We cannot pass in silence over Marx's judgments on the Jewish question, in which his rigid straightforwardness and peculiar spiritual blindness manifest themselves with particular sharpness. With the same ease with which he drowns personal individuality in the "species-being" for the glory of "human emancipation," he abolishes national self-consciousness, the collective personality of a people, indeed of his own people—the most enduring and indissoluble amid the waves and hurricanes of history, the axis of all world history.
Мы не можем пройти молчанием суждений Маркса по еврейскому вопросу, в которых жесткая прямолинейность и своеобразная духовная слепота его проявляются с особенною резкостью. С той же легкостью, с какой он топит личную индивидуальность в «родовом существе» во славу «человеческой эмансипации», он упраздняет и национальное самосознание, коллективную народную личность, притом своего собственного народа, наиболее прочную и нерастворимую в волнах и ураганах истории, эту ось всей мировой истории.
The Jewish question for Marx is the question of the usurer-“Yid,” which resolves itself with the abolition of interest. What Marx wrote on the Jewish question makes the most repulsive impression on me. Nowhere did this icy, blind, one-sided rationalism manifest itself in such a naked form as here. But let us instead cite Marx’s own judgments.<sup>[16](#note-16)</sup>
Еврейский вопрос для Маркса есть вопрос о процентщике-«жиде», разрешающийся сам собой с упразднением процента. На меня то, что написано Марксом по еврейскому вопросу, производит самое отталкивающее впечатление. Нигде эта ледяная, слепая, однобокая рассудочность не проявилась в таком обнаженном виде, как здесь. Но приведем лучше подлинные суждения Маркса.<sup>[16](#note-16)</sup>
> “The question of the Jews’ capacity for emancipation turns into the question: what special social element must be overcome in order to eliminate Jewishness? For the capacity of present-day Jews for emancipation is the relation of Jewishness to the emancipation of the present world. This relation is necessarily determined by the special position of Jewry in the present enslaved world. Let us look at the real, ordinary (weltlichen) Jew, not the Sabbath Jew but the weekday Jew. > > What is the worldly foundation of Jewishness? Practical need, self-interest. What is the worldly cult of the Jews? Huckstering (Schachern). What is his secular god? Money. Therefore emancipation from huckstering and money, hence from practical, real Jewishness, would be the self-emancipation of our time. > > The organization of society which would abolish the preconditions of huckstering would make Jewishness impossible. Its religious consciousness would dissipate like a thin mist in the actual atmosphere of social life... The emancipation of Jewry in this sense is the emancipation of humanity from Jewishness. > > What was the basis of the Jewish religion itself? Practical need, egoism... Money is the jealous god of Israel, beside which no other god can exist... The god of the Jews has become worldly, he has become a worldly god. The bill of exchange is the real god of the Jew. His god is an illusory bill of exchange. > > What is present in the Jewish religion in abstract form—contempt for theory, art, history, man as an end in himself—is the actual conscious standpoint, the virtue of money-minded humanity (Geldmenschen)... The chimerical nationality of the Jew is the nationality of the merchant, of the money-man in general.”
> «Вопрос о способности евреев к эмансипации превращается в вопрос, какой специальный общественный элемент следует преодолеть для того, чтобы устранить еврейство? Ибо способность теперешних евреев к эмансипации есть отношение еврейства к эмансипации теперешнего мира. Отношение это необходимо определяется особым положением еврейства в теперешнем угнетепном мире. Посмотрим действительного, обыденного (weltlichen), не субботнего, но будничного еврея. > > Каково мирское основание еврейства? Практическая потребность, своекорыстие. Каков мирской культ евреев? Барышничество (Schachern). Каков его светский бог? Деньги. Итак, эмансипация от барышничества и денег, стало быть, от практического реального еврейства, была бы самоэмансипацией нашего времени. > > Организация общества, которая уничтожила бы предпосылки барышничества, сделала бы невозможным и еврейство. Его религиозное сознание рассеялось бы как редкий туман в действительном жизненном воздухе общества... Эмансипация еврейства в таком значении есть эмансипация человечества от еврейства. > > Какова была сама по себе основа еврейской религии? Практическая потребность, эгоизм... Деньги есть ревнивый бог Израиля, рядом с которым не может существовать никакой другой бог... Бог евреев обмирщился, он сделался мирским богом. Вексель есть действительный бог еврея. Его бог есть иллюзорный вексель. > > То, что абстрактно лежит в еврейской религии, презрение к теории, искусству, истории, человеку как самоцели, это есть действительно сознательная точка зрения, добродетель денежного человечества (Geldmenschen)... Химерическая национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека».
Why, then, did the son raise his hand against his mother,<sup>[17](#note-17)</sup> coldly turn away from her centuries of suffering, spiritually renounce his own people?
Ради чего же сын поднял руку на мать,<sup>[17](#note-17)</sup> холодно отвернулся от вековых ее страданий, духовно отрекся от своего народа?
The answer is perfectly clear: in the name of rationalism and enmity toward religion, in the name of consistent atheism. Br. Bauer put forward the assertion, against which Marx argues in his article, that the Jewish question is at root a religious one, a question of the relation between Jewry and Christianity. I fully share this opinion, for from the standpoint of Christian beliefs no other understanding of the fate of Jewry is possible. The historical and spiritual fate of Jewry is bound up with the relation of Judaism to Christianity. We do not intend here to delve deeply into this question, but for us it is certain that precisely religious affirmations and negations, attraction and repulsion, fundamentally determine the historical fate of Jewry. "Schacher," the world role of Jewry in the history of capitalism, is merely the empirical shell of the peculiar religious psychology of Jewry.
Ответ совершенно ясен: во имя рационализма и вражды к религии, во имя последовательного атеизма. Бр. Бауэр выставил утверждение, с которым и полемизирует в статье своей Маркс, что еврейский вопрос есть в корне своем религиозный, вопрос об отношении еврейства и христианства. Я всецело разделяю это мнение, да с точки зрения христианских верований иное понимание судеб еврейства и невозможно. Исторические и духовные судьбы еврейства связаны с отношением иудаизма к христианству. Мы не имеем в виду здесь углубляться в этот вопрос, но для нас несомненно, что именно религиозные утверждения и отрицания, притяжение и отталкивание определяют в основе исторические судьбы еврейства. «Schacher», мировая роль еврейства в истории капитализма есть лишь эмпирическая оболочка своеобразной религиозной психологии еврейства.
Despite all the atheism of a significant part of present-day Jewry, despite all its materialism, both practical and theoretical, beneath all these historical layers there still lies a religious substratum, which the religious genius of Vl. Solovyov was able to feel and so strikingly reveal. But Marx, of course, could not reconcile himself with a religious understanding of the Jewish question, and in order to consistently apply an anti-religious point of view here, he had to sacrifice his nationality, utter blasphemy against it, and fall into a peculiar anti-Semitism, not only practical but even religious.
Несмотря на весь атеизм значительной части теперешнего еврейства, на весь его материализм, и практический и теоретический, под всеми этими историческими напластвованиями все-таки лежит религиозная подпочва, которую умел почувствовать и так поразительно обнаружить религиозный гений Влад. Соловьева. Но Маркс, конечно, не мог примириться с религиозным пониманием еврейского вопроса, а чтобы провести здесь последовательно антирелигиозную точку зрения, ему пришлось пожертвовать своей национальностью, произнести на нее хулу и впасть в своеобразный не только практический, но даже и религиозный антисемитизм.
Thus we see that the principled indifference in matters of religion which found its official expression in the programmatic statement of the Social-Democratic Party of Germany and Austria that "religion is a private matter" (Privatsache) was already completely alien to Marx in the 1840s. Of course, on the party’s part too this is a conventional hypocrisy, prompted by tactical considerations, mainly the conditions of agitation in the countryside. Even a superficial acquaintance with the literature and general mood of the party of the followers of Feuerbach and Marx is sufficient to convince one of the insincerity of this statement, for of course this is, for the present, a party not only of socialism but also of militant atheism. Marx, however, never made a secret of this at all. In his well-known critical commentary on the draft of the Gotha Programme, Marx protests against the demand for "freedom of conscience" put forward there, calling it bourgeois and liberal, inasmuch as what is implied is freedom of religious conscience, whereas the workers' party, on the contrary, must free conscience from religious phantoms.
Итак, мы видим, что уже с сороковых годов Марксу было совершенно чуждо то принципиальное безразличие в делах религии, которое нашло свое официальное выражение в программном положении социал-демократической партии Германии и Австрии, что «религия есть частное дело» (Privatsache). Конечно, и со стороны партии это есть условное лицемерие, вызванное тактическими соображениями, главным образом условиями агитации в деревне. Достаточно и поверхностного знакомства с литературой и общим настроением партии последователей Фейербаха и Маркса, чтоб убедиться в неискренности этого заявления, ибо, конечно, это пока есть партия не только социализма, но и воинствующего атеизма. Маркс же вообще никогда не делал из этого тайны. В своем известном критическом комментарии на проект Готской программы Маркс протестует против выставленного там требования «свободы совести», называя его буржуазным и либеральным, ввиду того, что подразумевается свобода религиозной совести, между тем как рабочая партия, напротив, должна освободить совесть от религиозных фантомов.