The Restorative Period
Восстановительный период
The measurement of the restorative period, as well as the measurement in general of the states of the organism without work produced by the working organs of man, already presents fewer difficulties than the measurement of internal work during the production of external work. The determination of the period of restoration, i.e. of the period when the organism arrives at the energetic receipts and expenditures proper to it in the state without the production of external work, could in itself be an important (albeit negative) indicator of the internal work produced; all the more so its measurements must not be let slip when there is a possibility to determine the energetics of the working (outwardly) organism.
Измерение восстановительного периода, как и вообще измерение состояний организма без производимой рабочими органами человека работы, представляет уже меньшие трудности, чем измерение внутренней работы при производстве работы внешней . Определение периода восстановления, т. е. периода, когда организм приходит к энергетическим приходам и расходам, свойственным ему при состоянии без производства внешней работы, могло бы само по себе быть важным (хотя и отрицательным) показателем произведенной внутренней работы; тем более его измерения нельзя упускать, когда имеется возможность определить энергетику работающего (во вне) организма.
The human machine-organism differs from every other machine (created by the hands of man) precisely in this: that it possesses special automata not only for the absorption of energy, but also automata of restoration.
Человеческая машина-организм тем и отличается от всякой другой машины (созданной руками человека), что она обладает особыми автоматами не только поглощения энергии, но и автоматами восстановления.
To fail to take these automata into account during the analysis of the work of the human organism would be a gross oversight and an error.
Не принимать во внимание эти автоматы при анализе работы человеческого организма было бы грубым недосмотром и заблуждением.
Theoretical Limits of Norms
Теоретические границы норм
Now, again speaking theoretically, we can determine the limits of the admissible norms for the labourer [работник].
Теперь, опять-таки говоря теоретически, мы можем определить границы допустимых норм для работника.
It is not difficult to establish that the limits in the given case will be the restorative period, since its very name already shows that the losses which the organism bears can, of course, be limited by a corresponding receipt [income].
Нетрудно установить, что границами в данном случае будет восстановительный период, так как уже самое его название показывает, что потери, которые несет организм, могут, конечно, ограничиваться соответствующим приходом.
And, speaking again purely theoretically, we can answer the question — whether in the norms a minimum of energetic expenditure is admissible, or an optimum, or a maximum.
И, говоря опять-таки чисто теоретически, мы можем ответить на вопрос – допустим ли в нормах минимум энергетического расхода, оптимум или максимум.
The one, as well as the other, as well as the third, can be determined, of course, proceeding from the productivity necessary for production.
Как то, так и другое, так и третье может быть определяемо, конечно, исходя из необходимой для производства продуктивности.
Consequently, we can formulate the question thus: is it admissible, proceeding from high productivity (4), to produce by the working organs of man only such a quantity of work at which, per the given unit of energy (2) over the given period (1), the greatest quantity of work (3) would be obtained; or is it admissible, in the name of high productiveness [производительность], to expend on average also a greater quantity of energy upon the given work for the attainment of high productivity [продуктивность]?
Следовательно, мы можем сформулировать вопрос так: допустимо ли исходя из высокой продуктивности (4) производить рабочими органами человека только такое количество работы, при котором на данную единицу энергии (2) за данный период (1) получалось бы наибольшее количество работы (3), или же допустимо во имя высокой производительности расходовать в среднем и большее количество энергии на данную работу для достижения высокой продуктивности?
We consider that precisely the latter is admissible — admissible in the case of the covering of the productive energetic expenditures by a corresponding restorative period. And the optimum is inadmissible, insofar as it uncovers only the factors of the working period and ignores the restorative period.
Мы считаем, что допустимо именно последнее, допустимо в случае покрытия производственных энергетических трат соответствующим восстановительным периодом. И оптимум недопустим, поскольку он вскрывает лишь факторы рабочего периода и игнорирует период восстановительный.
In fact, we can see this from the following table, in which all the enumerated moments are given, for the simplicity of evaluations, in abstract units.
На самом деле, мы можем это видеть из нижеследующей таблицы, в которой все перечисленные моменты даны для простоты оценок в отвлеченных единицах .
We admit three conceivable types of work: I, II, III. All three types we characterise by an identical temporal duration, expressed in 7 temporal units (for example, 7 hours of day-work). The first type yields a productivity over this temporal period of 200 units, the second — 320 units, and the third — 380.
Допускаем три мыслимые типа работы: I, II, III. Все три типа мы характеризуем одинаковой временной продолжительностью, выражающейся 7 временными единицами (например, 7 часами дневной работы). Первый тип дает продуктивность за этот временной период 200 единиц, второй – 320 единиц и третий – 380.
It lies before us to determine whether a norm of 380 units is admissible under those energetic (column 2) and working (mechanical work — column 3) conditions which correspond to it in our typical table. A norm of 380 units is, of course, more advantageous for production. Let us see what relations are obtained between external work (mechanical work) and the internal work of the organism (energetic expenditures). The corresponding relations: 100:100; 160:150 and 190:200, or 1, 1.07 and 0.95. It is clear that the most advantageous relation, characterising the greatest productiveness of the organism in one unit of time, is observed both from the point of view of the height of productivity and from the point of view of the theory of the optimum.
Нам предстоит определить, допустима ли норма в 380 единиц при тех энергетических (графа 2-я) и рабочих (механическая работа – графа 3-я) условиях, которые им соответствуют на нашей типичной таблице. Норма в 380 единиц для производства, конечно, выгоднее. Посмотрим, каковы получаются соотношения между внешней работой (механическая работа) и внутренней работой организма (энергетические затраты). Соответствующие отношения: 100: 100; 160: 150 и 190:200 или 1, 1,07 и 0,95. Ясно, что наиболее выгодное соотношение, характеризующее наибольшую производительность организма в одну единицу времени, наблюдается и с точки зрения высоты продуктивности и с точки зрения теории оптимума.
Case III is affirmed from the point of view of productivity, but negated from the point of view of the theory of the optimum. Case II will be precisely optimal, but not with maximal productivity.
III случай утверждается с точки зрения продуктивности, но отрицается с точки зрения теории оптимума. II случай будет как раз оптимальным, но не с максимальной продуктивностью.
We consider that the resolution of the question must be placed in dependence upon such a factor as may not manifest itself directly during work (the factors manifesting themselves during work are precisely those designated in columns 1, 2, 3 and 4). This factor is the restorative capacity, or the quantity of temporal units necessary for the restorative period. Here we turn to column 5 of our table, where the magnitudes of the restorative period (admitted in hours) are theoretically and conventionally [conditionally] designated: for the first case, including sleep, in 10 units; for the second — in 12 units; and for the third — in 14. Obtaining the sums of the units of the working period (7) and the period of restoration (10, 12, 14), we obtain successively: 7 + 10 = 17; 7 + 12 = 19; 7 + 14 = 21. In all three cases we obtain still further restorative reserves: in the first case 24 (the day-and-night [сутки]) — 17 = 7; in the second 24 — 19 = 5; and in the third 24 — 21 = 3. From this we can draw the conclusion that for high productivity (case III) we can admit also such a production of mechanical work by man at which the quantity of expended energy is directly less advantageous for the organism than in case II.
Мы считаем, что решение вопроса надо поставить в зависимость от такого фактора, который непосредственно может и не проявляться во время работы (факторы, проявляющиеся во время работы, как раз те, которые обозначены в графах 1, 2, 3-й и 4-й). Этот фактор – восстановительная способность или количество временных единиц, необходимых для восстановительного периода. Тут мы обращаемся к графе 5-й нашей таблицы, где теоретически условно обозначены величины восстановительного периода (допускаемые в часах): для первого случая, включая сон, в 10 единиц, для второго – в 12 единиц и для третьего – в 14. Получая суммы единиц рабочего периода (7) и периода восстановления (10, 12, 14), мы получаем последовательно: 7 + 10 = 17; 7 + 12 = 19; 7 + 14 = 21. Во всех трех случаях мы получаем еще восстановительные резервы: в первом случае 24 (сутки) – 17 = 7; во втором 24–19 = 5 и в третьем 24–21 = 3. Отсюда мы можем сделать заключение, что для высокой продуктивности (III случай) мы можем допустить и такое производство механической работы человеком, при котором количество расходуемой энергии непосредственно менее выгодно для организма, чем во II случае.
The Influence of Labour Culture upon the Factors of Productiveness
Влияние трудовой культуры на факторы производительности
However, we must obligatorily account for the sources also of a higher productivity of man, if we take into consideration his Labour Culture, of which we spoke earlier than giving the just-presented table.
Однако мы должны обязательно учесть источники и более высокой продуктивности человека, если примем во внимание его трудовую культуру, о которой говорили ранее, чем давать только что представленную таблицу.
Labour Culture will find its expression in the alteration of all the magnitudes indicated in our table in columns 2, 3 and 5, and, of course, in the end will reflect itself upon column 4, i.e. — upon productivity.
Трудовая культура найдет свое выражение в изменении всех величин, указанных в нашей таблице в графах 2, 3-й и 5-й, и, конечно, в конце концов отразится на графе 4-й, т. е. – продуктивности.
Let us take apart [analyse] successively what Labour Culture signifies in these its special expressions.
Разберем последовательно, что значит трудовая культура в этих своих специальных выражениях.
Let us direct attention first of all to column 2, to the energetic expenditures of the organism, to internal work.
Обратим внимание прежде всего на графу 2-ю, на энергетические затраты организма, на внутреннюю работу.
Can Labour Culture here manifest itself in any degree whatsoever, or — speaking now more precisely — in the given special case can it be that for the production of the given mechanical work by the working organs (it is unimportant in the given case whether the work is rational or economical) less internal energy was expended? (We speak of muscular energy.)
Может ли здесь в какой бы то ни было степени проявиться трудовая культура, или, уже говоря точнее, в данном специальном случае может ли быть, что для производства данной механической работы рабочими органами (не важно в данном случае, рациональной или экономичной работы) расходовалось меньше внутренней энергии? (Говорим об энергии мускульной).
To this we must answer only affirmatively. Of course, following the law of the transformation [conversion] of energy, we must admit that the thermal energy worked out in the muscles can yield only a strictly defined quantity of work. Just as little subject to any culture are the physico-chemical laws of combustion: their formula is everywhere and always one. But, however, we shall not forget that we have to do with a human machine, in which act extremely complex mechanisms of control, among them mechanisms of control over the transformation of thermal energy into mechanical work and over the production and distribution of thermal energy. The human organism is filled with an enormous quantity of adaptations permitting one to “cultivate” rational heat-formation and heat-distribution. And here precisely we must recall that this apparatus of control is the nervous system. It is precisely it, sending forth its command impulses, that constitutes the hearth [seat, focus] of the finest culture.
На это мы должны ответить только утвердительно. Конечно, следуя закону превращения энергии, мы должны допустить, что тепловая энергия, вырабатываемая в мышцах, может дать только точно определенное количество работы. Точно так же не подлежат никакой культуре физико-химические законы сжигания: их формула везде и всегда едина. Но, однако, мы не будем забывать, что имеем дело с человеческой машиной, в которой действуют чрезвычайно сложные механизмы управления, в том числе и механизмы управления по превращению тепловой энергии в механическую работу и по производству и распределению тепловой энергии. Человеческий организм наполнен огромным количеством приспособлений, позволяющих «культивировать» рациональное теплообразование и теплораспределение. И тут-то мы должны вспомнить, что этим аппаратом управления является нервная система. Именно она-то, посылая свои командные импульсы, и представляет очаг тончайшей культуры.
At the first trials of external work the nervous impulses are distinguished neither by strict localisation nor by exact temporal dependence. As a consequence, neither an economical sequence in the production of thermal energy nor its economy is obtained. When it is said that one is “thrown into a fever,” this means precisely that the nervous system in its initial “blind” orientation sends its impulses over a far greater area than is required for the production of the given energy or internal work.
При первых пробах внешней работы нервные импульсы не отличаются ни строгой локализованностью, ни точной временной зависимостью. Вследствие этого не получается ни экономной последовательности в производстве тепловой энергии, ни ее экономичности. Когда говорят, что «в жар бросает», это и значит, что нервная система в своей первоначальной «слепой» ориентировке посылает свои импульсы на гораздо большую площадь, чем это требуется для производства данной энергии или внутренней работы.
Only after many trials, and not rarely after prolonged training (deliberate or spontaneous), is the most economical respiration obtained (the absorption of oxygen and the throwing-out of carbonic acid [carbon dioxide]), adapted to the given production of energy, together with the strict localisation of the formation of this energy, i.e. a precisely adapted blood-supply. In some cases this adaptation is worked out by means of conscious efforts, in others — by means of unconscious reflexes.
Только после многих проб, а нередко и после продолжительной тренировки (нарочной или стихийной) получается наиболее экономное дыхание (поглощение кислорода и выбрасывание углекислоты), приспособленное к данному производству энергии, и строгая локализация образования этой энергии, т. е. точно приспособленное кровеснабжение. В одних случаях это приспособление вырабатывается при посредстве сознательных усилий, в других – при посредстве несознательных рефлексов.
Let us bring forward an illustration of this: the respiratory adaptations of workers upon heavy percussive [shock, striking] works (butchers, wood-choppers, chippers upon cold work), expressing themselves in a sharp and forceful exhalation together with the delivery of the blow. No less interesting is the culture of respiration among singers, as well as among walkers and runners — with exercise upon abdominal respiration.
Приведем иллюстрацию к этому: дыхательные приспособления рабочих на тяжелых ударных работах (мясники, дроворубы, рубщики на холодной работе), выражающиеся в резком и в сильном выдыхании вместе с нанесением удара. Не менее интересна культура дыхания у певцов, а также у ходунов и бегунов – с упражнением на брюшное дыхание.
From here, to a considerable degree, flow also the exercises in motor culture accompanying the training of labour grips [приёмы: techniques, methods] in CIT [ЦИТ, Central Institute of Labour]. From here too come the attempts of CIT to implant this motor culture directly within production.
Отсюда в значительной степени и вытекают упражнения в двигательной культуре, сопровождающие тренировку трудовых приемов в ЦИТе. Отсюда же попытки ЦИТа привить эту двигательную культуру непосредственно в производстве.
Turning to the Labour Culture corresponding to column 3 — the culture of the mechanical work produced by the working organs of man — we shall, firstly, in accordance with what has been said concerning energy-formation, establish that in the labourer who is uncultured in the labour respect there must appear no small quantity of entirely superfluous accompanying motions; secondly, that strict localisation and selection of motions arrive only gradually and, as the experience of instruction shows, that it is far more difficult to re-train labourers than to train them.
Обращаясь к трудовой культуре, соответствующей графе 3-й, – культуре механической работы, производимой рабочими органами человека, мы, во-первых, в соответствии со сказанным об энергообразовании установим, что у некультурного в трудовом отношении работника должно появляться не малое количество совершенно лишних сопутствующих движений, во-вторых, строгая локализация и выбор движений приходят лишь постепенно и, как показывает опыт обучения, гораздо труднее работников переобучать, чем обучать.
Here again the nervous system plays an enormous role, accustoming the labourer to completely demobilise certain organs during work. Examples of such demobilisation we find in the trainings at CIT upon percussive works, when upon the right hand the middle finger, the ring finger or the little finger are almost completely demobilised (or denervated); exactly so with the left hand, during supporting and guiding motions, when convulsively strong finger-grips upon the tool are replaced by a light supporting in the demobilised hand.
Здесь опять-таки огромную роль играет нервная система, приучающая работника совершенно демобилизовать некоторые органы при работе. Примеры такой демобилизации мы находим в тренировках в ЦИТе при ударных работах, когда на правой руке почти совершенно демобилизуются (или денервируются) пальцы средний, безымянный или мизинец; точно так же и с левой рукой, при поддерживающих и направляющих движениях, когда судорожно сильные пальцевые обхваты орудия заменяются легким поддерживанием в демобилизованной кисти.
It would be in vain to think that these phenomena are characteristic of ponderous motions. In low-power motions we observe the transition from powerful, tensed finger-motions to low-power elbow and shoulder motions. Thus, this strikes the eye sharply in rapid writing, in work upon the typewriter, in the brushing-off [fanning] motions of women spinning labourers.
Напрасно было бы думать, что эти явления характерны для грузных движений. В маломощных движениях мы замечаем переход от мощных напряженных пальцевых движений к маломощным локтевым и плечевым движениям. Так, это резко бросается в глаза при скорописи, при работе на пишущей машинке, при обмахивающих движениях прядильных работниц.
The growth of neuro-muscular memory communicates to our motions not only economy, but enormous power and velocity. Only in the process of training and of the elevation of Labour Culture do we see that the fingers serve us not so much as tools of mechanical work, but as “feelers,” tools of the cognition of resistances, and that, educating the nervous system, they afterwards yield the most economical system of nervous impulses for the rapidly and powerfully working large levers.
Рост нервно-мышечной памяти сообщает нашим движениям не только экономию, но огромную мощь и скорость. Только в процессе тренировки и повышения трудовой культуры мы видим, что пальцы служат нам не столько как орудия механической работы, а как «щупальцы», орудия познания сопротивлений и, воспитывая нервную систему, дают потом экономнейшую систему нервных импульсов для скоро и мощно работающих больших рычагов.
The work of the nervous system already at this stage steps forward as the greatest economiser of mechanical work. But its greatest power manifests itself in the culture of the distribution of motions and in the conversion of this culture into an automatic one, into organisational-motor memory, which communicates to mechanical work already the highest degree of economy.
Работа нервной системы уже на этой стадии выступает как величайший экономизатор механической работы. Но ее наибольшая мощь проявляется в культуре распределения движений и обращения этой культуры в автоматическую, в организационно-двигательную память, что сообщает механической работе уже высшую степень экономичности.
If, during energy-formation and during the mechanical work of man’s organs, Labour Culture expresses itself in the economisation of this energy and this work, then Labour Culture in the sphere of restoration has the reverse expression: the enrichment of the labourer with energetic resources.
Если при энергообразовании и при механической работе органов человека трудовая культура выражается в экономизировании этой энергии и этой работы, то трудовая культура в области восстановления имеет обратное выражение: обогащение работника энергетическими ресурсами.
Restorative culture, as we have seen from the foregoing, makes itself known also during the work itself — in relation to muscular work, in the grips of respiration and of the alternation of working motions; in relation to the nervous system, in the development of automatism in motions. Restorative culture in the full sense, however, is attained precisely by communicating complete repose both to the musculature and to the nervous system. Both the one and the other succeed with the greatest capacity of the organism for denervation, i.e. for the paralysing of nervous impulses. And, of course, the “art of resting” is not such a simple art. To lie down and rapidly demobilise, to de-will the muscles, to fall asleep firmly, calmly and at the appointed time — these capacities are not so widely distributed, and their creation for Labour Culture is of primary significance. From here runs the road to the culture of everyday life [быт], to its ordering and measuredness.
Восстановительная культура, как мы видели из предыдущего, дает себя знать и во время самой работы – по отношению к мускульной работе в приемах дыхания и чередования рабочих движений, по отношению к нервной системе в развитии автоматизма в движениях. Восстановительная же культура в полном смысле достигается именно тем, чтобы сообщить и мускулатуре и нервной системе полный покой. То и другое удается при наибольшей способности организма к денервации, т. е. парализованию нервных импульсов. И, конечно, «искусство отдыхать» не такое простое искусство. Лечь и быстро демобилизовать, обезволить мускулы, крепко и спокойно и в положенное время заснуть – эти способности не так уж распространены и создание их для трудовой культуры имеет первостепенное значение. Отсюда дорога к культуре быта, к его упорядочению и размеренности .
To this same sphere belong the daytime rests during dinner intervals or during breakfast intervals, which must be fitted out not only as intervals for the intake of food, but also as intervals for the calming of the nervous system. Further in the series of rests follow the weekly rests and, finally, the annual ones, as periods of the greater amortisation of the labourer.
Сюда же относятся дневные отдыхи в обеденные перерывы или в перерывы для завтрака, которые надо обставлять не только как перерывы для приема пищи, но и перерывы для успокоения нервной системы. Далее в ряду отдыхов идут недельные отдыхи и, наконец, годовые, как периоды большей амортизации работника.
But restorative culture in the intervals within the working period itself has no lesser significance. In particular, intervals in work have significance, of course, not only for restorative muscular energy; besides the calming of the nervous system, they communicate to the labourer the beginnings of labour discipline, of circumspection and of organisational order. And this, in its turn, signifies an increase in the readiness of the nervous system for its distributive work.
Но восстановительная культура в перерывы в самом рабочем периоде имеет не меньшее значение. В частности, перерывы в работе имеют, конечно, значение не только для восстановительной мускульной энергии; они, кроме успокоения нервной системы, сообщают работнику начала трудовой дисциплины, осмотрительности и организационного порядка. А это, в свою очередь, означает увеличение готовности нервной системы к ее распределительной работе.
Speaking of restorative capacity, we must note yet further most interesting possibilities. As we have already said above, in our functional analysis of productive processes the latter are easily broken down into three functions, sometimes entirely obvious: Installation [установка: also setting, set], processing and control. We know that between them definite temporal relations are observed, and that the labourer, working, passes in some cases frequently, in others rarely, from one function to another. These transitions, once again, open up restorative possibilities for the organism. In the most typical case of filing, which by many is uncritically perceived as one continuous filing, it turns out in fact that during “control,” when the work of the nervous system has predominant significance, the labourer gives rest to the strained muscles, and, conversely, during “processing,” when muscular-motor work has predominant significance, a certain [lit. known] rest is obtained for the nervous system.
Говоря о восстановительной способности, мы должны отметить и еще интереснейшие возможности. Как мы уже говорили выше, при нашем функциональном анализе производственных процессов последние легко разбиваются на три функции, иногда совершенно очевидные: установку, обработку и контроль. Мы знаем, что между ними наблюдаются определенные временные отношения и работник в одних случаях часто, в других редко, работая, переходит от одной функции к другой. Вот эти переходы опять-таки открывают восстановительные возможности для организма. В наиболее типичном случае опиловки, которая многими некритически воспринимается как одна сплошная опиловка, на самом деле получается, что при «контроле», когда работа нервной системы имеет преимущественное значение, работник дает отдых натруженным мускулам и, наоборот, при «обработке», когда мускульно-двигательная работа имеет преимущественное значение, получается известный отдых для нервной системы.
A good arrangement at the workplace, exactly adapted to the labour functions, at the same time contributes to the economisation of the expenditures of labour efforts.
Хороший распорядок на рабочем месте, точно приноровленный к трудовым функциям, в то же время способствует экономизации затрат трудовых усилий.
The arrangement at the workplace, after attentive analysis, can assume a character of an environment so conveniently calculated that it directly dictates a definite behaviour, and consequently it can carry the economy in the installing, processing and controlling functions to such a height that Labour Culture will assume the character of an entire labour revolution.
Распорядок на рабочем месте после внимательного анализа может принять характер до того удобно рассчитанной обстановки, что прямо диктует определенное поведение, а следовательно, он может довести экономию в установочных, обработочных и контрольных функциях до такой высоты, что трудовая культура примет уже характер целой трудовой революции .
Attaching such important significance to Labour Culture, and stating the entirely indisputable position that this Labour Culture at our enterprises is only now beginning to make its advances, we have the right to say that the existing norms, reflecting the low level of this culture, must be elevated.
Придавая такое важное значение трудовой культуре и констатируя совершенно бесспорное положение, что эта трудовая культура на наших предприятиях еще только начинает делать свои успехи, мы вправе сказать, что существующие нормы, отражая низкий уровень этой культуры, должны повышаться.
The Nervous System and Productive Behaviour
Нервная система и производственное поведение
And of course, after our characterisations of Labour Culture, no one will make the hasty conclusion that this Labour Culture consists in the simple multiplication of efforts, in simple pressure or self-pressure (in over-strain [rupture] or daredevilry).1
И конечно, после наших характеристик трудовой культуры никто не сделает опрометчивого вывода, что эта трудовая культура заключается в простом умножении усилий, простом нажиме или самонажиме (надрыве или ухарстве).
1ухарство — daredevilry, reckless bravado; Gastev opposes it to calculated distribution of effort.
No, it consists precisely in the high culture of the distribution of efforts.
Нет, она заключается именно в высокой культуре распределения усилий.
And it is precisely this organisational-distributive understanding of Labour Culture that gives us the right to insist also upon the organisational-distributive character of norms.
И вот это-то организационно-распределительное понимание трудовой культуры дает нам право настаивать и на организационно-распределительном характере норм.
And it is fully comprehensible that here the problem of the work of the labourer’s nervous system rises to its full height.
И вполне понятно, что здесь встает во весь рост проблема работы нервной системы работника.