребность волноваться и спорить о деле для себя чуждом только для того, чтобы заглушить слишком тяжелые задушевные мысли. Когда князь Мещерский уехал, князь Андрей взял под руку Пьера и пригласил его в комнату, которая была отведена для него. В комнате видна была разбитая кровать, и раскрытые чемоданы и сундуки. Князь Андрей подошел к одному из них и достал шкатулку. Из шкатулки он достал связку в бумаге. Он всё делал молча и очень быстро. Он приподнялся и прокашлялся. Лицо его было нахмурено и губы поджаты.

[¶13] “Forgive me for troubling you....” Pierre saw that Prince Andrew was going to speak of Natásha, and his broad face expressed pity and sympathy. This expression irritated Prince Andrew, and in a determined, ringing, and unpleasant tone he continued: “I have received a refusal from Countess Rostóva and have heard reports of your brother-in-law having sought her hand, or something of that kind. Is that true?”

> Russian: — Прости меня, ежели я тебя утруждаю... — Пьер понял, что князь Андрей хотел говорить о Наташе, и широкое лицо его выразило сожаление и сочувствие. Это выражение лица Пьера рассердило князя Андрея; он решительно, звонко и неприятно продолжал: — Я получил отказ от графини Ростовой, и до меня дошли слухи об искании ее руки твоим шурином, или тому подобное. Правда ли это?

[¶14] “Both true and untrue,” Pierre began; but Prince Andrew interrupted him.

> Russian: — И правда и не правда, — начал Пьер; но князь Андрей перебил его.

[¶15] “Here are her letters and her portrait,” said he. He took the packet from the table and handed it to Pierre.

> Russian: — Вот ее письма и портрет, — сказал он. Он взял связку со стола и передал Пьеру.

[¶16] “Give this to the countess... if you see her.”

> Russian: — Отдай это графине... ежели ты увидишь ее.

[¶17] “She is very ill,” said Pierre.

> Russian: — Она очень больна, — сказал Пьер.

[¶18] “Then she is here still?” said Prince Andrew. “And Prince Kurágin?” he added quickly.

> Russian: — Так она здесь еще? — сказал князь Андрей. — А князь Курагин? — спросил он быстро.

[¶19] “He left long ago. She has been at death’s door.”

> Russian: — Он давно уехал. Она была при смерти...

[¶20] “I much regret her illness,” said Prince Andrew; and he smiled like his father, coldly, maliciously, and unpleasantly.

> Russian: — Очень сожалею об ее болезни, — сказал князь Андрей. — Он холодно, зло, неприятно, как его отец, усмехнулся.

[¶21] “So Monsieur Kurágin has not honored Countess Rostóva with his hand?” said Prince Andrew, and he snorted several times.

> Russian: — Но господин Курагин, стало быть, не удостоил своей руки графиню Ростову? — сказал князь Андрей. Он фыркнул носом несколько раз.

[¶22] “He could not marry, for he was married already,” said Pierre.

> Russian: — Он не мог жениться, потому что он был женат, — сказал Пьер.

[¶23] Prince Andrew laughed disagreeably, again reminding one of his father.

> Russian: Князь Андрей неприятно засмеялся, опять напоминая своего отца.

[¶24] “And where is your brother-in-law now, if I may ask?” he said.

> Russian: — А где же он теперь находится, ваш шурин, могу ли я узнать? — сказал он.

[¶25] “He has gone to Peters... But I don’t know,” said Pierre.

> Russian: — Он уехал в Петер... впрочем я не знаю, — сказал Пьер.

[¶26] “Well, it doesn’t matter,” said Prince Andrew. “Tell Countess Rostóva that she was and is perfectly free and that I wish her all that is good.”

> Russian: — Ну, да это всё равно, — сказал князь Андрей. — Передай графине Ростовой, что она была и есть совершенно свободна, и что я желаю ей всего лучшего.

[¶27] Pierre took the packet. Prince Andrew, as if trying to remember whether he had something more to say, or waiting to see if Pierre would say anything, looked fixedly at him.

> Russian: Пьер взял в руки связку бумаг. Князь Андрей, как будто вспоминая, не нужно ли ему сказать еще что-нибудь или ожидая, не скажет ли чего-нибудь Пьер, остановившимся взглядом смотрел на него.

[¶28] “I say, do you remember our discussion in Petersburg?” asked Pierre, “about...”

> Russian: — Послушайте, помните вы наш спор в Петербурге, — сказал Пьер, помните о...?

[¶29] “Yes,” returned Prince Andrew hastily. “I said that a fallen woman should be forgiven, but I didn’t say I could forgive her. I can’t.”

> Russian: — Помню, — поспешно отвечал князь Андрей, — я говорил, что падшую женщину надо простить, но я не говорил, что я могу простить. Я не могу.

[¶30] “But can this be compared...?” said Pierre. Prince Andrew interrupted him and cried sharply: “Yes, ask her hand again, be magnanimous, and so on?... Yes, that would be very noble, but I am unable to follow in that gentleman’s footsteps. If you wish to be my friend never speak to me of that... of all that! Well, good-by. So you’ll give her the packet?”

> Russian: — Разве можно это сравнивать?... — сказал Пьер. Князь Андрей перебил его. Он резко закричал: — Да, опять просить ее руки, быть великодушным, и тому подобное?... Да, это очень благородно, но я не способен итти sur les brisées de monsieur. — Ежели ты хочешь быть моим другом, не говори со мной никогда про эту... про всё это. Ну, прощай. Так ты передашь?..

[¶31] Pierre left the room and went to the old prince and Princess Mary.

> Russian: Пьер вышел и пошел к старому князю и княжне Марье.

[¶32] The old man seemed livelier than usual. Princess Mary was the same as always, but beneath her sympathy for her brother, Pierre noticed her satisfaction that the engagement had been broken off. Looking at them Pierre realized what contempt and animosity they all felt for the Rostóvs, and that it was impossible in their presence even to mention the name of her who could give up Prince Andrew for anyone else.

> Russian: Старик казался оживленнее обыкновенного. Княжна Марья была такая же, как и всегда, но из-за сочувствия к брату, Пьер видел в ней радость к тому, что свадьба ее брата расстроилась. Глядя на них, Пьер понял, какое презрение и злобу они имели все против Ростовых, понял, что нельзя было при них даже и упоминать имя той, которая могла на кого бы то ни было променять князя Андрея.

[¶33] At dinner the talk turned on the war, the approach of which was becoming evident. Prince Andrew talked incessantly, arguing now with his father, now with the Swiss tutor Dessalles, and showing an unnatural animation, the cause of which Pierre so well understood.

> Russian: За обедом речь зашла о войне, приближение которой уже становилось очевидно. Князь Андрей не умолкая говорил и спорил то с отцом, то с Десалем, швейцарцем-воспитателем, и казался оживленнее обыкновенного, тем оживлением, которого нравственную причину так хорошо знал Пьер.