My night ended with the morning. It was a wet day. The rain was falling and beating disconsolately upon my window pane; it was dark in the room and grey outside. My head ached and I was giddy; fever was stealing over my limbs.
Мои ночи кончились утром. День был нехороший. Шел дождь и уныло стучал в мои стекла; в комнатке было темно, на дворе пасмурно. Голова у меня болела и кружилась; лихорадка прокрадывалась по моим членам.
"There's a letter for you, sir; the postman brought it," Matrona said stooping over me. "A letter? From whom?" I cried jumping up from my chair.
— Письмо к тебе, батюшка, по городской почте, почтарь принес, — проговорила надо мною Матрена. — Письмо! кого? — закричал я, вскакивая со стула.
"I don't know, sir, better look--maybe it is written there whom it is from."
— А не ведаю, батюшка, посмотри, может, там и написано от кого.
I broke the seal. It was from her!
Я сломал печать. Это от нее!
* * * * * "Oh, forgive me, forgive me! I beg you on my knees to forgive me! I deceived you and myself. It was a dream, a mirage.... My heart aches for you to-day; forgive me, forgive me!
«О, простите, простите меня! — писала мне Настенька, —на коленях умоляю вас, простите меня! Я обманула и вас и себя. Эта был сон, призрак... Я изныла за вас сегодня; простите, простите меня!..
"Don't blame me, for I have not changed to you in the least. I told you that I would love you, I love you now, I more than love you. Oh, my God! If only I could love you both at once! Oh, if only you were he!"
Не обвиняйте меня, потому что я ни в чем не изменилась пред вами; я сказала, что буду любить вас, я и теперь вас люблю, больше чем люблю. О боже! если б я могла любить вас обоих разом! О, если б вы были он!»
["Oh, if only he were you," echoed in my mind. I remembered your words, Nastenka!]
«О, если б он были вы!» — пролетело в моей голове. Я вспомнил твои же слова, Настенька!
"God knows what I would do for you now! I know that you are sad and dreary. I have wounded you, but you know when one loves a wrong is soon forgotten. And you love me.
«Бог видит, что бы я теперь для вас сделала! Я знаю, что вам тяжело и грустно. Я оскорбила вас, но вы знаете — коли любишь, долго ли помнишь обиду. А вы меня любите!
"Thank you, yes, thank you for that love! For it will live in my memory like a sweet dream which lingers long after awakening; for I shall remember for ever that instant when you opened your heart to me like a brother and so generously accepted the gift of my shattered heart to care for it, nurse it, and heal it.... If you forgive me, the memory of you will be exalted by a feeling of everlasting gratitude which will never be effaced from my soul.... I will treasure that memory: I will be true to it, I will not betray it, I will not betray my heart: it is too constant. It returned so quickly yesterday to him to whom it has always belonged.
Благодарю! да! благодарю вас за эту любовь. Потому что в памяти моей она напечатлелась, как сладкий сон, который долго помнишь после пробуждения; потому что я вечно буду помнить тот миг, когда вы так братски открыли мне свое сердце и так великодушно приняли в дар мое, убитое, чтоб его беречь, лелеять, вылечить его... Если вы простите меня, то память об вас будет возвышена во мне вечным, благодарным чувством к вам, которое никогда не изгладится из души моей... Я буду хранить эту память, буду ей верна, не изменю ей, не изменю своему сердцу: оно слишком постоянно. Оно еще вчера так скоро воротилось к тому, которому принадлежало навеки.
"We shall meet, you will come to us, you will not leave us, you will be for ever a friend, a brother to me. And when you see me you will give me your hand ... yes? You will give it to me, you have forgiven me, haven't you? You love me as before?
Мы встретимся, вы придете к нам, вы нас не оставите, вы будете вечно другом, братом моим... И когда вы увидите меня, вы подадите мне руку, да? вы подадите мне ее, вы простили меня, не правда ли? Вы меня любите по-прежнему?
"Oh, love me, do not forsake me, because I love you so at this moment, because I am worthy of your love, because I will deserve it ... my dear! Next week I am to be married to him. He has come back in love, he has never forgotten me. You will not be angry at my writing about him. But I want to come and see you with him; you will like him, won't you?
О, любите меня, не оставляйте меня, потому что я вас так люблю в эту минуту, потому что я достойна любви вашей, потому что я заслужу ее... друг мой милый! На будущей неделе я выхожу за него. Он воротился влюбленный, он никогда не забывал обо мне... Вы не рассердитесь за то, что я об нем написала. Но я хочу прийти к вам вместе с ним; вы его полюбите, не правда ли?..
"Forgive me, remember and love your "NASTENKA."
Простите же, помните и любите вашу
I read that letter over and over again for a long time; tears gushed to my eyes. At last it fell from my hands and I hid my face.
Я долго перечитывал это письмо; слезы просились из глаз моих. Наконец оно выпало у меня из рук, и я закрыл лицо.
"Dearie! I say, dearie----" Matrona began.
— Касатик! а касатик! — начала Матрена.
"What is it, Matrona?"
— Что, старуха?
"I have taken all the cobwebs off the ceiling; you can have a wedding or give a party."
— А паутину-то я всю с потолка сняла; теперь хоть женись, гостей созывай, так в ту ж пору...
I looked at Matrona. She was still a hearty, youngish old woman, but I don't know why all at once I suddenly pictured her with lustreless eyes, a wrinkled face, bent, decrepit.... I don't know why I suddenly pictured my room grown old like Matrona. The walls and the floors looked discoloured, everything seemed dingy; the spiders' webs were thicker than ever. I don't know why, but when I looked out of the window it seemed to me that the house opposite had grown old and dingy too, that the stucco on the columns was peeling off and crumbling, that the cornices were cracked and blackened, and that the walls, of a vivid deep yellow, were patchy.
Я посмотрел на Матрену... Это была еще бодрая, молодая старуха, но, не знаю отчего, вдруг она представилась мне с потухшим взглядом, с морщинами на лице, согбенная, дряхлая... Не знаю отчего, мне вдруг представилось, что комната моя постарела так же, как и старуха. Стены и полы облиняли, всё потускнело; паутины развелось еще больше. Не знаю отчего, когда я взглянул в окно, мне показалось, что дом, стоявший напротив, тоже одряхлел и потускнел в свою очередь, что штукатурка на колоннах облупилась и осыпалась, что карнизы почернели и растрескались и стены из темно-желтого яркого цвета стали пегие...
Either the sunbeams suddenly peeping out from the clouds for a moment were hidden again behind a veil of rain, and everything had grown dingy again before my eyes; or perhaps the whole vista of my future flashed before me so sad and forbidding, and I saw myself just as I was now, fifteen years hence, older, in the same room, just as solitary, with the same Matrona grown no cleverer for those fifteen years.
Или луч солнца, внезапно выглянув из-за тучи, опять спрятался под дождевое облако, и всё опять потускнело в глазах моих; или, может быть, передо мною мелькнула так неприветно и грустно вся перспектива моего будущего, и я увидел себя таким, как я теперь, ровно через пятнадцать лет, постаревшим, в той же комнате, так ж одиноким, с той же Матреной, которая нисколько не поумнела за все эти годы.
But to imagine that I should bear you a grudge, Nastenka! That I should cast a dark cloud over your serene, untroubled happiness; that by my bitter reproaches I should cause distress to your heart, should poison it with secret remorse and should force it to throb with anguish at the moment of bliss; that I should crush a single one of those tender blossoms which you have twined in your dark tresses when you go with him to the altar.... Oh never, never! May your sky be clear, may your sweet smile be bright and untroubled, and may you be blessed for that moment of blissful happiness which you gave to another, lonely and grateful heart!
Но чтоб я помнил обиду мою, Настенька! Чтоб я нагнал темное облако на твое ясное, безмятежное счастие, чтоб я, горько упрекнув, нагнал тоску на твое сердце, уязвил его тайным угрызением и заставил его тоскливо биться в минуту блаженства, чтоб я измял хоть один из этих нежных цветков, которые ты вплела в свои черные кудри, когда пошла вместе с ним к алтарю... О, никогда, никогда! Да будет ясно твое небо, да будет светла и безмятежна милая улыбка твоя, да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, одинокому, благодарному сердцу!
My God, a whole moment of happiness! Is that too little for the whole of a man's life?
Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..