---
title: "War and Peace · Война и мир"
author: "Leo Tolstoy"
translator: "Louise and Aylmer Maude"
title_ru: "Война и мир"
author_ru: "Лев Толстой"
languages: [ru, en]
shelf: "Literature"
section: 62 of 360
url: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/62/
cite: "Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude, War and Peace · Война и мир, section 62. Scriptura (scriptura.si), https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/62/"
---

# War and Peace · Война и мир

*Leo Tolstoy, tr. Louise and Aylmer Maude*

Russian: Война и мир, Лев Толстой

Napoleon’s Russia, four families and the question of what moves history, in Russian, English and French.

## 62. Book Three · Chapter XVI

Source: https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/62/ · cite a paragraph as https://scriptura.si/works/tolstoy-war-and-peace/62/#p-N

[¶0] Kutúzov accompanied by his adjutants rode at a walking pace behind the carabineers.

> Russian: Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.

[¶1] When he had gone less than half a mile in the rear of the column he stopped at a solitary, deserted house that had probably once been an inn, where two roads parted. Both of them led downhill and troops were marching along both.

> Russian: Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дорога спускались под гору, и по обеим шли войска.

[¶2] The fog had begun to clear and enemy troops were already dimly visible about a mile and a half off on the opposite heights. Down below, on the left, the firing became more distinct. Kutúzov had stopped and was speaking to an Austrian general. Prince Andrew, who was a little behind looking at them, turned to an adjutant to ask him for a field glass.

> Russian: Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.

[¶3] “Look, look!” said this adjutant, looking not at the troops in the distance, but down the hill before him. “It’s the French!”

> Russian: — Посмотрите, посмотрите, — говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. — Это французы!

[¶4] The two generals and the adjutant took hold of the field glass, trying to snatch it from one another. The expression on all their faces suddenly changed to one of horror. The French were supposed to be a mile and a half away, but had suddenly and unexpectedly appeared just in front of us.

> Russian: Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.

[¶5] “It’s the enemy?... No!... Yes, see it is!... for certain.... But how is that?” said different voices.

> Russian: — Это неприятель?... Нет!... Да, смотрите, он... наверное... Чтò ж это? — послышались голоса.

[¶6] With the naked eye Prince Andrew saw below them to the right, not more than five hundred paces from where Kutúzov was standing, a dense French column coming up to meet the Ápsherons.

> Russian: Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.

[¶7] “Here it is! The decisive moment has arrived. My turn has come,” thought Prince Andrew, and striking his horse he rode up to Kutúzov.

> Russian: «Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову.

[¶8] “The Ápsherons must be stopped, your excellency,” cried he. But at that very instant a cloud of smoke spread all round, firing was heard quite close at hand, and a voice of naïve terror barely two steps from Prince Andrew shouted, “Brothers! All’s lost!” And at this as if at a command, everyone began to run.

> Russian: — Надо остановить апшеронцев, — закричал он, — ваше высокопревосходительство! Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.

[¶9] Confused and ever-increasing crowds were running back to where five minutes before the troops had passed the Emperors. Not only would it have been difficult to stop that crowd, it was even impossible not to be carried back with it oneself. Bolkónski only tried not to lose touch with it, and looked around bewildered and unable to grasp what was happening in front of him. Nesvítski with an angry face, red and unlike himself, was shouting to Kutúzov that if he did not ride away at once he would certainly be taken prisoner. Kutúzov remained in the same place and without answering drew out a handkerchief. Blood was flowing from his cheek. Prince Andrew forced his way to him.

> Russian: Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой. Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, чтò делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.

[¶10] “You are wounded?” he asked, hardly able to master the trembling of his lower jaw.

> Russian: — Вы ранены? — спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.

[¶11] “The wound is not here, it is there!” said Kutúzov, pressing the handkerchief to his wounded cheek and pointing to the fleeing soldiers. “Stop them!” he shouted, and at the same moment, probably realizing that it was impossible to stop them, spurred his horse and rode to the right.

> Russian: — Рана не здесь, а вот где! — сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. — Остановите их! — крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.

[¶12] A fresh wave of the flying mob caught him and bore him back with it.

> Russian: Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.

[¶13] The troops were running in such a dense mass that once surrounded by them it was difficult to get out again. One was shouting, “Get on! Why are you hindering us?” Another in the same place turned round and fired in the air; a third was striking the horse Kutúzov himself rode. Having by a great effort got away to the left from that flood of men, Kutúzov, with his suite diminished by more than half, rode toward a sound of artillery fire near by. Having forced his way out of the crowd of fugitives, Prince Andrew, trying to keep near Kutúzov, saw on the slope of the hill amid the smoke a Russian battery that was still firing and Frenchmen running toward it. Higher up stood some Russian infantry, neither moving forward to protect the battery nor backward with the fleeing crowd. A mounted general separated himself from the infantry and approached Kutúzov. Of Kutúzov’s suite only four remained. They were all pale and exchanged looks in silence.

> Russian: Войска бежали такою густою толпою, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенною более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.

[¶14] “Stop those wretches!” gasped Kutúzov to the regimental commander, pointing to the flying soldiers; but at that instant, as if to punish him for those words, bullets flew hissing across the regiment and across Kutúzov’s suite like a flock of little birds.

> Russian: — Остановите этих мерзавцев! — задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.

[¶15] The French had attacked the battery and, seeing Kutúzov, were firing at him. After this volley the regimental commander clutched at his leg; several soldiers fell, and a second lieutenant who was holding the flag let it fall from his hands. It swayed and fell, but caught on the muskets of the nearest soldiers. The soldiers started firing without orders.

> Russian: Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат. Солдаты без команды стали стрелять.

[¶16] “Oh! Oh! Oh!” groaned Kutúzov despairingly and looked around.... “Bolkónski!” he whispered, his voice trembling from a consciousness of the feebleness of age, “Bolkónski!” he whispered, pointing to the disordered battalion and at the enemy, “what’s that?”

> Russian: — Ооох! — с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. — Болконский, — прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. — Болконский, — прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, — чтó ж это?

[¶17] But before he had finished speaking, Prince Andrew, feeling tears of shame and anger choking him, had already leapt from his horse and run to the standard.

> Russian: Но прежде чем он договорил это слово, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.

[¶18] “Forward, lads!” he shouted in a voice piercing as a child’s.

> Russian: — Ребята, вперед! — крикнул он детски-пронзительно.

[¶19] “Here it is!” thought he, seizing the staff of the standard and hearing with pleasure the whistle of bullets evidently aimed at him. Several soldiers fell.

> Russian: «Вот оно!» думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него. Несколько солдат упало.

[¶20] “Hurrah!” shouted Prince Andrew, and, scarcely able to hold up the heavy standard, he ran forward with full confidence that the whole battalion would follow him.

> Russian: — Ура! — закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненною уверенностью, что весь батальон побежит за ним.

[¶21] And really he only ran a few steps alone. One soldier moved and then another and soon the whole battalion ran forward shouting “Hurrah!” and overtook him. A sergeant of the battalion ran up and took the flag that was swaying from its weight in Prince Andrew’s hands, but he was immediately killed. Prince Andrew again seized the standard and, dragging it by the staff, ran on with the battalion. In front he saw our artillerymen, some of whom were fighting, while others, having abandoned their guns, were running toward him. He also saw French infantry soldiers who were seizing the artillery horses and turning the guns round. Prince Andrew and the battalion were already within twenty paces of the cannon. He heard the whistle of bullets above him unceasingly and to right and left of him soldiers continually groaned and dropped. But he did not look at them: he looked only at what was going on in front of him—at the battery. He now saw clearly the figure of a red-haired gunner with his shako knocked awry, pulling one end of a mop while a French soldier tugged at the other. He could distinctly see the distraught yet angry expression on the faces of these two men, who evidently did not realize what they were doing.

> Russian: Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком «ура!» побежал вперед и обогнал его. Унтер-офицер батальона, подбежав взял колебавшееся от тяжести в руках князя Андрея знамя, но тотчас же был убит. Князь Андрей опять схватил знамя и, волоча его за древко, бежал с батальоном. Впереди себя он видел наших артиллеристов, из которых одни дрались, другие бросали пушки и бежали к нему навстречу; он видел и французских пехотных солдат, которые хватали артиллерийских лошадей и поворачивали пушки. Князь Андрей с батальоном уже был в 20-ти шагах от орудий. Он слышал над собою неперестававший свист пуль, и беспрестанно справа и слева от него охали и падали солдаты. Но он не смотрел на них; он вглядывался только в то, чтó происходило впереди его — на батарее. Он ясно видел уже одну фигуру рыжего артиллериста с сбитым на бок кивером, тянущего с одной стороны банник, тогда как французский солдат тянул банник к себе за другую сторону. Князь Андрей видел уже ясно растерянное и вместе озлобленное выражение лиц этих двух людей, видимо, не понимавших того, чтó они делали.

[¶22] “What are they about?” thought Prince Andrew as he gazed at them. “Why doesn’t the red-haired gunner run away as he is unarmed? Why doesn’t the Frenchman stab him? He will not get away before the Frenchman remembers his bayonet and stabs him....”

> Russian: «Чтó они делают? — думал князь Андрей, глядя на них: — зачем не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия? Зачем не колет его француз? Не успеет добежать, как француз вспомнит о ружье и заколет его».

[¶23] And really another French soldier, trailing his musket, ran up to the struggling men, and the fate of the red-haired gunner, who had triumphantly secured the mop and still did not realize what awaited him, was about to be decided. But Prince Andrew did not see how it ended. It seemed to him as though one of the soldiers near him hit him on the head with the full swing of a bludgeon. It hurt a little, but the worst of it was that the pain distracted him and prevented his seeing what he had been looking at.

> Russian: Действительно, другой француз, с ружьем на-перевес подбежал к борющимся, и участь рыжего артиллериста, всё еще не понимавшего того, чтó ожидает его, и с торжеством выдернувшего банник, должна была решиться. Но князь Андрей не видал, чем это кончилось. Как бы со всего размаха крепкою палкой кто-то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голову. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на чтó он смотрел.

[¶24] “What’s this? Am I falling? My legs are giving way,” thought he, and fell on his back. He opened his eyes, hoping to see how the struggle of the Frenchmen with the gunners ended, whether the red-haired gunner had been killed or not and whether the cannon had been captured or saved. But he saw nothing. Above him there was now nothing but the sky—the lofty sky, not clear yet still immeasurably lofty, with gray clouds gliding slowly across it. “How quiet, peaceful, and solemn; not at all as I ran,” thought Prince Andrew—“not as we ran, shouting and fighting, not at all as the gunner and the Frenchman with frightened and angry faces struggled for the mop: how differently do those clouds glide across that lofty infinite sky! How was it I did not see that lofty sky before? And how happy I am to have found it at last! Yes! All is vanity, all falsehood, except that infinite sky. There is nothing, nothing, but that. But even it does not exist, there is nothing but quiet and peace. Thank God!...”

> Russian: «Чтó это? я падаю? у меня ноги подкашиваются», подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба — высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — подумал князь Андрей, — не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, — совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!...»