On the twenty-fifth of August, so his historians tell us, Napoleon spent the whole day on horseback inspecting the locality, considering plans submitted to him by his marshals, and personally giving commands to his generals.
Весь этот день 25-го августа, как говорят его историки, Наполеон провел на коне, осматривая местность, обсуживая планы, представляемые ему его маршалами, и отдавая лично приказания своим генералам.
The original line of the Russian forces along the river Kolochá had been dislocated by the capture of the Shevárdino Redoubt on the twenty-fourth, and part of the line—the left flank—had been drawn back. That part of the line was not entrenched and in front of it the ground was more open and level than elsewhere. It was evident to anyone, military or not, that it was here the French should attack. It would seem that not much consideration was needed to reach this conclusion, nor any particular care or trouble on the part of the Emperor and his marshals, nor was there any need of that special and supreme quality called genius that people are so apt to ascribe to Napoleon; yet the historians who described the event later and the men who then surrounded Napoleon, and he himself, thought otherwise.
Первоначальная линия расположения русских войск, по Колоче, была переломлена и часть этой линии, именно левый фланг русских, вследствие взятия Шевардинского редута 24-го числа, была отнесена назад. Эта часть линии была не укреплена, не защищена более рекою, и перед нею одною было более открытое и ровное место. Очевидно было для всякого военного и невоенного, что эту часть линии и должно было атаковать французам. Казалось, что для этого не нужно было много соображений, не нужно было такой заботливости и хлопотливости императора и его маршалов, и вовсе не нужно той особенной высшей способности, называемой гениальностью, которую так любят приписывать Наполеону; но историки, впоследствии описывавшие это событие, и люди, тогда окружавшие Наполеона, и он сам, думали иначе.
Napoleon rode over the plain and surveyed the locality with a profound air and in silence, nodded with approval or shook his head dubiously, and without communicating to the generals around him the profound course of ideas which guided his decisions merely gave them his final conclusions in the form of commands. Having listened to a suggestion from Davout, who was now called Prince d’Eckmühl, to turn the Russian left wing, Napoleon said it should not be done, without explaining why not. To a proposal made by General Campan (who was to attack the flèches) to lead his division through the woods, Napoleon agreed, though the so-called Duke of Elchingen (Ney) ventured to remark that a movement through the woods was dangerous and might disorder the division.
Наполеон ездил по полю, глубокомысленно вглядывался в местность, сам с собой одобрительно или недоверчиво качал головой и, не сообщая окружавшим его генералам того глубокомысленного хода, который руководил его решеньями, передавал им только окончательные выводы в форме приказаний. Выслушав предложение Даву, называемого герцогом Экмюльским, о том, чтоб обойти левый фланг русских, Наполеон сказал, что этого не нужно делать, не объясняя, почему этого не нужно было делать. На предложение же генерала Компана (который должен был атаковать флеши), провести свою дивизию лесом, Наполеон изъявил свое согласие, несмотря на то, что так называемый герцог Эльхингенский, т. е. Ней, позволил себе заметить, что движение по лесу опасно и может расстроить дивизию.
Having inspected the country opposite the Shevárdino Redoubt, Napoleon pondered a little in silence and then indicated the spots where two batteries should be set up by the morrow to act against the Russian entrenchments, and the places where, in line with them, the field artillery should be placed.
Осмотрев местность против Шевардинского редута, Наполеон подумал несколько времени молча, и указал на местà, на которых должны были быть устроены к завтрему две батареи для действия против русских укреплений, и местà, где рядом с ними должна была выстроиться полевая артиллерия.
After giving these and other commands he returned to his tent, and the dispositions for the battle were written down from his dictation.
Отдав эти и другие приказания, он вернулся в свою ставку, и под его диктовку была написана диспозиция сражения.
These dispositions, of which the French historians write with enthusiasm and other historians with profound respect, were as follows:
Диспозиция эта, про которую с восторгом говорят французские историки, и с глубоким уважением другие историки, была следующая:
At dawn the two new batteries established during the night on the plain occupied by the Prince d’Eckmühl will open fire on the opposing batteries of the enemy.
«С рассветом две новые батареи, устроенные в ночи, на равнине, занимаемой принцем Экмюльским, откроют огонь по двум противустоящим батареям неприятельским.
At the same time the commander of the artillery of the 1st Corps, General Pernetti, with thirty cannon of Campan’s division and all the howitzers of Dessaix’s and Friant’s divisions, will move forward, open fire, and overwhelm with shellfire the enemy’s battery, against which will operate:
«В это же время начальник артиллерии 1-го корпуса, генерал Пернетти, с 30-ю орудиями дивизии Компана и всеми гаубицами дивизии Дессè и Фриана, двинется вперед, откроет огонь и засыплет гранатами неприятельскую батарею, против которой будут действовать:
24 guns of the artillery of the Guards 30 guns of Campan’s division
24 орудия гвардейской артиллерии, 30 орудий дивизии Компана и
and 8 guns of Friant’s and Dessaix’s divisions —
8 орудий дивизий Фриана и Дессè. ____________________________________
in all 62 guns.
Всего.. 62 орудия.
The commander of the artillery of the 3rd Corps, General Fouché, will place the howitzers of the 3rd and 8th Corps, sixteen in all, on the flanks of the battery that is to bombard the entrenchment on the left, which will have forty guns in all directed against it.
«Начальник артиллерии 3 го корпуса, генерал Фуше, поставит все гаубицы 3-го и 8-го корпусов, всего 16, по флангам батареи, которая назначена обстреливать левое укрепление, чтò составит против него вообще 40 орудий.
General Sorbier must be ready at the first order to advance with all the howitzers of the Guard’s artillery against either one or other of the entrenchments.
«Генерал Сорбье должен быть готов, по первому приказанию, вынестись со всеми гаубицами гвардейской артиллерии против одного, либо другого укрепления.
During the cannonade Prince Poniatowski is to advance through the wood on the village and turn the enemy’s position.
«В продолжение канонады, князь Понятовский направится на деревню, в лес, и обойдет неприятельскую позицию.
General Campan will move through the wood to seize the first fortification.
«Генерал Компан двинется через лес, чтоб овладеть первым укреплением.
After the advance has begun in this manner, orders will be given in accordance with the enemy’s movements.
«По вступлении таким образом в бой, будут даны приказания соответственно действиям неприятеля.
The cannonade on the left flank will begin as soon as the guns of the right wing are heard. The sharpshooters of Morand’s division and of the vice-King’s division will open a heavy fire on seeing the attack commence on the right wing.
«Канонада на левом фланге начнется, как только будет услышана канонада правого крыла. Стрелки дивизии Морана и дивизии вице-короля откроют сильный огонь, увидя начало атаки правого крыла.
The vice-King will occupy the village and cross by its three bridges, advancing to the same heights as Morand’s and Gibrard’s divisions, which under his leadership will be directed against the redoubt and come into line with the rest of the forces.
«Вице-король завладеет деревней и перейдет по своим трем мостам, следуя на одной высоте с дивизиями Морана и Жерара, которые, под его предводительством, направятся к редуту и войдут в линию с прочими войсками армии.
All this must be done in good order (le tout se fera avec ordre et méthode) as far as possible retaining troops in reserve.
«Всё это должно быть исполнено в порядке (le tout se fera avec ordre et méthode), сохраняя по возможности войска в резерве.
The Imperial Camp near Mozháysk, September, 6, 1812.
«В императорском лагере, близ Можайска, 6-го сентября, 1812-го года».
These dispositions, which are very obscure and confused if one allows oneself to regard the arrangements without religious awe of his genius, related to Napoleon’s orders to deal with four points—four different orders. Not one of these was, or could be, carried out.
Диспозиция эта, весьма неясно и спутанно написанная, — ежели позволить себе без религиозного ужаса к гениальности Наполеона относиться к распоряжениям его, — заключала в себе четыре пункта — четыре распоряжения. Ни одно из этих распоряжений не могло быть и не было исполнено.
In the disposition it is said first that the batteries placed on the spot chosen by Napoleon, with the guns of Pernetti and Fouché; which were to come in line with them, 102 guns in all, were to open fire and shower shells on the Russian flèches and redoubts. This could not be done, as from the spots selected by Napoleon the projectiles did not carry to the Russian works, and those 102 guns shot into the air until the nearest commander, contrary to Napoleon’s instructions, moved them forward.
В диспозиции сказано, первое, чтоб устроенные на выбранном Наполеоном месте батареи с имеющими выравняться с ними орудиями Пернетти и Фуше, всего 102 орудия, открыли огонь и засыпали русские флеши и редуты снарядами. Это не могло быть сделано, так как, с назначенных Наполеоном мест, снаряды не долетали до русских работ, и эти 102 орудия стреляли бы по пустому до тех пор, пока ближайший начальник, противно приказанию Наполеона, не выдвинул бы их вперед.
The second order was that Poniatowski, moving to the village through the wood, should turn the Russian left flank. This could not be done and was not done, because Poniatowski, advancing on the village through the wood, met Túchkov there barring his way, and could not and did not turn the Russian position.
Второе распоряжение состояло в том, чтобы Понятовский, направясь на деревню в лес, обошел левое крыло русских. Это не могло быть и не было сделано, потому что Понятовский, направясь на деревню в лес, встретил там загораживающего ему дорогу Тучкова, и не мог обойти и не обошел русской позиции.
The third order was: General Campan will move through the wood to seize the first fortification. General Campan’s division did not seize the first fortification but was driven back, for on emerging from the wood it had to reform under grapeshot, of which Napoleon was unaware.
Третье распоряжение: Генерал Компан двинется в лес, чтоб овладеть первым укреплением. Дивизия Компана не овладела первым укреплением, а была отбита, потому что, выходя из леса, она должна была строиться под картечным огнем, чего не знал Наполеон.
The fourth order was: The vice-King will occupy the village (Borodinó) and cross by its three bridges, advancing to the same heights as Morand’s and Gérard’s divisions (for whose movements no directions are given), which under his leadership will be directed against the redoubt and come into line with the rest of the forces.
Четвертое: Вице-король овладеет деревнею (Бородиным) и перейдет по своим трем мостам, следуя на одной высоте с дивизиями Морана и Фриана (о которых не сказано: куда и когда они будут двигаться), которые под его предводительством направятся к редуту и войдут в линию с прочими войсками.
As far as one can make out, not so much from this unintelligible sentence as from the attempts the vice-King made to execute the orders given him, he was to advance from the left through Borodinó to the redoubt while the divisions of Morand and Gérard were to advance simultaneously from the front.
Сколько можно понять, — если не из бестолкового периода этого, то из тех попыток, которые деланы были вице-королем исполнить данные ему приказания, — он должен был двинуться через Бородино слева на редут, дивизии же Морана и Фриана должны были двинуться одновременно с фронта.
All this, like the other parts of the disposition, was not and could not be executed. After passing through Borodinó the vice-King was driven back to the Kolochá and could get no farther; while the divisions of Morand and Gérard did not take the redoubt but were driven back, and the redoubt was only taken at the end of the battle by the cavalry (a thing probably unforeseen and not heard of by Napoleon). So not one of the orders in the disposition was, or could be, executed. But in the disposition it is said that, after the fight has commenced in this manner, orders will be given in accordance with the enemy’s movements, and so it might be supposed that all necessary arrangements would be made by Napoleon during the battle. But this was not and could not be done, for during the whole battle Napoleon was so far away that, as appeared later, he could not know the course of the battle and not one of his orders during the fight could be executed.
Всё это так же, как и другие пункты диспозиции, не было и не могло быть исполнено. Пройдя Бородино, вице-король был отбит на Колоче и не мог пройти дальше; дивизии же Морана и Фриана не взяли редута, а были отбиты, и редут уже в конце сражения был захвачен кавалерией (вероятно, непредвиденное дело для Наполеона и неслыханное). Итак ни одно из распоряжений диспозиции не было и не могло быть исполнено. Но в диспозиции сказано, что по вступлении таким образом в бой, будут даны приказания, соответственные действиям неприятеля, и потому могло бы казаться, что во время сражения будут сделаны Наполеоном все нужные распоряжения: но этого не было, и не могло быть, потому что во всё время сражения Наполеон находился так далеко от него, что (как это и оказалось впоследствии) ход сражения ему не мог быть известен, и ни одно распоряжение его во время сражения не могло быть исполнено.