---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 295 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/295/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 295. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/295/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 295. Book Fourteen · Chapter II

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/295/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/295/#p-N

[¶0] One of the most obvious and advantageous departures from the so-called laws of war is the action of scattered groups against men pressed together in a mass. Such action always occurs in wars that take on a national character. In such actions, instead of two crowds opposing each other, the men disperse, attack singly, run away when attacked by stronger forces, but again attack when opportunity offers. This was done by the guerrillas in Spain, by the mountain tribes in the Caucasus, and by the Russians in 1812.

> Russian: Одним из самых осязательных и выгодных отступлений от так называемых правил войны есть действие разрозненных людей против людей жмущихся в кучу. Такого рода действия всегда проявляются в войне, принимающей народный характер. Действия эти состоят в том, что, вместо того, чтобы становиться толпой против толпы, люди расходятся врозь, нападают по одиночке и тотчас же бегут, когда на них нападают большими силами, а потом опять нападают, когда представляется случай. Это делали гверильясы в Испании; это делали горцы на Кавказе; это делали русские в 1812-м году.

[¶1] People have called this kind of war “guerrilla warfare” and assume that by so calling it they have explained its meaning. But such a war does not fit in under any rule and is directly opposed to a well-known rule of tactics which is accepted as infallible. That rule says that an attacker should concentrate his forces in order to be stronger than his opponent at the moment of conflict.

> Russian: Войну такого рода назвали партизанскою и полагали, что, назвав ее так, объяснили ее значение. Между тем, такого рода война не только не подходит ни под какие правила, но прямо противуположна известному и, признанному за непогрешимое, тактическому правилу. Правило это говорит, что атакующий должен сосредоточивать свои войска с тем, чтобы в момент боя быть сильнее противника.

[¶2] Guerrilla war (always successful, as history shows) directly infringes that rule.

> Russian: Партизанская война (всегда успешная как показывает история) прямо противуположна этому правилу.

[¶3] This contradiction arises from the fact that military science assumes the strength of an army to be identical with its numbers. Military science says that the more troops the greater the strength. Les gros bataillons ont toujours raison. *

> Russian: Противоречие это происходит от того, что военная наука принимает силу войск тождественною с их числительностию. Военная наука говорит, что чем больше войска, тем больше силы. Les gros bataillons ont toujours raison.

[¶4] * Large battalions are always victorious. For military science to say this is like defining momentum in mechanics by reference to the mass only: stating that momenta are equal or unequal to each other simply because the masses involved are equal or unequal.

> Russian: Говоря это, военная наука подобна той механике, которая, основываясь на рассмотрении движущихся тел только по отношению к их массам, сказала бы, что силы их равны или не равны между собою, потому что равны или не равны их массы.

[¶5] Momentum (quantity of motion) is the product of mass and velocity.

> Russian: Сила (количество движения) есть произведение из массы на скорость.

[¶6] In military affairs the strength of an army is the product of its mass and some unknown x.

> Russian: В военном деле сила войск есть также произведение из массы на что-то другое, на какое-то неизвестное х.

[¶7] Military science, seeing in history innumerable instances of the fact that the size of any army does not coincide with its strength and that small detachments defeat larger ones, obscurely admits the existence of this unknown factor and tries to discover it—now in a geometric formation, now in the equipment employed, now, and most usually, in the genius of the commanders. But the assignment of these various meanings to the factor does not yield results which accord with the historic facts.

> Russian: Военная наука, видя в истории бесчисленное количество примеров того, что масса войск не совпадает с силой, что малые отряды побеждают большие, смутно признает существование этого неизвестного множителя и старается отыскать его то в геометрическом построении, то в вооружении, то, самое обыкновенное, — в гениальности полководцев. Но подстановление всех этих значений множителя не доставляет результатов, согласных с историческими фактами.

[¶8] Yet it is only necessary to abandon the false view (adopted to gratify the “heroes”) of the efficacy of the directions issued in wartime by commanders, in order to find this unknown quantity.

> Russian: А между тем стоит только отрешиться от установившегося, в угоду героям, ложного взгляда на действительность распоряжений высших властей во время войны и мы отыщем этот неизвестный х.

[¶9] That unknown quantity is the spirit of the army, that is to say, the greater or lesser readiness to fight and face danger felt by all the men composing an army, quite independently of whether they are, or are not, fighting under the command of a genius, in two—or three-line formation, with cudgels or with rifles that repeat thirty times a minute. Men who want to fight will always put themselves in the most advantageous conditions for fighting.

> Russian: X этот есть дух войска, т. е. большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасностям всех людей, составляющих войско, совершенно независимо от того, дерутся ли люди под командой гениев или не гениев, в трех или в двух линиях, дубинами или ружьями, стреляющими 30 раз в минуту. Люди, имеющие наибольшее желание драться, всегда поставят себя и в наивыгоднейшие условия для драки.

[¶10] The spirit of an army is the factor which multiplied by the mass gives the resulting force. To define and express the significance of this unknown factor—the spirit of an army—is a problem for science.

> Russian: Дух войска — есть множитель на массу, дающий произведение силы. Определить и выразить значение духа войска, этого неизвестного множителя, есть задача науки.

[¶11] This problem is only solvable if we cease arbitrarily to substitute for the unknown x itself the conditions under which that force becomes apparent—such as the commands of the general, the equipment employed, and so on—mistaking these for the real significance of the factor, and if we recognize this unknown quantity in its entirety as being the greater or lesser desire to fight and to face danger. Only then, expressing known historic facts by equations and comparing the relative significance of this factor, can we hope to define the unknown.

> Russian: Задача эта возможна только тогда, когда мы перестанем произвольно подставлять, вместо значения всего неизвестного X, те условия, при которых проявляется сила, как-то: распоряжения полководца, вооружение и т. д., принимая их за значение множителя, а признаем это неизвестное во всей его цельности, т. е. как большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасности. Тогда только, выражая уравнениями известные исторические факты, можно из сравнения относительного значения этого неизвестного, надеяться на определение самого неизвестного.

[¶12] Ten men, battalions, or divisions, fighting fifteen men, battalions, or divisions, conquer—that is, kill or take captive—all the others, while themselves losing four, so that on the one side four and on the other fifteen were lost. Consequently the four were equal to the fifteen, and therefore 4x = 15y. Consequently x/y = 15/4. This equation does not give us the value of the unknown factor but gives us a ratio between two unknowns. And by bringing variously selected historic units (battles, campaigns, periods of war) into such equations, a series of numbers could be obtained in which certain laws should exist and might be discovered.

> Russian: Десять человек, батальонов или дивизий, сражаясь с пятнадцатью человеками, батальонами или дивизиями, победили пятнадцать, т. е. убили и забрали в плен всех без остатка и сами потеряли четыре; стало быть, уничтожились с одной стороны четыре, с другой стороны пятнадцать. Следовательно, четыре были равны пятнадцати, и следовательно, 4x = 15 у. Следовательно х : у = 15 : 4. Уравнение это не дает значения неизвестного, но оно дает отношение между двумя неизвестными. И из подведения под таковые уравнения исторических различно взятых единиц (сражений, кампаний, периодов войн) получатся ряды чисел, в которых должны существовать и могут быть открыты законы.

[¶13] The tactical rule that an army should act in masses when attacking, and in smaller groups in retreat, unconsciously confirms the truth that the strength of an army depends on its spirit. To lead men forward under fire more discipline (obtainable only by movement in masses) is needed than is needed to resist attacks. But this rule which leaves out of account the spirit of the army continually proves incorrect and is in particularly striking contrast to the facts when some strong rise or fall in the spirit of the troops occurs, as in all national wars.

> Russian: Тактическое правило о том, что надо действовать массами при наступлении и разрозненно при отступлении, бессознательно подтверждает только ту истину, что сила войска зависит от его духа. Для того чтобы вести людей под ядра, нужно больше дисциплины, достигаемой только движением в массах, чем для того, чтоб отбиваться от нападающих. Но правило это, при котором упускается из виду дух войска, беспрестанно оказывается неверным и в особенности поразительно противоречит действительности там, где является сильный подъем или упадок духа войска — во всех народных войнах.

[¶14] The French, retreating in 1812—though according to tactics they should have separated into detachments to defend themselves—congregated into a mass because the spirit of the army had so fallen that only the mass held the army together. The Russians, on the contrary, ought according to tactics to have attacked in mass, but in fact they split up into small units, because their spirit had so risen that separate individuals, without orders, dealt blows at the French without needing any compulsion to induce them to expose themselves to hardships and dangers.

> Russian: Французы, отступая в 1812-м году, хотя и должны бы защищаться отдельно по тактике, жмутся в кучу, потому что дух войска упал так, что только масса сдерживает войско вместе. Русские, напротив, по тактике должны бы были нападать массой, на деле же раздробляются, потому что дух поднят так, что отдельные лица бьют без приказания французов и не нуждаются в принуждении для того, чтобы подвергать себя трудам и опасностям.