---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 292 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/292/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 292. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/292/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 292. Book Thirteen · Chapter XVIII

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/292/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/292/#p-N

[¶0] From the time he received this news to the end of the campaign all Kutúzov’s activity was directed toward restraining his troops, by authority, by guile, and by entreaty, from useless attacks, maneuvers, or encounters with the perishing enemy. Dokhtúrov went to Málo-Yaroslávets, but Kutúzov lingered with the main army and gave orders for the evacuation of Kalúga—a retreat beyond which town seemed to him quite possible.

> Russian: Со времени известия о выходе французов из Москвы и до конца кампании, вся деятельность Кутузова заключается только в том, чтобы властию, хитростию, просьбами удерживать свои войска от бесполезных наступлений, маневров и столкновений с гибнущим врагом. Дохтуров идет к Малоярославцу, но Кутузов медлит со всею армией и отдает приказания об очищении Калуги, отступление за которую представляется ему весьма возможным.

[¶1] Everywhere Kutúzov retreated, but the enemy without waiting for his retreat fled in the opposite direction.

> Russian: Кутузов везде отступает, но неприятель, не дожидаясь его отступления, бежит назад в противную сторону.

[¶2] Napoleon’s historians describe to us his skilled maneuvers at Tarútino and Málo-Yaroslávets, and make conjectures as to what would have happened had Napoleon been in time to penetrate into the rich southern provinces.

> Russian: Историки Наполеона описывают нам искусный маневр eго на Тарутино и Малоярославец и делают предположения о том, чтò бы было, если бы Наполеон успел проникнуть в богатые полуденные губернии.

[¶3] But not to speak of the fact that nothing prevented him from advancing into those southern provinces (for the Russian army did not bar his way), the historians forget that nothing could have saved his army, for then already it bore within itself the germs of inevitable ruin. How could that army—which had found abundant supplies in Moscow and had trampled them underfoot instead of keeping them, and on arriving at Smolénsk had looted provisions instead of storing them—how could that army recuperate in Kalúga province, which was inhabited by Russians such as those who lived in Moscow, and where fire had the same property of consuming what was set ablaze?

> Russian: Но не говоря о том, что ничто не мешало Наполеону итти в эти полуденные губернии (так как русская армия давала ему дорогу) историки забывают то, что армия Наполеона не могла быть спасена ничем, потому что она в самой себе несла уже тогда неизбежные условия гибели. Почему эта армия, нашедшая обильное продовольствие в Москве и не могшая удержать его, а стоптавшая его под ногами, эта армия, которая, придя в Смоленск, не разбирала продовольствия, а грабила его, почему эта армия могла бы поправиться в Калужской губернии, населенной теми же русскими, как и в Москве и с тем же свойством огня сжигать то, чтò зажигают?

[¶4] That army could not recover anywhere. Since the battle of Borodinó and the pillage of Moscow it had borne within itself, as it were, the chemical elements of dissolution.

> Russian: Армия не могла нигде поправиться. Она, с Бородинского сражения и грабежа Москвы, несла в себе уже как бы химические условия разложения.

[¶5] The members of what had once been an army—Napoleon himself and all his soldiers--fled without knowing whither, each concerned only to make his escape as quickly as possible from this position, of the hopelessness of which they were all more or less vaguely conscious.

> Russian: Люди этой бывшей армии бежали с своими предводителями сами не зная куда, желая (Наполеон и каждый солдат) только одного: выпутаться лично как можно скорее из того безвыходного положения, которое, хотя и неясно, они все сознавали.

[¶6] So it came about that at the council at Málo-Yaroslávets, when the generals pretending to confer together expressed various opinions, all mouths were closed by the opinion uttered by the simple-minded soldier Mouton who, speaking last, said what they all felt: that the one thing needful was to get away as quickly as possible; and no one, not even Napoleon, could say anything against that truth which they all recognized.

> Russian: Только поэтому, на совете в Малоярославце, когда притворяясь, что они, генералы, совещаются, подавая разные мнения, последнее мнение простодушного солдата Мутона, сказавшего то, чтò все думали, что надо только уйти как можно скорее, закрыло все рты, и никто, даже Наполеон не мог сказать ничего против этой, всеми сознаваемой истины.

[¶7] But though they all realized that it was necessary to get away, there still remained a feeling of shame at admitting that they must flee. An external shock was needed to overcome that shame, and this shock came in due time. It was what the French called “le hourra de l’Empereur.”

> Russian: Но хотя все и знали, что надо было уйти, оставался еще стыд сознания того, что надо бежать. И нужен был внешний толчок, который победил бы этот стыд. И толчок этот явился в нужное время. Это было так называемое у французов, le Hourra de l’Empereur.

[¶8] The day after the council at Málo-Yaroslávets Napoleon rode out early in the morning amid the lines of his army with his suite of marshals and an escort, on the pretext of inspecting the army and the scene of the previous and of the impending battle. Some Cossacks on the prowl for booty fell in with the Emperor and very nearly captured him. If the Cossacks did not capture Napoleon then, what saved him was the very thing that was destroying the French army, the booty on which the Cossacks fell. Here as at Tarútino they went after plunder, leaving the men. Disregarding Napoleon they rushed after the plunder and Napoleon managed to escape.

> Russian: На другой день после совета, Наполеон, рано утром, притворяясь, что хочет осматривать войска и поле прошедшего и будущего сражения, с свитой маршалов и конвоя, ехал по середине линии расположения войск. Казаки, шнырявшие около добычи, наткнулись на самого императора и чуть-чуть не поймали его. Ежели казаки не поймали в этот раз Наполеона, то спасло его то же, чтò губило французов: добыча, на которую и в Тарутине и здесь, оставляя людей, бросались казаки. Они, не обращая внимания на Наполеона, бросились на добычу, и Наполеон успел уйти.

[¶9] When les enfants du Don might so easily have taken the Emperor himself in the midst of his army, it was clear that there was nothing for it but to fly as fast as possible along the nearest, familiar road. Napoleon with his forty-year-old stomach understood that hint, not feeling his former agility and boldness, and under the influence of the fright the Cossacks had given him he at once agreed with Mouton and issued orders—as the historians tell us—to retreat by the Smolénsk road.

> Russian: Когда вот-вот les enfants du Don могли поймать самого императора в середине его армии, ясно было, что нечего больше делать, как только бежать как можно скорее по ближайшей знакомой дороге. Наполеон, с своим 40-летним брюшком, не чувствуя в себе уже прежней поворотливости и смелости, понял этот намек. И под влиянием страха, которого он набрался от казаков, тотчас же согласился с Мутоном, и отдал, как говорят историки, приказание об отступлении назад на Смоленскую дорогу.

[¶10] That Napoleon agreed with Mouton, and that the army retreated, does not prove that Napoleon caused it to retreat, but that the forces which influenced the whole army and directed it along the Mozháysk (that is, the Smolénsk) road acted simultaneously on him also.

> Russian: То, что Наполеон согласился с Мутоном, и что войска пошли назад, не доказывает того, что он приказал это, но что силы, действовавшие на всю армию, в смысле направления ее по Можайской дороге, одновременно действовали и на Наполеона.