--- title: "War and Peace · Война и мир" author: "Leo Tolstoy" translator: "Louise and Aylmer Maude" title_ru: "Война и мир" author_ru: "Лев Толстой" languages: [ru, en] shelf: "Literature" section: 207 of 360 url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/207/ cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 207. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/207/" --- # War and Peace · Война и мир *Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude* Russian: Война и мир, Лев Толстой Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French. ## 207. Book Ten · Chapter XXII Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/207/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/207/#p-N [¶0] Staggering amid the crush, Pierre looked about him. > Russian: Покачиваясь от давки, охватившей его, Пьер оглядывался вокруг себя. [¶1] “Count Peter Kirílovich! How did you get here?” said a voice. Pierre looked round. Borís Drubetskóy, brushing his knees with his hand (he had probably soiled them when he, too, had knelt before the icon), came up to him smiling. Borís was elegantly dressed, with a slightly martial touch appropriate to a campaign. He wore a long coat and like Kutúzov had a whip slung across his shoulder. > Russian: — Граф, Петр Кирилыч! Вы как здесь? — сказал чей-то голос. Пьер оглянулся. Борис Друбецкой, обчищая рукой коленки, которые он запачкал (вероятно тоже прикладываясь к иконе), улыбаясь подходил к Пьеру. Борис был одет элегантно, с оттенком походной воинственности. На нем был длинный сюртук и плеть через плечо, так же, как у Кутузова. [¶2] Meanwhile Kutúzov had reached the village and seated himself in the shade of the nearest house, on a bench which one Cossack had run to fetch and another had hastily covered with a rug. An immense and brilliant suite surrounded him. > Russian: Кутузов между тем подошел к деревне и сел в тени ближайшего дома на лавку, которую бегом принес один казак, а другой поспешно покрыл ковриком. Огромная, блестящая свита окружила главнокомандующего. [¶3] The icon was carried further, accompanied by the throng. Pierre stopped some thirty paces from Kutúzov, talking to Borís. > Russian: Икона тронулась дальше, сопутствуемая толпой. Пьер шагах в тридцати от Кутузова остановился, разговаривая с Борисом. [¶4] He explained his wish to be present at the battle and to see the position. > Russian: Пьер объяснил свое намерение участвовать в сражении и осмотреть позицию. [¶5] “This is what you must do,” said Borís. “I will do the honors of the camp to you. You will see everything best from where Count Bennigsen will be. I am in attendance on him, you know; I’ll mention it to him. But if you want to ride round the position, come along with us. We are just going to the left flank. Then when we get back, do spend the night with me and we’ll arrange a game of cards. Of course you know Dmítri Sergéevich? Those are his quarters,” and he pointed to the third house in the village of Górki. > Russian: — Вот как сделайте, — сказал Борис. — Je vous ferai les honneurs du camp. Лучше всего вы увидите всё оттуда, где будет граф Бенигсен. Я ведь при нем состою. Я ему доложу. А если хотите объехать позицию, то поедемте с нами: мы сейчас едем на левый фланг. А потом вернемся и милости прошу у меня ночевать и партию составим. Вы ведь знакомы с Дмитрием Сергеичем? Он вот тут стоит, — он указал третий дом в Горках. [¶6] “But I should like to see the right flank. They say it’s very strong,” said Pierre. “I should like to start from the Moskvá River and ride round the whole position.” > Russian: — Но мне бы хотелось видеть правый фланг; говорят, он очень силен, — сказал Пьер. — Я бы хотел проехать от Москвы реки и всю позицию. [¶7] “Well, you can do that later, but the chief thing is the left flank.” > Russian: — Ну, это после можете, а главный — левый фланг... [¶8] “Yes, yes. But where is Prince Bolkónski’s regiment? Can you point it out to me?” > Russian: — Да, да. А где полк князя Болконского, не можете вы указать мне? — спросил Пьер. [¶9] “Prince Andrew’s? We shall pass it and I’ll take you to him.” > Russian: — Андрея Николаевича? мы мимо проедем, я вас проведу к нему. [¶10] “What about the left flank?” asked Pierre > Russian: — Чтó ж левый фланг? — спросил Пьер. [¶11] “To tell you the truth, between ourselves, God only knows what state our left flank is in,” said Borís confidentially lowering his voice. “It is not at all what Count Bennigsen intended. He meant to fortify that knoll quite differently, but...” Borís shrugged his shoulders, “his Serene Highness would not have it, or someone persuaded him. You see...” but Borís did not finish, for at that moment Kaysárov, Kutúzov’s adjutant, came up to Pierre. “Ah, Kaysárov!” said Borís, addressing him with an unembarrassed smile, “I was just trying to explain our position to the count. It is amazing how his Serene Highness could so foresee the intentions of the French!” > Russian: — По правде вам сказать, entre nous, левый фланг наш Бог знает в каком положении, — сказал Борис, доверчиво понижая голос; — граф Бенигсен совсем не то предполагал. Он предполагал укрепить вон тот курган, совсем не так... но — Борис пожал плечами. — Светлейший не захотел, или ему наговорили. Ведь... — И Борис не договорил, потому что в это время к Пьеру подошел Кайсаров, адъютант Кутузова. — А! Паисий Сергеич, — сказал Борис с свободною улыбкой, обращаясь к Кайсарову. — А я вот стараюсь объяснить графу позицию. — Удивительно, как мог светлейший так верно угадать замыслы французов! [¶12] “You mean the left flank?” asked Kaysárov. > Russian: — Вы про левый фланг? — сказал Кайсаров. [¶13] “Yes, exactly; the left flank is now extremely strong.” > Russian: — Да, да, именно. Левый фланг наш теперь очень, очень силен. [¶14] Though Kutúzov had dismissed all unnecessary men from the staff, Borís had contrived to remain at headquarters after the changes. He had established himself with Count Bennigsen, who, like all on whom Borís had been in attendance, considered young Prince Drubetskóy an invaluable man. > Russian: Несмотря на то, что Кутузов выгонял всех лишних из штаба, Борис, после перемен, произведенных Кутузовым, сумел удержаться при главной квартире. Борис пристроился к графу Бенигсену. Граф Бенигсен, как и все люди, при которых находился Борис, считал молодого князя Друбецкого неоцененным человеком. [¶15] In the higher command there were two sharply defined parties: Kutúzov’s party and that of Bennigsen, the chief of staff. Borís belonged to the latter and no one else, while showing servile respect to Kutúzov, could so create an impression that the old fellow was not much good and that Bennigsen managed everything. Now the decisive moment of battle had come when Kutúzov would be destroyed and the power pass to Bennigsen, or even if Kutúzov won the battle it would be felt that everything was done by Bennigsen. In any case many great rewards would have to be given for tomorrow’s action, and new men would come to the front. So Borís was full of nervous vivacity all day. > Russian: В начальствованьи армией были две резкие, определенные партии: партия Кутузова и партия Бенигсена, начальника штаба. Борис находился при этой последней партии, и никто так, как он, не умел, воздавая раболепно уважение Кутузову, давать чувствовать, что старик плох, и что всё дело ведется Бенигсеном. Теперь наступила решительная минута сражения, которая должна была или уничтожить Кутузова и передать власть Бенигсену, или, ежели бы даже Кутузов выиграл сражение, дать почувствовать, что всё сделано Бенигсеном. Во всяком случае за завтрашний день должны были быть розданы большие награды и выдвинуты вперед новые люди. И вследствие этого, Борис находился в раздраженном оживлении весь этот день. [¶16] After Kaysárov, others whom Pierre knew came up to him, and he had not time to reply to all the questions about Moscow that were showered upon him, or to listen to all that was told him. The faces all expressed animation and apprehension, but it seemed to Pierre that the cause of the excitement shown in some of these faces lay chiefly in questions of personal success; his mind, however, was occupied by the different expression he saw on other faces—an expression that spoke not of personal matters but of the universal questions of life and death. Kutúzov noticed Pierre’s figure and the group gathered round him. > Russian: За Кайсаровым к Пьеру еще подошли другие из его знакомых, и он не успевал отвечать на расспросы о Москве, которыми они засыпали его, и не успевал выслушивать рассказов, которые ему делали. На всех лицах выражались оживление и тревога. Но Пьеру казалось, что причина возбуждения, выражавшегося на некоторых из этих лиц, лежала больше в вопросах личного успеха, и у него не выходило из головы то другое выражение возбуждения, которое он видел на других лицах и которое говорило о вопросах не личных, а общих, вопросах жизни и смерти. Кутузов заметил фигуру Пьера и группу, собравшуюся около него. [¶17] “Call him to me,” said Kutúzov. An adjutant told Pierre of his Serene Highness’ wish, and Pierre went toward Kutúzov’s bench. But a militiaman got there before him. It was Dólokhov. > Russian: — Позовите его ко мне, — сказал Кутузов. Адъютант передал желание светлейшего, и Пьер направился к скамейке. Но еще прежде него к Кутузову подошел рядовой ополченец. Это был Долохов. [¶18] “How did that fellow get here?” asked Pierre. > Russian: — Этот как тут? — спросил Пьер. [¶19] “He’s a creature that wriggles in anywhere!” was the answer. “He has been degraded, you know. Now he wants to bob up again. He’s been proposing some scheme or other and has crawled into the enemy’s picket line at night.... He’s a brave fellow.” > Russian: — Это такая бестия, везде пролезет! — отвечали Пьеру. — Ведь он разжалован. Теперь ему выскочить надо. Какие-то проекты подавал и в цепь неприятельскую ночью лазил... но молодец!... [¶20] Pierre took off his hat and bowed respectfully to Kutúzov. > Russian: Пьер, сняв шляпу, почтительно наклонился пред Кутузовым. [¶21] “I concluded that if I reported to your Serene Highness you might send me away or say that you knew what I was reporting, but then I shouldn’t lose anything...” Dólokhov was saying. > Russian: — Я решил, что ежели я доложу вашей светлости, вы можете прогнать меня или сказать, что вам известно то, что я докладываю, и тогда меня не убудет... — говорил Долохов. [¶22] “Yes, yes.” > Russian: — Так, так. [¶23] “But if I were right, I should be rendering a service to my Fatherland for which I am ready to die.” > Russian: — А ежели я прав, то я принесу пользу отечеству, для которого я готов умереть. [¶24] “Yes, yes.” > Russian: — Так... так... [¶25] “And should your Serene Highness require a man who will not spare his skin, please think of me.... Perhaps I may prove useful to your Serene Highness.” > Russian: — И ежели вашей светлости понадобится человек, который бы не жалел своей шкуры, то извольте вспомнить обо мне... Может быть, я пригожусь вашей светлости. [¶26] “Yes... Yes...” Kutúzov repeated, his laughing eye narrowing more and more as he looked at Pierre. > Russian: — Так... так... — повторил Кутузов, смеющимся, съуживающимся глазом глядя на Пьера. [¶27] Just then Borís, with his courtierlike adroitness, stepped up to Pierre’s side near Kutúzov and in a most natural manner, without raising his voice, said to Pierre, as though continuing an interrupted conversation: > Russian: В это время Борис, с своею придворною ловкостью, выдвинулся рядом с Пьером в близость начальства и с самым естественным видом и не громко, как бы продолжая начатый разговор, сказал Пьеру: [¶28] “The militia have put on clean white shirts to be ready to die. What heroism, Count!” > Russian: — Ополченцы — те прямо надели чистые, белые рубахи, чтобы приготовиться к смерти. Какое геройство, граф! [¶29] Borís evidently said this to Pierre in order to be overheard by his Serene Highness. He knew Kutúzov’s attention would be caught by those words, and so it was. > Russian: Борис сказал это Пьеру очевидно для того, чтобы быть услышанным светлейшим. Он знал, что Кутузов обратит внимание на эти слова, и действительно светлейший обратился к нему: [¶30] “What are you saying about the militia?” he asked Borís. > Russian: — Ты чтó говоришь про ополченье? — сказал он Борису. [¶31] “Preparing for tomorrow, your Serene Highness—for death—they have put on clean shirts.” “Ah... a wonderful, a matchless people!” said Kutúzov; and he closed his eyes and swayed his head. “A matchless people!” he repeated with a sigh. > Russian: — Они, ваша светлость, готовясь к завтрашнему дню, к смерти, надели белые рубахи. — А!... Чудесный, бесподобный народ, — сказал Кутузов и, закрыв глаза, покачал головой. — Бесподобный народ! — повторил он со вздохом. [¶32] “So you want to smell gunpowder?” he said to Pierre. “Yes, it’s a pleasant smell. I have the honor to be one of your wife’s adorers. Is she well? My quarters are at your service.” And as often happens with old people, Kutúzov began looking about absent-mindedly as if forgetting all he wanted to say or do. > Russian: — Хотите пороху понюхать? — сказал он Пьеру. — Да, приятный запах. Имею честь быть обожателем супруги вашей, здорова она? Мой привал к вашим услугам. — И. как это часто бывает с старыми людьми, Кутузов стал рассеянно оглядываться, как будто забыв всё, чтò ему нужно было сказать или сделать. [¶33] Then, evidently remembering what he wanted, he beckoned to Andrew Kaysárov, his adjutant’s brother. > Russian: Очевидно вспомнив то, чтò он искал, он подманил к себе Андрея Сергеича Кайсарова, брата своего адъютанта. [¶34] “Those verses... those verses of Márin’s... how do they go, eh? Those he wrote about Gerákov: ‘Lectures for the corps inditing’... Recite them, recite them!” said he, evidently preparing to laugh. Kaysárov recited.... Kutúzov smilingly nodded his head to the rhythm of the verses. > Russian: — Как, как, как стихи-то Марина, как стихи, как? Что на Геракова написал: «Будешь в корпусе учитель...» Скажи, скажи, — заговорил Кутузов, очевидно собираясь посмеяться. Кайсаров прочел... Кутузов, улыбаясь, кивал головой в такт стихов. [¶35] When Pierre had left Kutúzov, Dólokhov came up to him and took his hand. > Russian: Когда Пьер отошел от Кутузова, Долохов, подвинувшись к нему, взял его зa руку. [¶36] “I am very glad to meet you here, Count,” he said aloud, regardless of the presence of strangers and in a particularly resolute and solemn tone. “On the eve of a day when God alone knows who of us is fated to survive, I am glad of this opportunity to tell you that I regret the misunderstandings that occurred between us and should wish you not to have any ill feeling for me. I beg you to forgive me.” > Russian: — Очень рад встретить вас здесь, граф, — сказал он ему громко и не стесняясь присутствием посторонних, с особенною решительностью и торжественностью. — Накануне дня, в который Бог знает кому из нас суждено остаться в живых, я рад случаю сказать вам, что я жалею о тех недоразумениях, которые были между нами, и желал бы, чтобы вы не имели против меня ничего. Прошу вас простить меня. [¶37] Pierre looked at Dólokhov with a smile, not knowing what to say to him. With tears in his eyes Dólokhov embraced Pierre and kissed him. > Russian: Пьер улыбаясь глядел на Долохова, не зная что сказать ему. Долохов со слезами, выступившими ему на глаза, обнял и поцеловал Пьера. [¶38] Borís said a few words to his general, and Count Bennigsen turned to Pierre and proposed that he should ride with him along the line. > Russian: Борис что-то сказал своему генералу, и граф Бенигсен обратился к Пьеру и предложил ехать с собою вместе по линии. [¶39] “It will interest you,” said he. > Russian: — Вам это будет интересно, — сказал он. [¶40] “Yes, very much,” replied Pierre. > Russian: — Да, очень интересно, — сказал Пьер. [¶41] Half an hour later Kutúzov left for Tatárinova, and Bennigsen and his suite, with Pierre among them, set out on their ride along the line. > Russian: Через полчаса Кутузов уехал в Татаринову, и Бенигсен со свитой, в числе которой был и Пьер, поехал по линии.