CIT [ЦИТ, Central Institute of Labour] in the Red Army
ЦИТ в Красной Армии
In the days and hours when these lines are being written, there is being reworked in all details the question of the implantation [introduction, embedding] of CIT into the entire breadth and depth of the Workers’ and Peasants’ Red Army.
В дни и часы, когда пишутся эти строки, перерабатывается во всех деталях вопрос о внедрении ЦИТ'а во всю ширь и глубь Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Our works in the military-engineering troops, in the military-air forces and in the combat units of the army not only met with a favourable reception and yielded success, but — what is especially important — they found a rapid response across the immense fronts of our combat armament of the Union.
Наши работы в военно-инженерных войсках, в военно-воздушных силах и в боевых частях армии не только встретили благоприятный прием и дали успех, но, что особенно важно, они находили быстрый отклик по огромным фронтам нашего боевого вооружения Союза.
The highest qualitative demands presented to our work did not discourage us: they poured a wholly exceptional enthusiasm into the work. A highly authoritative expertise [examination, appraisal] of the works, in which were represented not only the usual demands of precision and speed, but also that inexorable expert — “face to death” — this expertise mobilised both the prospecting [exploratory] and the practical work.
Высшие качественные требования, предъявленные нашей работе, не обескуражили нас: они влили совершенно исключительный энтузиазм в работу. Высоко авторитетная экспертиза работ, в которой были представлены не только обычные требования точности и скорости, а и этот неумолимый эксперт – «лицом к смерти» – экспертиза мобилизовала и изыскательную, и практическую работу.
One of the seasoned pilots, who had more than once lived through moments “face to death,” threw out, after the carrying-out of the investigative and practical works, a winged word [catchphrase]: “CIT has de-crowned [dethroned, debunked] flying romanticism.”
Один из бывалых летчиков, не раз переживавший мгновения «лицом к смерти», бросил после проведения исследовательских и практических работ крылатое слово: «ЦИТ развенчал летную романтику».
And our task, of course, is posed [set] thus: to transform the “art” of the pilot, the “art” of the artilleryman, the “art” of combat into a science accessible to the immense masses of our Union.
И наша задача, конечно, ставится так: превратить «искусство» летчика, «искусство» артиллериста, «искусство» боя в науку, доступную огромным массам нашего Союза.
But what is still more important: not only to render military affairs broadly accessible, not only to be victorious in the terms [time-periods] of preparation, but to battle for the mechanics of rapid manoeuvres, of rapid deployments [unfoldings] of the armed forces in their technical and combat equipment.
Но что еще важнее: не только сделать военное дело широко доступным, не только победить в сроках подготовки, но биться за механику быстрых маневров, быстрых развертываний вооруженных сил в их техническом и боевом снаряжении.
We proceed from technique [technics] to combat (and not from combat to technique). In the methodological relation this is most advantageous, this is most result-bearing: analytical material in technique possesses a strictly material [thing-like] expression, it is sharply demonstrative; in combat, analytical material acquires a more psychological, more moral character. But in the latter case the analytical material will already possess a worked-through graph [schedule], carried to term [gestated] within the technical troops.
Мы идем от техники к бою (а не от боя к технике). В методологическом отношении это наиболее выгодно, это наиболее результатно: аналитический материал в технике имеет строго вещественное выражение, он резко доказателен; в бое аналитический материал приобретает более психологический, более моральный характер. Но в последнем случае аналитический материал уже будет иметь проработанный график, выношенный в технических войсках.
It must not be forgotten that the moral-political vulnerability of the fighter changes sharply depending upon the branch of arms: one need only compare the combat pilot with the infantryman in order to understand how specific become the moral-political demands made upon these two military categories, of which the first possesses colossal manoeuvrability, the second — a clearly expressed stationariness [fixedness].
Не надо забывать, что морально-политическая уязвимость бойца резко изменяется в зависимости от рода оружия: стоит только сравнить боевого летчика с пехотинцем, чтобы понять, насколько специфичными получаются морально-политические требования к этим двум военным категориям, из которых первая обладает колоссальной маневренностью, вторая – ясно выраженной стационарностью.
Even during the resolution of tactical, even strategic tasks, this moment constitutes one of the most important. The manoeuvre capacity of the cavalry compels one to join with it also the most acute political task.
Даже при разрешении тактических, даже стратегических задач этот момент является одним из важнейших. Маневровая способность кавалерии заставляет соединять с ней и наиболее острую политическую задачу.
And so, after the prolonged, multi-year preparation of CIT, with a methodological equipment which has already been moved by the first transports into the units, we are proceeding to an unprecedentedly immense task: the deployment [unfolding] of the implantation of the investigative and Installation [установка: also setting, set] method in the Red Army.
И вот, после длительной многолетней подготовки ЦИТ с методологическим снаряжением, которое уже первыми транспортами двинуто в части, мы приступаем к небывало огромной задаче: развертыванию внедрения исследовательского и установочного метода в Красной Армии.