---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 213 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/213/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 213. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/213/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 213. Book Ten · Chapter XXVIII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/213/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/213/#p-N

[¶0] Many historians say that the French did not win the battle of Borodinó because Napoleon had a cold, and that if he had not had a cold the orders he gave before and during the battle would have been still more full of genius and Russia would have been lost and the face of the world have been changed. To historians who believe that Russia was shaped by the will of one man—Peter the Great—and that France from a republic became an empire and French armies went to Russia at the will of one man—Napoleon—to say that Russia remained a power because Napoleon had a bad cold on the twenty-fourth of August may seem logical and convincing.

> Russian: Многие историки говорят, что Бородинское сражение не выиграно французами, потому что у Наполеона был насморк, что ежели бы у него не было насморка, то распоряжения его до и во время сражения были бы еще гениальнее, и Россия бы погибла, et la face du monde eut été changée. Для историков, признающих то, что Россия образовалась по воле одного человека — Петра Великого, и Франция из республики сложилась в империю, и французские войска пошли в Россию по воле одного человека — Наполеона, такое рассуждение, что Россия осталась могущественна, потому что у Наполеона был большой насморк 26-го числа, такое рассуждение для таких историков неизбежно-последовательно.

[¶1] If it had depended on Napoleon’s will to fight or not to fight the battle of Borodinó, and if this or that other arrangement depended on his will, then evidently a cold affecting the manifestation of his will might have saved Russia, and consequently the valet who omitted to bring Napoleon his waterproof boots on the twenty-fourth would have been the savior of Russia. Along that line of thought such a deduction is indubitable, as indubitable as the deduction Voltaire made in jest (without knowing what he was jesting at) when he saw that the Massacre of St. Bartholomew was due to Charles IX’s stomach being deranged. But to men who do not admit that Russia was formed by the will of one man, Peter I, or that the French Empire was formed and the war with Russia begun by the will of one man, Napoleon, that argument seems not merely untrue and irrational, but contrary to all human reality. To the question of what causes historic events another answer presents itself, namely, that the course of human events is predetermined from on high—depends on the coincidence of the wills of all who take part in the events, and that a Napoleon’s influence on the course of these events is purely external and fictitious.

> Russian: Ежели от воли Наполеона зависело дать или не дать Бородинское сражение и от его воли зависело сделать такое или другое распоряжение, то очевидно, что насморк, имевший влияние на проявление его воли, мог быть причиной спасения России, и что поэтому тот камердинер, который забыл подать Наполеону 24-го числа непромокаемые сапоги, был спасителем России. На этом пути мысли вывод этот несомненен, — так же несомненен, как тот вывод, который, шутя (сам не зная над чем), делал Вольтер, говоря, что Варфоломеевская ночь произошла от расстройства желудка Карла IX. Но для людей, не допускающих того, чтобы Россия образовалась по воле одного человека, Петра I, и чтобы Французская империя сложилась и война с Россией началась по воле одного человека — Наполеона, рассуждение это представляется не только неверным, неразумным, но и противным всему существу человеческому. На вопрос о том, чтò составляет причину исторических событий, представляется другой ответ, заключающийся в том, что ход мировых событий предопределен свыше, зависит от совпадения всех произволов людей, участвующих в этих событиях, и что влияние Наполеонов на ход этих событий есть только внешнее и фиктивное.

[¶2] Strange as at first glance it may seem to suppose that the Massacre of St. Bartholomew was not due to Charles IX’s will, though he gave the order for it and thought it was done as a result of that order; and strange as it may seem to suppose that the slaughter of eighty thousand men at Borodinó was not due to Napoleon’s will, though he ordered the commencement and conduct of the battle and thought it was done because he ordered it; strange as these suppositions appear, yet human dignity—which tells me that each of us is, if not more at least not less a man than the great Napoleon—demands the acceptance of that solution of the question, and historic investigation abundantly confirms it.

> Russian: Как ни странно кажется с первого взгляда предположение, что Варфоломеевская ночь, приказанье на которую отдано Карлом IX, произошла не по его воле, а что ему только казалось, что он велел это сделать, и что Бородинское побоище 80-ти тысяч человек произошло не по воле Наполеона (несмотря на то, что он отдавал приказания о начале и ходе сражения), а что ему казалось только, что он это велел, — как ни странно кажется это предположение, но человеческое достоинство, говорящее мне, что всякий из нас ежели не больше, то никак не меньше человек, чем великий Наполеон, велит допустить это решение вопроса, и исторические исследования обильно подтверждают это предположение.

[¶3] At the battle of Borodinó Napoleon shot at no one and killed no one. That was all done by the soldiers. Therefore it was not he who killed people.

> Russian: В Бородинском сражении Наполеон ни в кого не стрелял и никого не убил. Всё это делали солдаты. Стало быть, не он убивал людей.

[¶4] The French soldiers went to kill and be killed at the battle of Borodinó not because of Napoleon’s orders but by their own volition. The whole army—French, Italian, German, Polish, and Dutch—hungry, ragged, and weary of the campaign, felt at the sight of an army blocking their road to Moscow that the wine was drawn and must be drunk. Had Napoleon then forbidden them to fight the Russians, they would have killed him and have proceeded to fight the Russians because it was inevitable.

> Russian: Солдаты французской армии шли убивать русских солдат в Бородинском сражении не вследствие приказания Наполеона, но по собственному желанию. Вся армия: французы, итальянцы, немцы, поляки — голодные, оборванные и измученные походом, в виду армии, загораживавшей от них Москву, чувствовали, что le vin est tiré et qu’il faut le boire. Ежели бы Наполеон запретил им теперь драться с русскими, они бы его убили и пошли бы драться с русскими, потому что это было им необходимо.

[¶5] When they heard Napoleon’s proclamation offering them, as compensation for mutilation and death, the words of posterity about their having been in the battle before Moscow, they cried “Vive l’Empereur!” just as they had cried “Vive l’Empereur!” at the sight of the portrait of the boy piercing the terrestrial globe with a toy stick, and just as they would have cried “Vive l’Empereur!” at any nonsense that might be told them. There was nothing left for them to do but cry “Vive l’Empereur!” and go to fight, in order to get food and rest as conquerors in Moscow. So it was not because of Napoleon’s commands that they killed their fellow men.

> Russian: Когда они слушали приказ Наполеона, представлявшего им за их увечья и смерть в утешение слова потомства о том, что и они были в битве под Москвою, они кричали: «Vive l’Empereur!» точно так же, как они кричали: «Vive l’Empereur», при виде изображения мальчика, протыкающего земной шар палочкой от бильбоке, точно так же, они кричали бы «Vive l’Empereur» при всякой бессмыслице, которую бы им сказали. Им ничего больше не оставалось делать, как кричать: «Vive l’Empereur!» и итти драться, чтобы найти пищу и отдых победителей в Москве. Стало быть, не вследствие приказания Наполеона они убивали себе подобных.

[¶6] And it was not Napoleon who directed the course of the battle, for none of his orders were executed and during the battle he did not know what was going on before him. So the way in which these people killed one another was not decided by Napoleon’s will but occurred independently of him, in accord with the will of hundreds of thousands of people who took part in the common action. It only seemed to Napoleon that it all took place by his will. And so the question whether he had or had not a cold has no more historic interest than the cold of the least of the transport soldiers.

> Russian: И не Наполеон распоряжался ходом сраженья, потому что из диспозиции его ничего не было исполнено, и во время сражения он не знал про то, чтò происходило впереди его. Стало быть и то, каким образом эти люди убивали друг друга происходило не по воле Наполеона, а шло независимо от него, по воле сотен тысяч людей, участвовавших в общем деле. Наполеону казалось только, что всё дело происходило по воле его. И потому вопрос о том, был ли или не был у Наполеона насморк, не имеет для истории бòльшего интереса, чем вопрос о насморке последнего фурштатского солдата.

[¶7] Moreover, the assertion made by various writers that his cold was the cause of his dispositions not being as well-planned as on former occasions, and of his orders during the battle not being as good as previously, is quite baseless, which again shows that Napoleon’s cold on the twenty-sixth of August was unimportant.

> Russian: Тем более 26-го августа насморк Наполеона не имел значения, что показания писателей о том, будто вследствие насморка Наполеона, его диспозиция и распоряжения во время сражения были не так хороши как прежние, — совершенно несправедливы.

[¶8] The dispositions cited above are not at all worse, but are even better, than previous dispositions by which he had won victories. His pseudo-orders during the battle were also no worse than formerly, but much the same as usual. These dispositions and orders only seem worse than previous ones because the battle of Borodinó was the first Napoleon did not win. The profoundest and most excellent dispositions and orders seem very bad, and every learned militarist criticizes them with looks of importance, when they relate to a battle that has been lost, and the very worst dispositions and orders seem very good, and serious people fill whole volumes to demonstrate their merits, when they relate to a battle that has been won.

> Russian: Выписанная здесь диспозиция нисколько не была хуже, а даже лучше всех прежних диспозиций, по которым выигрывались сражения. Мнимые распоряжения во время сражения были тоже не хуже прежних, а точно такие же как и всегда. Но диспозиция и распоряжения эти кажутся хуже прежних только потому, что Бородинское сражение было первое, которого не выиграл Наполеон. Все самые прекрасные и глубокомысленные диспозиции и распоряжения кажутся очень дурными, и каждый ученый военный с значительным видом критикует их, когда сражение по ним не выиграно, и самые плохие диспозиции и распоряжения кажутся очень хорошими, и серьезные люди в целых томах доказывают достоинства плохих распоряжений, когда по ним выиграно сражение.

[¶9] The dispositions drawn up by Weyrother for the battle of Austerlitz were a model of perfection for that kind of composition, but still they were criticized—criticized for their very perfection, for their excessive minuteness.

> Russian: Диспозиция, составленная Вейротером в Аустерлицком сражении, была образец совершенства в сочинениях этого рода, но ее всё-таки осудили, осудили за ее совершенство, за слишком большую подробность.

[¶10] Napoleon at the battle of Borodinó fulfilled his office as representative of authority as well as, and even better than, at other battles. He did nothing harmful to the progress of the battle; he inclined to the most reasonable opinions, he made no confusion, did not contradict himself, did not get frightened or run away from the field of battle, but with his great tact and military experience carried out his role of appearing to command, calmly and with dignity.

> Russian: Наполеон в Бородинском сражении исполнял свое дело представителя власти так же хорошо и еще лучше, чем в других сражениях. Он не сделал ничего вредного для хода сражения: он склонялся на мнения более благоразумные; он не путал, не противоречил сам себе, не испугался и не убежал с поля сражения, а с своим большим тактом и опытом войны, спокойно и достойно исполнял свою роль кажущегося начальствованья.