---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 269 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/269/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 269. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/269/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 269. Book Twelve · Chapter XI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/269/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/269/#p-N

[¶0] From Prince Shcherbátov’s house the prisoners were led straight down the Virgin’s Field, to the left of the nunnery, as far as a kitchen garden in which a post had been set up. Beyond that post a fresh pit had been dug in the ground, and near the post and the pit a large crowd stood in a semicircle. The crowd consisted of a few Russians and many of Napoleon’s soldiers who were not on duty—Germans, Italians, and Frenchmen, in a variety of uniforms. To the right and left of the post stood rows of French troops in blue uniforms with red epaulets and high boots and shakos.

> Russian: От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свеже-выкопанною землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большего числа Наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.

[¶1] The prisoners were placed in a certain order, according to the list (Pierre was sixth), and were led to the post. Several drums suddenly began to beat on both sides of them, and at that sound Pierre felt as if part of his soul had been torn away. He lost the power of thinking or understanding. He could only hear and see. And he had only one wish—that the frightful thing that had to happen should happen quickly. Pierre looked round at his fellow prisoners and scrutinized them.

> Russian: Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него, желание, чтобы поскорее сделалось что-то страшное, чтò должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.

[¶2] The two first were convicts with shaven heads. One was tall and thin, the other dark, shaggy, and sinewy, with a flat nose. The third was a domestic serf, about forty-five years old, with grizzled hair and a plump, well-nourished body. The fourth was a peasant, a very handsome man with a broad, light-brown beard and black eyes. The fifth was a factory hand, a thin, sallow-faced lad of eighteen in a loose coat.

> Russian: Два человека с края были бритые острожные. Один высокий, худой; другой черный, мохнатый, мускулистый с приплюснутым носом. Третий был дворовый, лет 45-ти, с седеющими волосами и полным, хорошо откормленным телом. Четвертый был мужик очень красивый с окладистою, русою бородой и черными глазами. Пятый был фабричный, желтый, худой малый, лет 18-ти, в халате.

[¶3] Pierre heard the French consulting whether to shoot them separately or two at a time. “In couples,” replied the officer in command in a calm voice. There was a stir in the ranks of the soldiers and it was evident that they were all hurrying—not as men hurry to do something they understand, but as people hurry to finish a necessary but unpleasant and incomprehensible task.

> Russian: Пьер слышал, что французы совещались, как стрелять, по одному или по два? — По два, — холодно-спокойно отвечал старший офицер. Сделалось передвижение в рядах солдат и заметно было, что все торопились и торопились не так, как торопятся, чтобы сделать понятное для всех дело, но так, как торопятся, чтоб окончить необходимое, но неприятное и непостижимое дело.

[¶4] A French official wearing a scarf came up to the right of the row of prisoners and read out the sentence in Russian and in French.

> Russian: Чиновник-француз в шарфе подошел к правой стороне шеренги преступников и прочел по-русски и по-французски приговор.

[¶5] Then two pairs of Frenchmen approached the criminals and at the officer’s command took the two convicts who stood first in the row. The convicts stopped when they reached the post and, while sacks were being brought, looked dumbly around as a wounded beast looks at an approaching huntsman. One crossed himself continually, the other scratched his back and made a movement of the lips resembling a smile. With hurried hands the soldiers blindfolded them, drawing the sacks over their heads, and bound them to the post.

> Russian: Потом две пары французов подошли к преступникам и взяли, по указанию офицера, двух острожных, стоявших с края. Острожные, подойдя к столбу, остановились и пока принесли мешки, молча смотрели вокруг себя, как смотрит подбитый зверь на подходящего охотника. Один всё крестился, другой чесал спину и делал губами движение подобное улыбке. Солдаты, торопясь руками, стали завязывать им глаза, надевать мешки и привязывать к столбу.

[¶6] Twelve sharpshooters with muskets stepped out of the ranks with a firm regular tread and halted eight paces from the post. Pierre turned away to avoid seeing what was going to happen. Suddenly a crackling, rolling noise was heard which seemed to him louder than the most terrific thunder, and he looked round. There was some smoke, and the Frenchmen were doing something near the pit, with pale faces and trembling hands. Two more prisoners were led up. In the same way and with similar looks, these two glanced vainly at the onlookers with only a silent appeal for protection in their eyes, evidently unable to understand or believe what was going to happen to them. They could not believe it because they alone knew what their life meant to them, and so they neither understood nor believed that it could be taken from them.

> Russian: 12-ть человек стрелков с ружьями мерным твердым шагом вышли из-за рядов и остановились в 8-ми шагах от столба. Пьер отвернулся, чтобы не видать того, чтò будет. Вдруг послышался треск и грохот, показавшиеся Пьеру громче самых страшных ударов грома, и он оглянулся. Был дым, и французы с бледными лицами и дрожащими руками что-то делали у ямы. Повели других двух. Так же, такими же глазами, и эти двое смотрели на всех, тщетно одними глазами, молча, прося защиты и видимо не понимая и не веря тому, чтò будет. Они не могли верить, потому что они одни знали, чтò такое была для них жизнь, и потому не понимали и не верили, чтобы можно было отнять ее.

[¶7] Again Pierre did not wish to look and again turned away; but again the sound as of a frightful explosion struck his ear, and at the same moment he saw smoke, blood, and the pale, scared faces of the Frenchmen who were again doing something by the post, their trembling hands impeding one another. Pierre, breathing heavily, looked around as if asking what it meant. The same question was expressed in all the looks that met his.

> Russian: Пьер хотел не смотреть и опять отвернулся; но опять, как будто ужасный взрыв поразил его слух, и вместе с этими звуками он увидал дым, чью-то кровь и бледные испуганные лица французов, опять что-то делавших у столба, — дрожащими руками толкая друг друга. Пьер, тяжело дыша, оглядывался вокруг себя, как будто спрашивая: чтò это такое? Тот же вопрос был и во всех взглядах, которые встречались со взглядом Пьера.

[¶8] On the faces of all the Russians and of the French soldiers and officers without exception, he read the same dismay, horror, and conflict that were in his own heart. “But who, after all, is doing this? They are all suffering as I am. Who then is it? Who?” flashed for an instant through his mind.

> Russian: На всех лицах русских, на лицах французских солдат, офицеров, всех без исключения, он читал такой же испуг, ужас и борьбу, какие были в его сердце. «Да кто же это делает наконец? Они все страдают, так же, как и я. Кто же? Кто же?» на секунду блеснуло в душе Пьера.

[¶9] “Sharpshooters of the 86th, forward!” shouted someone. The fifth prisoner, the one next to Pierre, was led away—alone. Pierre did not understand that he was saved, that he and the rest had been brought there only to witness the execution. With ever-growing horror, and no sense of joy or relief, he gazed at what was taking place. The fifth man was the factory lad in the loose cloak. The moment they laid hands on him he sprang aside in terror and clutched at Pierre. (Pierre shuddered and shook himself free.) The lad was unable to walk. They dragged him along, holding him up under the arms, and he screamed. When they got him to the post he grew quiet, as if he suddenly understood something. Whether he understood that screaming was useless or whether he thought it incredible that men should kill him, at any rate he took his stand at the post, waiting to be blindfolded like the others, and like a wounded animal looked around him with glittering eyes.

> Russian: — Tirailleurs du 86-me, en avant! — прокричал кто-то. Повели пятого, стоявшего рядом с Пьером — одного. Пьер не понял того, что он спасен, что он и все остальные были приведены сюда только для присутствия при казни. Он со всё возраставшим ужасом, не ощущая ни радости, ни успокоения, смотрел на то, чтò делалось. Пятый был фабричный в халате. Только что до него дотронулись, как он в ужасе отпрыгнул и схватился за Пьера (Пьер вздрогнул и оторвался от него). Фабричный не мог итти. Его тащили под мышки, и он что-то кричал. Когда его подвели к столбу, он вдруг замолк. Он как будто вдруг что-то понял. То ли он понял, что напрасно кричать, или то, что невозможно, чтоб его убили люди, но он стал у столба, ожидая повязки вместе с другими, и как подстреленный зверь оглядываясь вокруг себя блестящими глазами.

[¶10] Pierre was no longer able to turn away and close his eyes. His curiosity and agitation, like that of the whole crowd, reached the highest pitch at this fifth murder. Like the others this fifth man seemed calm; he wrapped his loose cloak closer and rubbed one bare foot with the other.

> Russian: Пьер уже не мог взять на себя отвернуться и закрыть глаза. Любопытство и волнение его и всей толпы при этом пятом убийстве дошло до высшей степени. Так же, как и другие, этот пятый казался спокоен: он запахивал халат и почесывал одною босою ногой о другую.

[¶11] When they began to blindfold him he himself adjusted the knot which hurt the back of his head; then when they propped him against the bloodstained post, he leaned back and, not being comfortable in that position, straightened himself, adjusted his feet, and leaned back again more comfortably. Pierre did not take his eyes from him and did not miss his slightest movement.

> Russian: Когда ему стали завязывать глаза, он поправил сам узел на затылке, который резал ему; потом, когда прислонили его к окровавленному столбу, он завалился назад и, так как ему в этом положении было неловко, он поправился и, ровно поставив ноги, покойно прислонился. Пьер не сводил с него глаз, не упуская ни малейшего движения.

[¶12] Probably a word of command was given and was followed by the reports of eight muskets; but try as he would Pierre could not afterwards remember having heard the slightest sound of the shots. He only saw how the workman suddenly sank down on the cords that held him, how blood showed itself in two places, how the ropes slackened under the weight of the hanging body, and how the workman sat down, his head hanging unnaturally and one leg bent under him. Pierre ran up to the post. No one hindered him. Pale, frightened people were doing something around the workman. The lower jaw of an old Frenchman with a thick mustache trembled as he untied the ropes. The body collapsed. The soldiers dragged it awkwardly from the post and began pushing it into the pit.

> Russian: Должно быть послышалась команда, должно быть после команды раздались выстрелы 8-ми ружей. Но Пьер, сколько он ни старался вспомнить потом, не слыхал ни малейшего звука от выстрелов. Он видел только, как почему-то вдруг опустился на веревках фабричный, как показалась кровь в двух местах, и как самые веревки, от тяжести повисшего тела, распустились, и фабричный, неестественно опустив голову, и подвернув ногу, сел. Пьер подбежал к столбу. Никто не удерживал его. Вокруг фабричного что-то делали испуганные, бледные люди. У одного старого усатого француза тряслась нижняя челюсть, когда он отвязывал веревки. Тело спустилось. Солдаты неловко и торопливо потащили его за столб и стали сталкивать в яму.

[¶13] They all plainly and certainly knew that they were criminals who must hide the traces of their guilt as quickly as possible.

> Russian: Все очевидно-несомненно знали, что они были преступники, которым надо было скорее скрыть следы своего преступления.

[¶14] Pierre glanced into the pit and saw that the factory lad was lying with his knees close up to his head and one shoulder higher than the other. That shoulder rose and fell rhythmically and convulsively, but spadefuls of earth were already being thrown over the whole body. One of the soldiers, evidently suffering, shouted gruffly and angrily at Pierre to go back. But Pierre did not understand him and remained near the post, and no one drove him away.

> Russian: Пьер заглянул в яму и увидел, что фабричный лежал там коленами кверху, близко к голове, одно плечо выше другого. И это плечо судорожно, равномерно опускалось и поднималось. Но уже лопатины земли сыпались на всё тело. Один из солдат сердито, злобно и болезненно крикнул, на Пьера, чтоб он вернулся. Но Пьер не понял его и стоял у столба, и никто не отгонял его.

[¶15] When the pit had been filled up a command was given. Pierre was taken back to his place, and the rows of troops on both sides of the post made a half turn and went past it at a measured pace. The twenty-four sharpshooters with discharged muskets, standing in the center of the circle, ran back to their places as the companies passed by.

> Russian: Когда уже яма была вся засыпана, послышалась команда. Пьера отвели на его место, и французские войска, стоявшие фронтами по обеим сторонам столба, сделали полуоборот и стали проходить мерным шагом мимо столба. 24 человека стрелков с разряженными ружьями, стоявшие в середине круга, примыкали бегом к своим местам, в то время как роты проходили мимо них.

[¶16] Pierre gazed now with dazed eyes at these sharpshooters who ran in couples out of the circle. All but one rejoined their companies. This one, a young soldier, his face deadly pale, his shako pushed back, and his musket resting on the ground, still stood near the pit at the spot from which he had fired. He swayed like a drunken man, taking some steps forward and back to save himself from falling. An old, noncommissioned officer ran out of the ranks and taking him by the elbow dragged him to his company. The crowd of Russians and Frenchmen began to disperse. They all went away silently and with drooping heads.

> Russian: Пьер смотрел теперь бессмысленными глазами на этих стрелков, которые попарно выбегали из круга. Все, кроме одного, присоединились к ротам. Молодой солдат с мертво-бледным лицом, в кивере, свалившемся назад, спустив ружье, всё еще стоял против ямы на том месте, с которого он стрелял. Он как пьяный шатался, делая то вперед, то назад несколько шагов, чтобы поддержать свое падающее тело. Старый солдат, унтер-офицер, выбежал из рядов и, схватив за плечо молодого солдата, втащил его в роту. Толпа русских и французов стала расходиться. Все шли молча с опущенными головами.

[¶17] “That will teach them to start fires,” said one of the Frenchmen. Pierre glanced round at the speaker and saw that it was a soldier who was trying to find some relief after what had been done, but was not able to do so. Without finishing what he had begun to say he made a hopeless movement with his arm and went away.

> Russian: — Ça leur apprendra à incendier, — сказал кто-то из французов. Пьер оглянулся на говорившего и увидал, что это был солдат, который хотел утешиться чем-нибудь в том, чтò было сделано, но не мог. Не договорив начатого, он махнул рукою и пошел прочь.