---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 231 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/231/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 231. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/231/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 231. Book Eleven · Chapter VII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/231/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/231/#p-N

[¶0] Hélène understood that the question was very simple and easy from the ecclesiastical point of view, and that her directors were making difficulties only because they were apprehensive as to how the matter would be regarded by the secular authorities.

> Russian: Элен понимала, что дело было очень просто и легко с духовной точки зрения, но что ее руководители делали затруднения только потому, что они опасались, каким образом светская власть посмотрит на это дело.

[¶1] So she decided that it was necessary to prepare the opinion of society. She provoked the jealousy of the elderly magnate and told him what she had told her other suitor; that is, she put the matter so that the only way for him to obtain a right over her was to marry her. The elderly magnate was at first as much taken aback by this suggestion of marriage with a woman whose husband was alive, as the younger man had been, but Hélène’s imperturbable conviction that it was as simple and natural as marrying a maiden had its effect on him too. Had Hélène herself shown the least sign of hesitation, shame, or secrecy, her cause would certainly have been lost; but not only did she show no signs of secrecy or shame, on the contrary, with good-natured naïveté she told her intimate friends (and these were all Petersburg) that both the prince and the magnate had proposed to her and that she loved both and was afraid of grieving either.

> Russian: И вследствие этого Элен решила, что надо было в обществе подготовить это дело. Она вызвала ревность старика-вельможи и сказала ему то же, чтò первому искателю, т. е. поставила вопрос так, что единственное средство получить права на нее состояло в том, чтобы жениться на ней. Старое важное лицо, первую минуту, было так же поражено этим предложением выйти замуж от живого мужа, как и первое молодое лицо; но непоколебимая уверенность Элен в том, что это так же просто и естественно, как и выход девушки замуж, подействовала и на него. Ежели бы заметны были хоть малейшие признаки колебания, стыда иди скрытности в самой Элен, то дело бы ее несомненно было проиграно; но не только не было этих признаков скрытности и стыда, но, напротив, она с простотою и добродушною наивностью рассказывала своим близким друзьям (а это был весь Петербург), что ей сделали предложения и принц и вельможа, и что она любит обоих и боится огорчить того и другого.

[¶2] A rumor immediately spread in Petersburg, not that Hélène wanted to be divorced from her husband (had such a report spread many would have opposed so illegal an intention) but simply that the unfortunate and interesting Hélène was in doubt which of the two men she should marry. The question was no longer whether this was possible, but only which was the better match and how the matter would be regarded at court. There were, it is true, some rigid individuals unable to rise to the height of such a question, who saw in the project a desecration of the sacrament of marriage, but there were not many such and they remained silent, while the majority were interested in Hélène’s good fortune and in the question which match would be the more advantageous. Whether it was right or wrong to remarry while one had a husband living they did not discuss, for that question had evidently been settled by people “wiser than you or me,” as they said, and to doubt the correctness of that decision would be to risk exposing one’s stupidity and incapacity to live in society.

> Russian: По Петербургу мгновенно распространился слух не о том, что Элен хочет развестись с своим мужем (ежели бы распространился этот слух, очень многие восстали бы против такого незаконного намерения), но прямо распространился слух о том, что несчастная, интересная Элен находится в недоуменьи о том, за кого из двух ей выйти замуж. Вопрос уже не состоял в том, в какой степени это возможно, а только в том, какая партия выгоднее, и как Двор посмотрит на это. Были действительно некоторые закоснелые люди, не умевшие подняться на высоту вопроса и видевшие в этом замысле поругание таинства брака; но таких было мало, и они молчали, большинство же интересовалось вопросами о счастии, которое постигло Элен, и какой выбор лучше. О том же, хорошо ли или дурно выходить от живого мужа замуж, не говорили, потому что вопрос этот очевидно был уже решенный для людей поумнее нас с вами (как говорили) и усумниться в правильности решения вопроса значило рисковать выказать свою глупость и неумение жить в свете.

[¶3] Only Márya Dmítrievna Akhrosímova, who had come to Petersburg that summer to see one of her sons, allowed herself plainly to express an opinion contrary to the general one. Meeting Hélène at a ball she stopped her in the middle of the room and, amid general silence, said in her gruff voice: “So wives of living men have started marrying again! Perhaps you think you have invented a novelty? You have been forestalled, my dear! It was thought of long ago. It is done in all the brothels,” and with these words Márya Dmítrievna, turning up her wide sleeves with her usual threatening gesture and glancing sternly round, moved across the room.

> Russian: Одна только Марья Дмитриевна Ахросимова, приезжавшая в это лето в Петербург для свидания с одним из своих сыновей, позволила cебe прямо выразить свое, противное общественному, мнение. Встретив Элен на бале, Марья Дмитриевна остановила ее по середине залы, и при общем молчании своим грубым голосом сказала ей: — У вас тут от живого мужа замуж выходить стали. Ты, может, думаешь, что ты это новенькое выдумала? — Упредили, матушка. Уж давно выдумано. Во всех........ так-то делают. — И с этими словами Марья Дмитриевна с привычным грозным жестом, засучивая свои широкие рукава и строго оглядываясь, прошла через комнату.

[¶4] Though people were afraid of Márya Dmítrievna she was regarded in Petersburg as a buffoon, and so of what she had said they only noticed, and repeated in a whisper, the one coarse word she had used, supposing the whole sting of her remark to lie in that word.

> Russian: На Марью Дмитриевну, хотя и боялись ее, смотрели в Петербурге как на шутиху и потому из слов, сказанных ею, заметили только грубое слово и шопотом повторяли его друг другу, предполагая, что в этом слове заключалась вся соль сказанного.

[¶5] Prince Vasíli, who of late very often forgot what he had said and repeated one and the same thing a hundred times, remarked to his daughter whenever he chanced to see her:

> Russian: Князь Василий, последнее время особенно часто забывавший то, чтò он говорил и повторявший по сотне раз одно и то же, говорил всякий раз, когда ему случалось видеть свою дочь:

[¶6] “Hélène, I have a word to say to you,” and he would lead her aside, drawing her hand downward. “I have heard of certain projects concerning... you know. Well my dear child, you know how your father’s heart rejoices to know that you... You have suffered so much.... But, my dear child, consult only your own heart. That is all I have to say,” and concealing his unvarying emotion he would press his cheek against his daughter’s and move away.

> Russian: — Hélène, j’ai un mot à vous dire, — говорил он ей, отводя ее в сторону и дергая вниз за руку. — J’ai eu vent de certains projets relatifs à... Vous savez. Eh bien, ma chère enfant, vous savez que mon coeur de père se réjouit de vous savoir... Vous avez tant souffert... Mais, chère enfant... ne consultez que votre coeur. C’est tout ce que je vous dis. — И, скрывая всегда одинаковое волнение, он прижимал свою щеку к щеке дочери и отходил.

[¶7] Bilíbin, who had not lost his reputation of an exceedingly clever man, and who was one of the disinterested friends so brilliant a woman as Hélène always has—men friends who can never change into lovers—once gave her his view of the matter at a small and intimate gathering.

> Russian: Билибин, не утративший репутации умнейшего человека и бывший бескорыстным другом Элен, одним из тех друзей, которые бывают всегда у блестящих женщин, друзей-мужчин, никогда не могущих перейти в роль влюбленных, Билибин однажды в petit comité высказал своему другу Элен взгляд свой на всё это дело.

[¶8] “Listen, Bilíbin,” said Hélène (she always called friends of that sort by their surnames), and she touched his coat sleeve with her white, beringed fingers. “Tell me, as you would a sister, what I ought to do. Which of the two?”

> Russian: — Ecoutez, Bilibine — (Элен таких друзей, как Билибин, всегда называла по фамилии) и она дотронулась своею белою в кольцах рукой до рукава его фрака. — Dites moi comme vous diriez à une soeur, que dois-je faire? Lequel des deux?

[¶9] Bilíbin wrinkled up the skin over his eyebrows and pondered, with a smile on his lips.

> Russian: Билибин собрал кожу над бровями и с улыбкой на губах задумался.

[¶10] “You are not taking me unawares, you know,” said he. “As a true friend, I have thought and thought again about your affair. You see, if you marry the prince”—he meant the younger man—and he crooked one finger, “you forever lose the chance of marrying the other, and you will displease the court besides. (You know there is some kind of connection.) But if you marry the old count you will make his last days happy, and as widow of the Grand... the prince would no longer be making a mésalliance by marrying you,” and Bilíbin smoothed out his forehead.

> Russian: — Vous ne me prenez pas en расплох, vous savez, — сказал он. — Comme véritable ami j’ai pensé et repensé à votre affaire. Voyez vous. Si vous épousez le prince (это был молодой человек), — он загнул палец, — vous perdez pour toujours la chance d’épouser l’autre, et puis vous mécontentez la Cour. (Comme vous savez, il y a une espèce de parenté.) Mais si vous épousez le vieux comte, vous faites le bonheur de ses derniers jours, et puis comme veuve du grand... le prince ne fait plus de mésaillance en vous épousant, — и Билибин распустил кожу.

[¶11] “That’s a true friend!” said Hélène beaming, and again touching Bilíbin’s sleeve. “But I love them, you know, and don’t want to distress either of them. I would give my life for the happiness of them both.”

> Russian: — Voilà un véritable ami! — сказала просиявшая Элен, еще раз дотрогиваясь рукой до рукава Билибина. — Mais c’est que j’aime l’un et l’autre, je ne voudrais pas leur faire de chagrin. Je donnerais ma vie pour leur bonheur à tous deux, — сказала она.

[¶12] Bilíbin shrugged his shoulders, as much as to say that not even he could help in that difficulty.

> Russian: Билибин пожал плечами, выражая, что такому горю даже и он пособить уже не может.

[¶13] “Une maîtresse-femme! * That’s what is called putting things squarely. She would like to be married to all three at the same time,” thought he.

> Russian: «Une maîtresse-femme! Voilà ce qui s’appelle poser carrément la question. Elle voudrait épouser tous les trois à la fois», — подумал Билибин.

[¶14] * A masterly woman. “But tell me, how will your husband look at the matter?” Bilíbin asked, his reputation being so well established that he did not fear to ask so naïve a question. “Will he agree?”

> Russian: — Но скажите, как муж ваш посмотрит на это дело? — сказал он, вследствие твердости своей репутации не боясь уронить себя таким наивным вопросом. — Согласится ли он?

[¶15] “Oh, he loves me so!” said Hélène, who for some reason imagined that Pierre too loved her. “He will do anything for me.”

> Russian: — Ah! Il m’aime tant! — сказала Элен, которой почему-то казалось, что Пьер тоже ее любил. — Il fera tout pour moi.

[¶16] Bilíbin puckered his skin in preparation for something witty.

> Russian: Билибин подобрал кожу, чтоб обозначить готовящийся mot.

[¶17] “Even divorce you?” said he. Hélène laughed.

> Russian: — Même le divorce, — сказал он. — Элен засмеялась.

[¶18] Among those who ventured to doubt the justifiability of the proposed marriage was Hélène’s mother, Princess Kurágina. She was continually tormented by jealousy of her daughter, and now that jealousy concerned a subject near to her own heart, she could not reconcile herself to the idea. She consulted a Russian priest as to the possibility of divorce and remarriage during a husband’s lifetime, and the priest told her that it was impossible, and to her delight showed her a text in the Gospel which (as it seemed to him) plainly forbids remarriage while the husband is alive.

> Russian: В числе людей, которые позволяли себе сомневаться в законности предпринимаемого брака, была мать Элен, княгиня Курагина. Она постоянно мучилась завистью к своей дочери, и теперь, когда предмет зависти был самый близкий сердцу княгини, она не могла примириться с этою мыслью. Она советовалась с русским священником о том, в какой мере возможен развод и вступление в брак при живом муже, и священник сказал ей, что это невозможно и, к радости ее, указал ей на Евангельский текст, в котором (священнику казалось) прямо отвергается возможность вступления в брак от живого мужа.

[¶19] Armed with these arguments, which appeared to her unanswerable, she drove to her daughter’s early one morning so as to find her alone.

> Russian: Вооруженная этими аргументами, казавшимися ей неопровержимыми, княгиня рано утром, чтобы застать ее одну, поехала к своей дочери.

[¶20] Having listened to her mother’s objections, Hélène smiled blandly and ironically.

> Russian: Выслушав возражения своей матери, Элен кротко и насмешливо улыбнулась.

[¶21] “But it says plainly: ‘Whosoever shall marry her that is divorced...’” said the old princess.

> Russian: — Да ведь прямо сказано: кто женится на разводной жене... — сказала старая княгиня.

[¶22] “Ah, Maman, ne dites pas de bêtises. Vous ne comprenez rien. Dans ma position j’ai des devoirs,” * said Hélène changing from Russian, in which language she always felt that her case did not sound quite clear, into French which suited it better. * “Oh, Mamma, don’t talk nonsense! You don’t understand anything. In my position I have obligations.”

> Russian: — Ah, maman, ne dites pas de bêtises. Vous ne comprenez rien. Dans ma position j’ai des devoirs, — заговорила Элен, переводя разговор на французский с русского языка, на котором ей всегда казалась какая-то неясность в ее деле.

[¶23] “But, my dear....”

> Russian: — Но, мой друг...

[¶24] “Oh, Mamma, how is it you don’t understand that the Holy Father, who has the right to grant dispensations...”

> Russian: — Ah, maman, comment est-ce que vous ne comprenez pas que le Saint Père, qui a le droit de donner des dispenses...

[¶25] Just then the lady companion who lived with Hélène came in to announce that His Highness was in the ballroom and wished to see her.

> Russian: В это время дама-компаньонка, жившая у Элен, вошла к ней доложить, что его высочество в зале и желает ее видеть.

[¶26] “Non, dites-lui que je ne veux pas le voir, que je suis furieuse contre lui, parce qu’il m’a manqué parole.” * * “No, tell him I don’t wish to see him, I am furious with him for not keeping his word to me.”

> Russian: — Non, dites lui que je ne veux pas le voir, que je suis furieuse contre lui, parce qu’il m’a manqué parole.

[¶27] “Comtesse, à tout péché miséricorde,” * said a fair-haired young man with a long face and nose, as he entered the room. * “Countess, there is mercy for every sin.”

> Russian: — Comtesse, à tout péché miséricorde, — сказал входя молодой, белокурый человек с длинным лицом и носом.

[¶28] The old princess rose respectfully and curtsied. The young man who had entered took no notice of her. The princess nodded to her daughter and sidled out of the room.

> Russian: Старая княгиня почтительно встала и присела. Вошедший молодой человек не обратил на нее внимания. Княгиня кивнула головой дочери и поплыла к двери.

[¶29] “Yes, she is right,” thought the old princess, all her convictions dissipated by the appearance of His Highness. “She is right, but how is it that we in our irrecoverable youth did not know it? Yet it is so simple,” she thought as she got into her carriage.

> Russian: «Нет, она права», думала старая княгиня, все убеждения которой разрушились пред появлением его высочества. «Она правà; но как это мы в нашу невозвратную молодость не знали этого? А это так было просто», думала, садясь в карету, старая княгиня.

[¶30] By the beginning of August Hélène’s affairs were clearly defined and she wrote a letter to her husband—who, as she imagined, loved her very much—informing him of her intention to marry N.N. and of her having embraced the one true faith, and asking him to carry out all the formalities necessary for a divorce, which would be explained to him by the bearer of the letter.

> Russian: В начале августа дело Элен совершенно определилось, и она написала своему мужу (который ее очень любил, как она думала) письмо, в котором извещала его о своем намерении выйти замуж за NN, и о том, что она вступила в единую истинную религию, и что она просит его исполнить все те необходимые для развода формальности, о которых передаст ему податель сего письма.

[¶31] And so I pray God to have you, my friend, in His holy and powerful keeping—Your friend Hélène.

> Russian: «Sur ce je prie Dieu, mon ami, de vous avoir sous Sa sainte et puissante garde. Votre amie Hélène».

[¶32] This letter was brought to Pierre’s house when he was on the field of Borodinó.

> Russian: Это письмо было привезено в дом Пьера, в то время как он находился на Бородинском поле.