Oh, what do all words and speeches matter,
О, что значат все слова и речи,
The ebb or surge of these feelings,
Этих чувств отлив или прибой
Before the mystery of our otherworldly meeting,
Перед тайною нездешней нашей встречи,
Before eternal, unmoving fate?
Перед вечною, недвижною судьбой?
In this world of lies, oh, how false you are!
В этом мире лжи -- о как ты лжива!
Amid deceptions you are a living deception,
Средь обманов ты живой обман,
Yet it is with me, it is mine, that happy moment
Но ведь он со мной, он мой, тот миг счастливый,
Which will dispel all earthly mist.
Что рассеет весь земной туман.
Even if you do not believe in this meeting,
Пусть и ты не веришь этой встрече,
It makes no difference: I do not argue with you.
Все равно, -- не спорю я с тобой.
Oh, what do all words and speeches matter
О, что значат все слова и речи
Before eternal, unmoving fate?
Перед вечною, недвижною судьбой?
The following poem (1892), also important for our purpose, is perhaps deliberately double in meaning.
Преднамеренно, быть может, двойственным по значению является и следующее, тоже важное для нашей цели, стихотворение (1892).
I see your emerald eyes,
Вижу очи твои изумрудные,
A radiant figure rises before me.
Светлый облик встает предо мной.
Into these waking dreams, from which there is no waking,
В эти сны наяву, непробудные
A new wave has carried me away.
Унесло меня новой волной.
You have drooped, in an earthly web
Ты поникла, земной паутиною
Wholly entangled, my poor friend,
Вся опутана, бедный мой друг,
But do not fear: I shall not forsake you;
Но не бойся: тебя не покину я, --
It has closed, the magic circle.
Он сомкнулся, магический круг.
Into these waking dreams, from which there is no waking,
В эти сны наяву, непробудные
A single wave will carry us away.
Унесет нас волною одной.
I see your emerald eyes,
Вижу очи твои изумрудные,
A radiant figure stands before me*.
Светлый облик стоит предо мной*.
Nor can the object of the following poem (1892) be determined with complete certainty:
Нельзя также с полной уверенностью определить предмет и следующего стихотворения (1892):
The day has passed in merciless bustle.
День прошел с суетой беспощадною.
A blessed stillness surrounds me,
Вокруг меня благодатная тишь,
And in my soul you alone, my dearest,
А в душе ты одна, ненаглядная,
You alone reign undivided.
Ты одна нераздельно царишь.
All rebellious impulses and feelings,
Все порывы и чувства мятежные,
The evil life that seethed in my blood,
Злую жизнь, что кипела в крови,
Have been engulfed by the boundless yearning
Поглотило стремленье безбрежное
Of fateful, unreserved love.
Роковой, беззаветной любви.
By day the moon, like a pale cloud,
Днем луна словно облачко бледное
Barely gleams with its whiteness,
Чуть мелькнет белизною своей,
But at night, before her, all-conquering,
А в ночи -- перед ней всепобедною
The sparks of heavenly fires go out.
Гаснут искры небесных огней.
Finally, the object of the following poem, so significant and enigmatic, somehow astral in character (also from 1892), likewise defies precise determination.
Наконец, также не поддается точному определению предмет и следующего, столь значительного и загадочного, какого-то астрального, стихотворения (также 1892 г.).
Why words? In the azure boundlessness
Зачем слова? В безбрежности лазурной
The harmonious currents of ethereal waves
Эфирных волн созвучные струи
Carry to you the tempestuous flame of desires
Несут к тебе желаний пламень бурный
And the secret sigh of love falling silent.
И тайный вздох немеющей любви.
And, trembling at the beloved threshold,
И, трепеща у милого порога,
A swarm of forgotten dreams hastens towards you.
Забытых грез к тебе стремится рой.